Глава 9

Амина – Мама, там всё белое. – М-м, – протянула я, пытаясь удержать ускользающий сон. – Мам, ну посмотри. Всё в снегу. Совсем-совсем. Даже ёлка вся в снегу! – Угу. – Ну мам… Вздохнув, я открыла глаза. В комнате было светло, и я едва не подорвалась с мыслями, что опаздываю в офис. Но всё быстро встало на места: в офис мне не надо, потому что мой босс, а по совместительству бывший муж, украл нас с дочерью и умчал в снежную бурю. Утрированно, конечно, но суть отражает. Алина переползла через меня на другую сторону постели. Прижалась к боку. Но просидела так секунд десять и переползла обратно. – Ты можешь успокоиться и не скакать по мне, как горная коза? Алинка захихикала. Я шумно вздохнула, понимая, что покоя больше не будет. Резко приподнялась, поймала дочь за руку и опрокинула на лопатки. – Кто горная коза? – пощекотала по рёбрам. – Кто такая хорошенькая козочка? Так бы и съела тебя. Сейчас покусаю! – Я в шутку прикусила её за бочок. – Покусаю-покусаю свою маленькую козочку. Алина заливисто смеялась, пытаясь вывернуться. Пищала и вертелась. – Ну мам! Ма-а-ам! – Будешь знать, как меня будить. Вот тебе! – пощекотала под коленкой. – Вот! – Поймала ножку и провела кончиком ногтя по стопе. – Мама! – завизжала дочь, смеясь. – Ай! Мам… Улыбаясь, я обняла её и звонко чмокнула в нос. – А я тебя тоже съем! – заявила она и попробовала пощекотать меня. Я поймала её и поцеловала ещё раз. Убрала со лба её волосы. Дочь беззаботно улыбалась, тёмные глаза блестели, и проблемы, навалившиеся на меня, ничего для неё не значили. Пока не значили. *** Рената в доме не было. И как это понимать?! Он что, привёз нас сюда и решил оставить?! Стоило открыть дверь на улицу, лицо обожгло морозом. За городом было значительно холоднее, зато метель прекратилась, и стоял штиль. – Мы будем лепить снеговика? – спросила Алина, подойдя. – Посмотрим. Я осмотрела двор, остановилась взглядом там, где вчера мы оставили машину, и не увидела её. Странно бы было, если бы Сафин пешком ушёл. Если Алинка вымокнет, мне её даже переодеть не во что. А она вымокнет. Только Ренат об этом не подумал. Ну разумеется! Когда он о чём думал, кроме своей работы?! Это я вечно заморачивалась, чтобы аптечка дома и в машине была в порядке, собирала вещи ему в командировку и всё такое. Только ему ничего это не нужно было. *** Хлеба в доме не было, зато в морозилке нашлось сливочное масло и замороженные овощи, а в шкафчике – овсянка и вермишель быстрого приготовления. – Овощи или овсянка? – спросила я Алину, продемонстрировав то и другое. Дочь состроила такую рожицу, что и слов не потребовалось. – Значит, овсянка, – констатировала я и увидела подъехавший к дому автомобиль. Ренат вышел и вытащил из багажника пакеты. Минуты не прошло, как он нарисовался в кухне, принеся с собой запах зимы и морозную свежесть. Сердце беспокойно ударилось о рёбра. Остро, до озноба захотелось подойти к нему, взять пальто и глубоко вдохнуть. Но я сжала коробку овсянки, и этим всё закончилось, а в памяти всплыл вечер, когда он приехал домой после командировки. – А мы завтракать готовим, – сообщила Алина, прервав повисшее молчание. Ренат поставил пакеты на стол, пошуршал в одном и вытащил огромную шоколадку. Алина с любопытством посмотрела на неё, но не потянулась. – Это тебе. – Он подал шоколадку дочери. Алина взяла её, посмотрела на обёртку и вернула обратно. – Я такую не люблю. – Не самое удачное решение. – Я поставила коробку с овсянкой и раскрыла ближайший пакет. В нём нашёлся сыр, хлеб и свежие круассаны. – Круассан будешь? – спросила у дочери. – Есть с карамелью, а есть с сыром. – С сыром. Я и не сомневалась, что с сыром. Поставила чайник и вытащила из сушилки две тарелки. Мельком взглянула на Рената и всё-таки достала третью. – Завтракать будешь? – спросила сухо. – Если да, мой руки и садись за стол. – Буду. Кто бы сомневался. Я искоса посмотрела ему вслед. Мы могли бы быть семьёй, только он не захотел. Перевела взгляд на Алину. Хорошо, что от него у неё только глаза, иначе бы было ещё сложнее. Я сунула круассаны в микроволновку и закинула чайный пакетик в чашку Рената. – Мама, – позвала Алина неуверенно. – Что? – Мне ночью снился папа. – Она замолчала, замялась. – Снился? И… – Он был похож на дядю Рому. Почему дядя Рома не с нами, а этот дядя с нами? Мы бросили дядю Рому одного? А он нам подарки купил и… – Я тоже подарки купил. – Ренат прошёл в кухню и поставил на стол