Пролог

Аннотация

– Я... эм, видела вчера твоего Борю в парке. С девушкой и коляской... – Говорит мне подруга.

– Что ты сказала? – мой голос прозвучал ровно.

– Я сама глазам не поверила, Саш. Он её за талию придерживал. А потом наклонился к коляске, поправил одеяльце... потом вовсе поцеловал девушку!

Мой мир перевернулся.

– Кто она? – Говорю мужу, едва переступив порог.

– А что ты хотела?! – он резко встал. – Ты сама виновата! Вечно на своей волне, вечно чем-то недовольна. А она... она понимающая. И она родила мне сына! А от тебя, знаешь ли, за два года так ничего и не случилось.

Два года я потратила на этого мужчину. Бросила любимую работу, потеряла себя…

– Пошёл вон из моей квартиры.

– Ты ещё пожалеешь, Саша.

– Прощай, кобе...

Увидев на столике рекламу курорта, я решаю проветрить мысли. В конце концов, теперь я в разводе.

Кто же знал, что судьба подбросит мне адмирала?

Пираты забирают важный груз, перевозимый тайно, а я знаю их язык. Адмирал Юлиан делает мне предложение:

– И... у меня к вам предложение.

– Предложение? – я изогнула бровь. – Если вы собрались звать меня замуж, то я только что развелась и пока не готова к новым отношениям.

Он долго смотрит на меня, прежде чем улыбнуться.

– Значит, мне придётся вас переубедить, звёздочка?

~***~

– Саша, ты только не вскипай сразу, ладно? – Инна мяла в пальцах бумажную салфетку, скатывая её в тугие белые шарики. Она делала так всегда, когда нервничала. – Я... эм, видела вчера твоего Борю в парке. С девушкой и коляской...

Я замерла с чашкой кофе на полпути к губам. Аккуратно поставила чашку на блюдце. Фарфор звякнул чуть громче, чем следовало. Инна наконец оторвала взгляд от своих бумажных шариков и посмотрела на меня с опаской. Мы дружили с первого курса иняза, она знала меня лучше, чем кто-либо. Знала мой слегка скверный характер – затишье перед бурей у меня выглядит именно так – обманчиво спокойным.

– Что ты сказала? – мой голос прозвучал ровно. – В парке? Боря? С девушкой и... коляской?

Инна нервно заправила за ухо прядь волос и подалась вперёд, понизив голос до шёпота, хотя в нашем уголке кафе никого, кроме нас, не было.

– Я сама глазам не поверила, Саш. Думала, может, родственница какая? Мало ли. Но я же не слепая. Он её за талию придерживал. А потом наклонился к коляске, поправил одеяльце... потом вовсе поцеловал девушку!

Я молчала. В голове, словно перебирая старые фотографии, проносились картинки. Наш выпускной, где Боря, тогда ещё студент экономического, такой трогательный и неуклюжий, читал мне стихи собственного сочинения, безнадёжно путая рифмы. Его предложение через год – без кольца, пафоса, просто на кухне съёмной квартиры, где мы вместе жарили картошку. «Сашка, а давай поженимся? Чего-тянуть-то?». Моя работа в бюро переводов, синхронные переводы на конференциях, командировки. И его лицо, когда он впервые увидел мою зарплатную ведомость. «Саш, мне неловко как-то. Жена больше мужа получает. Может, возьмёшь паузу? Я же справлюсь, я мужик в доме». И я, дура, взяла. Бросила дело, которое обожала. Ради чужого эго, которое, как выяснилось, нуждалось в подпитке не только деньгами.

– Саша? – Инна осторожно коснулась моего запястья. – Ты как? Только не говори, что это я виновата. Я думала, ты должна знать. Лучше горькая правда, чем...

– Чем сладкая ложь? – усмехнулась, чувствуя, как где-то в груди начинает зарождаться странное, звенящее чувство. Нет, не горе. Холодная, отрезвляющая ярость. – Инна, ты святая женщина. Конечно, я должна знать.

Я допила остывший кофе одним глотком, звякнула чашечкой по блюдцу.

– Я домой.

– Может я с тобой поеду? – Инна уже хваталась за сумочку.

– Нет, – покачала головой. – Спасибо, но этот танец я станцую соло.

~***~

На вешалке в прихожей висела его ветровка. Боря был в гостиной. Сидел на диване, уткнувшись в планшет, и выглядел беззаботно. Ни капли вины. Ни тени сомнения в расслабленной позе.

– О, привет, – он даже не поднял глаз. – Ты что-то поздно. А я уже голодный.

Скинула туфли и прошла в комнату. Встала напротив него, скрестив руки на груди.

– Кто она? – Мой спокойный голос раздался над его головой.

Он наконец поднял голову. На миг в его взгляде промелькнуло замешательство, но он быстро взял себя в руки.

– Ты о чём?

– О девушке в парке. С коляской. Инна вас видела. Не ври, Борь, ты всё равно не умеешь. У тебя уши краснеют.

