Глава 25

Чем заниматься в чужом доме в комнате, которая больше ощущается, как камера? Горами я уже налюбовалась. Сидеть и ждать, пока Эльдар соизволит прийти? Если он вообще не придёт? Останется в своей комнате, как послушный сын? Снова стало не по себе. Теперь-то мне понятно, почему Эльдар держал в тайне нашу роспись. Да ему и на километр не разрешили бы ко мне подойти с серьёзными намерениями! От этой мысли становится так горько, так плохо. Но становится ещё хуже, потому что приходит мысль ­­— а что сейчас?

А сейчас мне придётся довериться мужу. Надо просто вернуться домой и никогда больше не приезжать сюда. Пусть Эльдар сам в гости ездит, а мне и без этой семейки снобов хорошо живётся.

Обхватив руками плечи, я поднялась и снова подошла к окну. Взгляд пополз по зелёным горам к вершинам. Это не мой мир. Мой мир — это мама, которой надо позвонить.

Достала из сумки телефон и быстро нашла контакт.

— Доченька! — мамин голос был таким родным, что горло сдавило. — Ну как вы там? Долетели нормально?

— Всё отлично, мам, — я выдавила улыбку, хотя мама, конечно, меня не видела. — Приняли очень тепло. Дом красивый, у подножия гор. Природа сногсшибательная, и воздух потрясающий.

— Правда? — в её интонации прозвучало что-то настороженное. — А семья? Познакомилась?

— Да, все очень... гостеприимные, — последнее слово острым осколком царапнуло язык. — Огромный стол накрыли, накормили до отвала. Мама Эльдара готовит невероятно.

Пауза затянулась. Слишком затянулась.

— Марта, у тебя всё хорошо? — мама всё-таки насторожилась. — Что-то не нравится мне в твоём голосе...

— Мам, у меня всё замечательно. Честно. Просто устала с дороги, — Я встала, прошлась по комнате, как будто движение могло сделать мою ложь убедительнее. — Как ты? Как папа?

Она вздохнула, но отступила.

— Да всё как обычно. Папа лучше. Реабилитолог говорит, что он очень хорошо восстанавливается. В пальцах правой руки чувствительность появилась. Знаешь, я вижу, как у него глаза начали блестеть. Он поверил что сможет. Если бы не Эльдар… Передай ему спасибо. Ладно?

Закусываю губу, прежде чем пообещать.

­— Отличные новости, мам! А ты сама-то как?

­— Ой, да что я… Вчера с Ниной Петровной встретились, она спрашивала про тебя...

Я вслушивалась в мамин голос, ловила его оттенки. От этой обычной, тёплой болтовни становилось легче дышать. Но когда мы попрощались, тишина обрушилась снова, ещё тяжелее прежнего.

Телефон снова ожил в моей руке — уведомление из Instagram. Даша выложила новую историю. Я открыла, и экран залила яркая подсветка ночного клуба. Даша в блестящем топе, растрёпанные волосы, размазанная помада и счастливая идиотская улыбка во весь экран. Музыка гремела даже через экран телефона. Следующее видео — она танцует с какими-то парнями, смеётся, подмигивает в камеру.

Уголки моих губ дрогнули. Вот она — жизнь. Настоящая, бурлящая, без условностей и немых укоров. Без вопросов о религии и отдельных кроватей, когда вы женаты.

Я откинулась на подушки и пролистала дальше. Ещё фото — Даша с коктейлем, Даша делает селфи в туалете клуба, Даша обнимает подруг. Беззаботная. Свободная. Ужасно хочется ей позвонить. Но Даша… она же как сканер. Ей не соврёшь и на усталость не сошлёшься. Она меня чувствует, как сестрёнка-близняшка.

На душе стало чуть светлее.

Нужно отвлечься. Горячий душ — вот что мне нужно. Смыть этот день, эти взгляды, это давящее чувство, что я здесь лишняя.

В ванной комнате пахло свежестью и чем-то цветочным. Я включила свет — и замерла. Вся ванная комната была выдержана в кремово-золотых тонах и блестела идеальной чистотой. На крючке висел махровый халат нежного молочного цвета с изящной золотистой вышивкой по рукавам и низу. Я прикоснулась к ткани — мягкой, дорогой. От халата тянуло нежным ароматом лаванды. На полочке аккуратной стопкой лежали полотенца такого же молочного оттенка, разных размеров.

Усмешка дёрнула мои губы. Я так ясно представила, как Зарема готовила эту комнату. Раскладывала полотенца, вешала халат, проверяла, чтобы всё было безупречно. На её красивом лице точно не было улыбки. Возможно, губы были сжаты в тонкую линию, а движения — резкими и недовольными.

