Глава 15

Застывшая, или скорее обездвиженная, я осталась сидеть на месте. Пока меня не растормошил директор, коснувшись плеча. – Татьяна, вы в порядке? – Что? – дергаюсь в сторону двери, приходя в себя. – Простите. А… отель работает до сих пор? – Да. На удивление, он пользуется популярностью, хотя скорее всего из-за низкой стоимости. – Конечно. Выйдя из машины, мы пробираемся ко входу. Евгений придерживает меня за руку, чтобы я не упала и не сломала ногу, и когда мы останавливаемся на нормальном асфальте, отпускает. – Вы точно в порядке? – Да-да. Показалось, что увидела… кое-кого. – Понял. Тогда пойдемте работать. На согласование макета, отрисовку и обсуждение деталей уходит больше часа. И это лишь кухня. Я стараюсь не отвлекаться, потому что не могу себе позволить плохо исполнять свои обязанности и лишиться работы. Но все же мысль о моей дочери с каким-то мужчиной тут… в отеле доводит до тошноты. И я точно знаю, что скорее всего не успею к тому моменту, когда они отсюда выйдут. И мне, разумеется, никто не даст информации, кто снял номер или в каком они номере остановились. Когда мы входим в фойе, я все равно осматриваюсь. Тут действительно уютно и не кажется, что совсем уж дешевая ерунда. – Какие номера вы хотите сделать для начала? – интересуется Евгений у полноватого, лысеющего мужчины, который нас встретил. Полагаю, он и есть новый владелец. – Один самый дорогой, у нас их всего два. И один средней стоимости, который будет в итоге самым дешевым. Так как это и будет минимальной ценой, когда мы все закончим. – Ясно. Начнем со второго варианта. Сама гостиница расположена в трехэтажном здании. Номера занимают второй и третий этажи, в то время как первый – это кухня и будущий ресторан, а также бухгалтерия, комната для горничных и так далее. Остановившись у первой комнаты на втором этаже, мы входим, и сразу же в нос врезается запах старины. – Открою окно, – тут же протискивается вперед мужчина. Мы осматриваем комнату, которая довольно большая. В ней три двухъярусные кровати. Ванная и туалет разделены. А также небольшая гардеробная с тремя отдельными, но узкими отделениями с полочками и одной штангой. Плюс ящики, в которых лежат дополнительные подушки и одеяла. – Что скажете? – владелец останавливается рядом со мной и директором, оставив нас на несколько минут в тишине, чтобы понять, с какой квадратурой мы имеем дело. – Вы хотите оставить двухуровневые кровати? – Нет. Возможно, один номер таким и будет, но большая часть этого этажа составит комнаты на трех человек. Больше никаких общежитий. Третий этаж будет с двуспальными кроватями, и номера люкс, один из которых мы с вами так же посмотрим и составим план по мебели, и я займусь ремонтом. Евгений кивает и переходит в режим своего особого визуального проекта, когда встает в одной части комнаты и представляет, какой он видит комнату и мебель в ней. Еще полтора часа мы тратим на этот и другой номер, который, кстати, был огромным и действительно дорогим, так как туда владелец выбрал лучшие материалы и изумительный классический дизайн мебели. Согласовав еще одну встречу и время на исполнение заказа, мы с директором уходим. Я еще несколько раз оглядываюсь, но, разумеется, никто не выходит из отеля. – Отдайте Ксении зарисовки, хочу посмотреть в цвете. Детальной прорисовки не делайте, я не вижу пока в этом смысла. Возможно, что-то придется доработать. Те гардеробные можно модернизировать, – он прищурился, словно точно видел, как он это сделает. – В общем, сделайте это. А я потом внесу корректировки, если это будет иметь смысл и не выйдет за рамки бюджета. Признаться честно, этот проект был одним из самых крупных за последнее время. И когда мы вошли в офис, жизнь закипела. Возвращаясь домой, мы с