ещё один пакет. – Вот. – Он достал что-то розовое и положил перед Алиной. – А это тебе, – передо мной поставил пакетик поменьше. – Подумал, что у вас нет вещей. Это пижамы. Алина свою распаковывать не стала. Микроволновка запищала. – Мам, там погрелось. Давай завтракать. Я кушать хочу. Я выразительно посмотрела на Рената и качнула головой. – Думал, будет так просто? Нет, Сафин. И знаешь, что? Я тебе задачу облегчать не стану. Ни на грамм. Я вытащила круассаны. Запах был бесподобный, желудок заныл. Вчера благодаря Ренату с едой не задалось, хоть сегодня додумался. – Осторожно, горячий, – предупредила я Алину. Второй круассан положила себе, третий – Ренату. Поставила масло на блюдечке, купленное Ренатом молоко и налила всем в чашки воду. – Завтрак силы нам даёт, – улыбнулась дочери. – Новый день настаёт, – подхватила она. – Будем завтрак кушать и… – Я приподняла бровь. – И что? – И мамочку слушать. – Она отломила кусочек круассана. – Приятного аппетита, мамочка. – И тебе приятного. Ренат сидел во главе стола и волком смотрел на нас. – Приятного аппетита, – сказал он. – Спасибо. Алин, что нужно сказать дяде Ренату? – Спасибо, – отозвалась она без энтузиазма. Ренат стиснул зубы. Да, я была неправа, но… В душе я радовалась, и сожаление, мелькнувшее в его взгляде, не нашло во мне сочувствия. И в этом был виноват только он сам. Амина – Вот. – Я отдала Алинке плотный комок из снега. – Теперь катай. Ты помнишь, как мы в прошлом году лепили снеговика в парке? Как ты катала комочек? – Я с дядей Ромой катала. Я перехватила сердитый взгляд Рената. Да, Сафин, слов из песни не выкинешь, и своего первого снеговика Алина тоже катала не с тобой. – Давай, начинай, а я тебе помогу. Надо сначала скатать самый большой комок. – Это как снеговичная попа? – М-м… Можно и так сказать. Где ты такое услышала? Дочь пожала плечами и, согнувшись, принялась катать комок по лужайке возле дома. А я представляла, в каком виде она будет через час. Ренат перестал скрести лопатой и, опершись на черенок, смотрел на нас. Я повернулась к нему. Обида царапала не переставая, и всё-таки дальше так продолжаться не могло. – Хочешь с нами? – спросила громко. – Нам нужен кто-нибудь, кто будет лепить третий ком. – Мама, мы сами слепим, – возразила Алина. – А кто нам будет один комочек на другой ставить? У меня сил не хватит. Ты поставишь? Алина задумалась и мотнула головой. С тяжёлым вздохом приняла «поражение» и, снизу вверх посмотрев на занырнувшего к нам в снег Рената, сказала: – Ты нам будешь ставить снеговика. – Договорились, – улыбнулся Ренат. – А ещё что сделать? Можно я тоже буду катать? Она снова задумалась. Нахмурилась, мотнула головой, потом кивнула. – Катай. Только большой комок. – А почему большой? – Потому что ты большой. Катай снеговиковую попу, а мама будет катать второй. Мы дружно принялись за дело. – Так делай, – похлопав по своему комку, сказала Алине, – чтобы он был плотнее, а то голова нашего снеговика развалится. Представляешь, наденем на него шапку, а он – трыньк! – Я сделала большие глаза. Дочь засмеялась. Её смех напоминал звон рождественских бубенцов, весеннюю капель и журчание лесного ручейка. Каждый раз, когда она смеялась, я чувствовала, как прекрасна жизнь. И сейчас тоже. – Я вас опережаю. – Согнувшийся в три погибели Ренат прокатил мимо нас здоровенный шар. Ничего себе скорость! – Да ты прям мастер по снеголепке. Алин, ускоряемся, – скомандовала я. – Смотри, какой у дяди Рената комок. Ты туда, – показала в одну сторону, – а я катаю там. На старт, внимание, марш! Алина бесхитростно покатила комок к Ренату. Я сделала вид, что тоже увлечена, а сама наблюдала за ними. – Ой! – Алинка почти что врезалась в отца. – Я тут катаю. – Я тоже тут катаю. Давай вместе? Снега много, нам на двоих точно хватит. Дочь засомневалась. Посмотрела на меня. – Хочешь, вместе мой покатаем? – предложил Ренат. – А потом твой. – Ты толкай, а я буду тебе помогать. А то что-то одному мне тяжеловато. Я поставила ему зачёт. Может, пока мы одевались, он загуглил правила общения с детьми? Не удивлюсь. Но как бы там ни было, следующие десять минут Алинка и Ренат провели бок о бок, временами обмениваясь короткими, ничего не значащими фразами. *** – Мама Амина, мы готовы. Ренат показал на шар размером метра полтора в диаметре. Как говорится, заставь дурака Богу молиться. Голова снеговика тоже была внушительной. – Мам, а почему у тебя такой маленький? – удивилась