Я сбросила одежду и шагнула под горячие струи воды. Закрыла глаза, подставив лицо под душ. Вода текла по волосам, по плечам, по спине — смывала напряжение, усталость, этот мучительный обед. Я позволила себе так стоять очень долго, пока кончики пальцев не начали морщиться.

Душ реально помог расслабиться. Всё, что произошло, уже не кажется ужасным. Я выполнила свой долг. Семья мужа хотела познакомиться? Я сделала то, что должна была. Теперь просто надо уехать и забыть обо всём. У нас будет своя жизнь, у них — своя. Это же просто прекрасно, что мы живём далеко друг от друга.

Я с удовольствием закуталась в мягкий махровый халат, промокнула волосы полотенцем, толкнула дверь в комнату и… замерла.

Вытянувшись во весь свой рост, на кровати лежал Эльдар. Увидев меня, сел на кровати, протянул руки:

— Иди ко мне.

Но я не тороплюсь. Закрываю дверь в ванную комнату и прислоняюсь к ней спиной. Эльдар вопросительно выгибает бровь. Поднимается и идёт ко мне. Его руки упираются в дверь по бокам от моей головы.

— Потерпи, малыш…

Он наклоняется ко мне, у самой шеи тянет носом мой запах.

— Хочу тебя… пиздец…

От его шёпота, от касаний горячих губ у меня ноги подгибаются. Эльдар целует с такой страстью, что я забываю обо всём на свете. Хочу быть ближе к нему. Хочу его в себе. Сильные руки протискиваются между моей спиной и дверью, сжимают мои ягодицы и вжимают туда, где за плотной тканью брюк рвётся наружу твёрдый член. Бесстыже трусь о него. Эльдар запрокидывает голову и кусает боковую сторону ладони.

Его грудь вздымается высоко, в глазах бушует что-то тёмное, опасное. То, что влечёт, обещая нирвану и гибель…

Он обхватывает мои скулы ладонями.

— Нельзя, малыш… Не в доме родителей.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я всхлипываю и прижимаюсь к его груди щекой.

— Давай, уедем? Пожалуйста.

— Эй, ты чего? — ­пальцы упираются мне в подбородок, давят, заставляя поднять голову. — Марта?

Ослабевшие руки скользят по его рубашке, ощущая удары сердца и жар его тела.

–– Разве ты не видишь? Они никогда не примут меня. Для них наш брак –– ерунда. Они даже поселили нас раздельно! Эльдар, пожалуйста, давай уедем. Прошу.

Лицо мужа каменеет. Он отходит от меня, и я сразу же чувствую себя одинокой.

Эльдар отходит от меня и тяжело опускается на кровать, трёт руками лицо. А я обхватываю себя руками за плечи.

–– Иди сюда, Марта, –– Эльдар хлопает рукой по колену, но я мотаю головой.

Мужу не нравится, но он не настаивает.

–– Марта, мы не можем уехать прямо сейчас. Это неуважение к родителям, к семье. Понимаешь? Мы только приехали.

Я всхлипываю:

–– Я не выдержу здесь неделю.

Желваки играют под кожей лица Эльдара. Он поднимается с кровати, идёт ко мне и как куклу вздёргивает вверх под мышки.

–– Я услышал тебя, Марта. Но у нас так не принято. Понимаешь? Мать и отец долго ждали меня. Я не могу их оскорбить. А ты –– моя жена, и веди себя соответствующе.

С моих ресниц срывается слезинка.

–– А что я сделала не так? Я только и делала, что старалась им понравиться. Но я им не нравлюсь. Твоя мама за всё время и слова мне не сказала. Если ты хочешь остаться, оставайся, а мне сними гостиницу. Или позволь уехать одной. Я тебя дома подожду.

Хриплый смех срывается с губ Эльдара.

–– Смешная ты. Как ты себе это представляешь? Нет, дорогая, вместе приехали, вместе и уедем. Наберись терпения. Никто не говорил, что будет легко. Моим родителям трудно принять не ту, что они хотели.

Вторая слезинка оставляет мокрую дорожку на моей щеке. Эльдар вздыхает и стирает большим пальцем слезу, размазывая влагу.

–– Хорошо. Мы уедем раньше, но точно не сегодня и не завтра. Завтра с утра я увезу тебя в одно особенное место. Пробудем там почти весь день. Тебе понравится. Обещаю. Не плачь, моя Марта. Я поговорю с мамой и Заремой. А ты наберись терпения.

Я открываю рот, чтобы сказать, что даже ангельского терпения не хватить прожить ещё пару дней вот так –– невидимкой, но в дверь раздаётся требовательный стук.