Глава 39

Все процедуры закончились ещё утром. Руслан перед работой приехал, осмотрел шов, поменял повязку. Сегодня ещё лучше: температуры нет, дышать стало немного легче. Правильно я уехал из больницы. Там везде она. Там я вообще не мог ни о чём думать, только о Марте.

До вечера позволяю себе полностью отдыхать, выполняя приказы Руслана, и жду. Когда опускается темнота, сажусь в кресле у окна. Читать не могу — концентрация никакая. Руслан сказал, так бывает после сильного наркоза. А у меня он был дважды. Так что просто смотрю в темноту за стеклом.

Внизу хлопает дверь, врезается в стоппер, и отлетает назад. Возмущённые голоса. Мужские — низкие, спокойные. И один женский — громкий.

— Да пошли вы нахрен! Руки убери, сказала! Я сама пойду!

Шаги по лестнице. Тяжёлые — мужские. И лёгкие, быстрые — женские.

— Да отвалите от меня, кретины! Где тут ваш главный козёл? Вы вообще в своём уме?! Я в полицию на вас заявление напишу! На всех!

Голос приближается. Злой. Не испуганный — именно злой. Улыбаюсь. Даша… ничуть не изменилась. Боевая подруга Марты.

— Какого хрена вы меня сюда притащили?! Где тот мудак, который решил поиграть в похитителя?!

Дверь в спальню распахивается с ноги.

В проёме появляется Даша. Рыжие волосы растрепаны, глаза сверкают яростью. Платье помято. За её спиной — двое моих людей, Ахмед и Тимур. Лица каменные, челюсти сведены, губы сжаты.

Поднимаюсь ей навстречу. Грудь тянет неприятно, но терпимо.

Даша рассматривает меня, щурится — и замирает на секунду.

— Ты-ы-ы?! Ну, конечно! Идрисовым всё можно. Да?

Поднимаю руку, пытаясь её остановить.

— Здравствуй, Дарья. Проходи. Мы просто поговорим.

Даша смотрит на меня так, будто хочет испепелить взглядом.

— Поговорить? — её голос звенит от ярости. — Поговорить?! Твои гамадрилы меня похитили, чтобы поговорить? Совсем охренел?! Да что ты себе позволяешь?

Киваю Ахмеду и Тимуру:

— Выйдите. Закройте дверь.

Они уходят. Дверь закрывается. Мы остаёмся вдвоём.

— Садись, — показываю глазами на кресло у журнального столика.

— Пошёл ты! — Даша скрещивает руки на груди. — Я стоять буду. Говори, что хотел. Быстро. И отпускай меня, пока я не подняла такой шум, что твои дружки пожалеют.

Опускаюсь в другое кресло, повторяю с нажимом.

–– Садись.

Мне надо, чтобы она села. Это будет уступка, и разговор пойдёт легче. Но Даша –– это Даша. Не двигается с места.

— Ещё раз –– иди нахрен! Когда я приеду домой, я позвоню кое-кому. Обещаю, у тебя будут неприятности. Ты пожалеешь.

Давлю её взглядом. Осторожно откидываюсь на спинку.

–– Это кому же? Артуру Тернову? Ты считаешь себя его женщиной?

–– Не твоё дело, –– цедит сквозь зубы, но в глазах решимости поубавилось. –– Меня и без Артура есть кому защитить.

Нет у неё никого. Я-то знаю. Она в Артура вцепилась, воздушный замок с ним построила. Вот только…

–– Артур –– постоянный клиент моих клубов. Но приходит он с другой женщиной. С женой. Или с эскортом. Тебя я ни разу не видел.

–– А ты всё тот же мудак, –– цедит Даша.

Мне не нравится делать ей больно. Но мне надо, чтобы она рассказала то, что я хочу знать. Ещё раз приглашаю её:

–– Садись, Даша. Я долго тебя не задержу. Потом тебя отвезут домой. Удели мне немного времени. Пожалуйста.

Даша не сдаётся. Задирает подбородок.

–– Что тебе надо?

Ладно. Придётся говорить так.

–– Всё про то время, когда Марта развелась со мной. Что она тебе рассказывала? Почему?

Даша смотрит на меня несколько секунд молча. Потом смеётся — коротко, зло.