Алина. – Да не знаю… Что-то не получилось. Придётся вам мне помогать. Когда мне было шар лепить, если большую часть времени я смотрела на них? Алина разрумянилась, глаза так и блестели. И у Рената тоже. – Ну, кто мне поможет? – Я помогу! Я дяде Ренату помогла, и тебе помогу. – Какая же ты у меня умница! Ну давай. А дядя Ренат что будет делать? Ренат достал телефон. – А я сниму видео. Приготовились… Поехали! *** Через несколько минут все три шара были готовы. Я с сомнением посмотрела на Рената. Он был в отличной форме, но… – Эх… – Он выдохнул. – Ну, раз… два… взяли! – И приподнял «булыжник» из снега. Я бросилась ему на помощь и придержала с другой стороны. – Ами… – Меньше болтай. Вот… Уфф… – Я подтолкну. Ещё немного. – Сюда… левее. – Вам тяжело, да? Серединка была установлена на место. Ренат надул щёки и потёр заснеженной перчаткой лоб. – Нет, Алин, что ты. Я бы и вдвое больше поднял. – Да? Тогда, может, это будет снеговик – девочка, а мы потом мальчика… – Алина, – оборвала я её, – дядя Ренат пошутил. Нам было очень тяжело. – А-а… С головой проблем не возникло – Ренат справился в два счёта без меня. – Ну вот, – констатировал он. – Осталось нарисовать ему лицо. У кого какие предложения? – Нужна морковка, – объявила Алинка. – И веточки, чтобы сделать руки. – Я пойду поищу что-нибудь. Вы побудете вдвоём? – Можно я тоже поищу? – спросила Алина, собираясь увязаться за мной. – Нет. Ты распаришься, потом замёрзнешь и заболеешь. И будешь на Новый год с соплями. Хочешь провести праздники в постели? Она рьяно замотала головой, на чём я сочла разговор оконченным. *** Через окно в кухне я смотрела за Ренатом и дочерью. Они сходили к деревьям и вернулись с кучей веточек. О чём они говорят, я не слышала, зато видела, как безликая пирамида из снега обретает руки. Первую ветку Ренат воткнул сам. Алина потянулась, чтобы помочь, и Ренат поднял её на руки. Что-то сказал, и вдруг подбросил вверх. Сердце ушло в пятки, Алинин визг разлетелся по двору ультразвуком. Я было рванула к ним, но визг сменился смехом. Я сжала подоконник. Спокойно. Это он меня предал, бросил и унизил, а дочь – другое. – Прими это, – приказала сама себе. – Просто прими. Ренат повернулся и, увидев меня в окне, показал Алине. Она замахала рукой. Я махнула в ответ и улыбнулась уголками губ. Сколько раз я видела эту картинку в мечтах – не сосчитать. И вот мечта сбылась – под Новый год. Только почему так грустно? *** – А где нос, Мам? – протянула Алина. – Нос я не нашла. Кто-то не купил морковь. – Я красноречиво посмотрела на Рената. Он сдвинул брови. – Я же не знал, что она будет нужна. – А что ты вообще зна… – Снеговик не может быть без носа! Возмущение Алинки было вовремя. Сказала же себе не цепляться к нему, и всё равно. Ренат посмотрел на снеговика, на Алину, в сторону и решительно пошёл по снегу к дому. Сперва я не поняла, что он делает, но, когда бывший муж отломил с подоконника сосульку, всё встало на свои места. – Ух ты! – Алинка пришла в восторг. – А вот глазки. – Я достала из найденного на кухне ведёрка целые грецкие орехи и отдала Ренату. Он вставил их и снова взял на руки Алину, чтобы она водрузила ведро. Рот мы сделали из маленьких палочек. – Готово, – объявил Ренат, а я подумала, что этот снеговик – первое, что мы сделали вместе за последние… нет, не семь лет, а все десять. – Как его назовём? – Рома! – выпалила Алина. – Дяди Ромы нет, пусть будет снеговик Рома. – Алин… – Я дотронулась до плеча дочери. – Давай мы назовём его как-нибудь по-другому? – Почему? – Ну… Ренат молчал и больше не улыбался. Почему-то мне было жаль. – Просто давай назовём снеговика по-другому. Может, Снежок? Или Беляш? – Я не знаю… – Ладно, у нас есть время подумать. Может, попьём какао? – Я посмотрела на Рената. – Ты нам ещё ёлку обещал. Самую красивую. А у нас даже игрушек нет. Он молча махнул на машину и пошёл к ней. Мы следом. Алина отстала. – Ренат, не делай такое лицо. Рома – часть нашей жизни. Хочешь ты или нет, тебе придётся это принять. Он не ответил, открыл багажник. – Вау! – ахнула догнавшая нас Алинка, заглянув внутрь. Я и сама распахнула глаза: весь багажник был завален ёлочными украшениями. Пушистые гирлянды, огромные шары, банты – тут было всё. Ренат вытащил из одного из пакетов две пары варежек. – Это вот вам, – раздал нам по паре. – Промокли, наверное. Я посмотрела ему в глаза. – А ты не безнадёжен, Сафин. Пойдём, напою тебя какао. Заслужил.