Глава 27

Наши дни

Лёгкое, почти невесомое прикосновение к плечу вырывает меня из вязкой темноты. Открываю глаза и несколько секунд не могу понять, где я.

Ординаторская. Кресло. Затёкшая шея и знакомое лицо надо мной.

— Марта, — Ирина снова треплет меня за плечо, — ты как?

Тру ладонями лицо, разгоняя остатки сна. Во рту мерзкий кислый привкус, в висках –– тупая боль.

— Нормально.

За столом у окна Игорь уткнулся в ноутбук. Поднимает голову и кивает мне.

— Наслышаны про твою ночь, — Ирина садится на подлокотник соседнего кресла. — Говорят, там был ад.

— Да уж, не соврали. Но мы справились. Мы же –– лучшие.

Не узнаю свой голос –– хриплый, словно не мой.

Со стоном выпрямляюсь и разминаю деревянные плечи. За окном серое утро, и эта серость будто просачивается внутрь, заполняет грудную клетку чем-то тяжёлым и тусклым.

— Спать в кресле — так себе идея, — бурчит Игорь. — Могла бы в комнате отдыха лечь.

— Да я и не планировала. Просто села и вырубилась.

Обычные слова. Обычный разговор. А внутри — темно и пусто. Будто что-то снова вспыхнуло внутри и перегорело за эту ночь, и теперь там, где раньше было живое, только холодный пепел.

Поднимаюсь на ватных ногах. В груди дрожит чёткое решение: чёрта с два я прикоснусь ещё раз к Идрисову!

Открываю шкафчик и тянусь за бутылкой коньяка. Под непонимающими взглядами коллег наливаю сразу полчашки, чтоб наверняка. Подношу к губам и морщусь. Не люблю запах алкоголя. Впрочем, и сам алкоголь не люблю.

Одним глотком опрокидываю в себя тёмную жидкость. Коньяк обжигает горло, прокатывается огненной волной вниз. На секунду перехватывает дыхание и отпускает. Прикрываю глаза и выдыхаю.

–– Ну ты, мать, даёшь… –– тихо бухтит Игорь.

Отмахиваюсь от него и тянусь за телефоном. Тыкаю в контакт главного и дождавшись хриплого сонным голосом: «Батурин. Слушаю.». Сразу перехожу к делу:

— Саш, Идрисова зашьют без меня. Там рутина осталась. Я домой спать.

— Что значит «без тебя»? У тебя совесть есть? –– Сан Палыч просыпается за секунду.

— А где была твоя совесть, когда ты меня вчера из дома вытащил и от любимого мужчины оторвал? Короче, я выпила и оперировать не могу. Можешь Иру спросить. Всё.

— Марта, ты что творишь? –– шипит динамик голосом шефа, –– Это твоя операция! Твой пациент!

— Были мои. Теперь нет. И да, если тебя такой расклад не устраивает, напишу заявление. Меня в Центральную давно зовут.

Жму отбой.

Ирина смотрит на меня с выражением, которое я не хочу расшифровывать. Игорь старательно прячется за ноутбуком.

— Всё в порядке, — говорю непонятно кому. — Просто устала. Смертельно…

В такси пахнет хвойным освежителем. Жуткая синтетика. Я откидываюсь на сиденье и закрываю глаза. Город за окном проплывает размытыми пятнами. Коньяк на голодный желудок –– то ещё дерьмо. Он, зараза, слишком быстро до моей головы добрался.

В лифте смотрю на чужую женщину в отражении зеркальной стены и хочу быстрее доехать. У двери долго вожусь, пытаясь попасть ключом в скважину, пока Кирилл не открывает мне. У него в руках чашка с кофе. И он уже в образе. Белая рубашка, тёмный галстук, костюм, чуть влажные после душа волосы. Он выглядит так, будто только что сошёл с обложки журнала про успешных банкиров. Свежий, собранный, готовый к новому дню. Невозможно красивый…

А я — помятая, с запахом больницы на коже и коньяком в крови.

— О, — салютует мне чашкой Кирилл, — вернулась блудная кошка. Как операция?

Я подхожу к нему и закидываю руки за шею — просто потому, что хочу почувствовать его тепло. Кир касается губами кожи моей щеки и мягко отстраняется.

— Фу, — морщит идеально прямой нос, — от тебя несёт алкоголем. Ты точно оперировала? Или препарировала?

Смеюсь, утыкаясь лбом в мужскую грудь и вдыхаю родной запах.

— Лучше бы препарировала. Потом расскажу. Сейчас девушка немного пьяна и чертовски хочет спать…

Иду в спальню и падаю на кровать — лицом в подушку. Кирилл появляется через минуту. Молча стягивает с меня одежду. Я не помогаю. Лежу тряпичной куклой и почему-то улыбаюсь.

— Спи, — тёплые губы касаются лба и меня укрывают одеялом.

Хочется что-то сказать… спасибо, или люблю тебя, или просто его имя, но я засыпаю раньше, чем успеваю открыть рот…