— Серьёзно? Ты меня сюда притащил, чтобы это спросить? Так ты бы у своего папочки спросил. Далеко ходить не надо. Или у братика. Они лучше знают.

— Я спрашиваю у тебя.

— А мне плевать, чего ты хочешь! — Даша делает шаг ко мне, глаза сверкают. — Ты знаешь, что Марта пережила из-за вас? Что ваша «чудесная» семейка с ней сделала?

Её настроение передаётся мне. Чувствую, что завожусь. Её слова, напор, грязные слова… Держусь, усилием воли подавляя эмоции.

–– Расскажи.

— Она три месяца не могла спать без снотворного! Три месяца! Она похудела на тринадцать килограммов! Я её кормила насильно, потому что она есть не могла! Рыдала каждую ночь! Каждую, — голос Даши дрожит от гнева. — Ты хоть представляешь, каково это — смотреть, как твоя лучшая подруга медленно умирает? Не физически — внутри!

Сжимаю подлокотники кресла.

— Она сама подала на развод, Даша. Сама! Я видел заявление. Видел, как она его писала.

— Видел? — Даша усмехается. — Что ты видел, Идрисов? Видео, которое тебе показала твоя родня? Да, она написала это заявление. Знаешь, почему? Потому что твой папочка ей угрожал!

Что говорит эта женщина?

–– Думай, что говоришь, –– шиплю тихо.

— Серьёзно? Мне думать не над чем! Твой отец с двумя дружками прессовали её в твоём доме. "Пиши заявление и уезжай или сбросим в ущелье. Никто найдёт." — Даша дышит тяжело. — Кто бы не написал?

В груди что-то обрывается.

— Хватит! –– рявкаю не в силах слушать эту чушь. В груди тут же разливается боль. –– Всё это дикий бред.

— Бред? Ты настолько тупой, Идрисов? Её силой вывезли в аэропорт. Один из тех уродов в машине её лапал. А потом, как чемодан, запихнули в самолёт и выбросили из республики, как мусор!

Сжимаю руки в кулаки. Отец не мог...

— А знаешь, что самое страшное? — голос Даши становится тише, но от этого ещё злее. — У тебя есть ребёнок.

— Откуда знаешь про ребёнка?

Даша фыркает.

— Марта знает. Ты ей сам сказал в больнице. Хотя такие козлы, как ты, детей вообще не заслуживают.

Слова бьют больнее, чем пуля.

Встаю. Слишком резко — грудь пронзает боль, перехватывает дыхание.

–– Ты базар фильтруй! Лимит моего терпения исчерпан. Слишком много ты сказала лишних слов.

— Что, правда режет? — Даша смотрит на меня с презрением. — Отпустишь меня теперь?

— Ахмед!

Дверь открывается. Заходит Ахмед.

— Отвези её домой.

Даша, специально покачивая бёдрами, идёт к двери, но останавливается на самом пороге, разворачивается. С ядовитой усмешкой добавляет:

–– Думала, говорить или нет. Это дело Марты. Но ты должен получить обратку. Так что слушай и запоминай, –– Даша тянет носом воздух и продолжает медленно, будто специально, чтобы я каждое её слово расслышал, –– Марта тогда твоего ребёнка скинула. Сразу, как из аэропорта вышла. Скажи папочке спасибо. Не забудь, Идрисов!

Она уходит, Ахмет за нею. Закрывает дверь. Каблуки громко стучат по лестнице, словно в мою голову забивают гвозди.

А я стою и пытаюсь уложить в голове то, что Даша только что сказала. Марта была беременна? У нас должен был быть ребёнок? Наш ребёнок?!

Снова опускаюсь в кресло, тру дрожащими пальцами лоб. Грудь разрывает болью. Рычу, раздираю её ногтями, срывая повязку. Нет! Вскакиваю из кресла и от боли в груди темнеет в глазах.

В комнату вбегает Аня.

–– Эльдар Тагирович, что?! Болит?

–– Уйди! –– отмахиваюсь от неё.

Но в спальню влетает Давид –– один из моих охранников, пытается взять меня в захват. Я отбиваюсь и рычу, как не в себе:

–– Нет! Нет! Нет!

А потом у меня темнеет в глазах…