Мужчина действительно покраснел. Сначала кончики ушей, потом щёки, потом шея. Отложил планшет в сторону, взъерошил волосы и вдруг выдал такое, от чего у меня внутри всё заледенело, а после вспыхнуло пожаром:

– А что ты хотела?! – он резко встал, теперь уже я вынуждена была смотреть на него снизу вверх. – Ты сама виновата! Вечно на своей волне, вечно чем-то недовольна. То чай не такой, то фильм не тот. Ты думаешь, легко с тобой жить? Катя, она... она понимающая. С ней легко. Ей не нужны твои закидоны и твой гонор. И она родила мне сына! А от тебя, знаешь ли, за два года так ничего и не случилось. Может, оно и к лучшему? Ты уже не та Саша, на которой я женился. Где та яркая девчонка, которая смеялась над моими шутками? Ты потухла, Саш.

Он говорил и говорил, выплёвывая слова, будто ядовитые семечки. А я слушала. Слушала и смотрела на него, но видела уже не мужа. Видела жалкого, неуверенного в себе человека, который пытался самоутвердиться за мой счёт.

Боря выдохся так же внезапно, как и начал. Замолчал, тяжело дыша, ожидая, видимо, моих рыданий или оправданий.

Я медленно разжала руки, чувствуя, как от моих ладоней, кажется, исходит жар. Сделала шаг вперёд. Он инстинктивно отшатнулся.

– Ты закончил? – тихо, почти ласково спросила.

Мужчина открыл было рот, но я уже не слушала. Моя правая ладонь описала в воздухе короткую, хлёсткую дугу и впечаталась в его щёку. Звонко и сочно. Голова Бори дёрнулась в сторону, на бледной коже мгновенно начал проступать алый след. Боль обожгла мою ладонь, пульсируя в кончиках пальцев, но мне было плевать.

– А теперь слушай меня внимательно, – мой голос зазвенел металлом. – Ты сейчас соберёшь свои вещи. И уберёшься отсюда. К чёртовой матери. Вон из моей квартиры, Боря.

– Саш, ты что, сдурела?! – он схватился за щёку, в его глазах плескалась смесь ярости и неверия. – Это и моя квартира! Мы в браке, между прочим! Имущество совместно нажитое!

– Квартира, – процедила, чеканя каждое слово, – куплена на мои деньги. Добрачные, Боря. Помнишь, когда я пахала в бюро, пока ты «искал себя» после универа? Я купила её за месяц до свадьбы. Так что тут даже суд не поможет. Вещи. Собрал. И вышел. У тебя есть час. Адвокат по разводу свяжется с тобой в ближайшее время.

Он смотрел на меня с ненавистью.

– Ты ещё пожалеешь, Саша, – выплюнул он, хватая с полки в коридоре рюкзак и начиная хаотично запихивать в него вещи из шкафа. – Ты у меня ещё поползаешь на коленях! Кому ты нужна будешь со своим характером и без работы? Останешься старой девой!

Комментировать было лень. Вся ярость ушла, оставив после себя выжженную пустыню. Хотелось в душ. Смыть с себя этот разговор, эзапах, этот вечер.

Когда входная дверь за ним наконец захлопнулась я выдохнула. В полной тишине прошла в гостиную и остановилась у телевизора.

На тумбе стояла фотография в серебристой рамке. Наша свадьба. Я в белом платье с открытыми плечами, счастливая. Он в строгом костюме, который я помогала ему выбирать, потому что сам он путал размеры. Мы улыбаемся, смотрим друг на друга влюблёнными глазами. Красивое фото. Фальшивое. Целиком и полностью.

Взяла рамку в руки. Холодное стекло обожгло пальцы, ещё хранящие тепло от пощёчины. Два года. Два года я старалась быть удобной. Тихой. Ради него отказалась от карьеры, амбиций, командировок в города.

Аккуратно подцепила защёлки на задней стороне рамки. Вытянула фотографию. С кухонного стола взяла зажигалку – простую, газовую, которой поджигаю конфорки, когда барахлит автоподжиг.

Чиркнула колёсиком. Язычок пламени заплясал в полумраке гостиной. Я поднесла край снимка к огню. Бумага нехотя занялась, скручиваясь, чернея по краям. Пламя жадно побежало вверх, пожирая наши улыбки, его лицо, моё белое платье. Дым тонкой струйкой потянулся к потолку.

– Прощай, кобель, – прошептала, роняя догорающий кусочек в пустую кружку.

Фотография скукожилась, превращаясь в горстку серого пепла.

Я затушила зажигалку. Вздохнула полной грудью. В квартире стало подозрительно тихо и как-то... просторно. Развернулась, собираясь пойти на кухню и, наконец, заварить себе нормальный чай.

Мой взгляд упал на кофейный столик. Среди вороха журналов лежала красочная глянцевая брошюра. Не помню, откуда она взялась. Может, принесли вместе с рекламной почтой. На обложке, разрезая носом лазурно-голубую воду, плыл огромный белый круизный лайнер. Десять дней абсолютного релакса.

Десять дней свободы.

Я взяла брошюру в руки.

Хм.

А почему бы и нет?