Ксюшей молчали в ее машине. Я не хотела ее тревожить и бередить своими домыслами, итак взвинченное состояние. Она переживала, а я волновалась за нее. Но Антон всегда был прекрасным семьянином и мужем. Учитывая, что в моей жизни случился переворот небывалых масштабов, я сомневалась, что муж подруги – один из тех, кто приходит домой и говорит: «Нам надо развестись», при этом не называет ни одной причины, кроме угасшей, а может, так и не зародившейся любви, учитывая начало нашего брака. В квартире стояла тишина, когда я вошла внутрь. Свет был выключен, и казалось, что никого нет. Но пройдя к спальням через коридор, я услышала, как Люда разговаривает. Слов было не разобрать, да я и не планировала подслушивать. Но это был тихий разговор. Сделав вдох, я выждала пару секунд и, постучав, тут же вошла. – Мам, – взвинченно подпрыгнув, дочь села. – Перезвоню, – сказала она в трубку и убрала телефон в сторону. – В чем дело? – В чем дело? Господи, это я должна спрашивать у тебя, в чем дело, Люда? Что в твоей голове происходит, что ты вытворяешь такое со своей жизнью. Я разозлилась. И мои эмоции били через край. Люди перестают любить друг друга. Люди расходятся. Но люди не могут изменять своим мужьям или женам. Этого я никогда не принимала, не понимала и не одобряла. Нет! И моя дочь не имела права так поступать со своим мужем и браком. Этому научила меня моя мама. Это я объясняла своей дочери, но, кажется, она не планировала поступать по совести, выбирая предательский путь. – Ты чего, ма? Не пойму, что на тебя нашло? – Что на меня нашло? Моя дочь, вышагивающая в обнимку с каким-то мужчиной, очень непохожим на своего мужа, в отеле. Вот что на меня нашло. – Господи! – она соскочила с кровати и посмотрела обеспокоенно. – Что ты творишь? Вот что за ссора у вас была с Максом? Он узнал и ударил тебя? – Он не имел права поднимать руку! – отрезала она. – Согласна. Он не имел на это права. Но он имеет право на верность. – Мам… – Вы сыграли свадьбу, – прервала я ее. – Ты была счастлива. Ты была влюблена. Что произошло, Люда? С теми клятвами, что ты давала мужу в день свадьбы. Что с ними произошло? – Ну ты прям драму устроила. Он меня вообще-то ударил… – Да, черт возьми, – закричала. – И мне хочется ударить тебя за то, что ты так поступаешь. Потому что это больно, Люда. Когда я его встретила на пороге вашей квартиры, у него в глазах стояли слезы. А я все думала почему. И ты стоишь сейчас с выражением, далеким от раскаяния. Тебе даже не стыдно, боже. Я разворачиваюсь, пытаюсь выдохнуть. Но мне становится чуть ли не плохо от этого ощущения… гадкого и тошнотворного. – Я влюбилась, – тихо говорит дочь в спину. – Такое случается, Люда. Такое действительно бывает. Но в этом случае ты идешь к мужчине и говоришь, что чувств больше нет. Ты не идешь в постель к своей новой любви, которая может продлиться один день. Ты ставишь точку в отношениях с законным мужем. – Знаю, но… – Да нет тут никаких «но». Их нет там, где человек изменяет мужу или жене. Он либо делает правильно, либо нет. Я выхожу из ее комнаты и бросаю, не оборачиваясь: – Если осознала все, иди и скажи ему об этом. Простит или нет – дело другого разговора между вами. А если любовь к другому мужчине так сильна, то подавай на развод. И ради бога, хотя бы извинись. Этот мужчина заслуживает хотя бы этого. Глава 16 Выйдя на кухню поздним вечером, я начинаю готовить плов. У меня нет настроения на что-то другое. Да и есть не хочется вовсе, но надо. Залив водой обжаренный рис с мясом и овощами в глубокой сковороде, я достаю всё для салата. Дочь выходит на кухню, словно вор. И мне это не нравится. Я не хочу, чтобы она делала вид, будто я зло. И она меня боится. Её выбор касается других людей, но я не хочу мириться с тем, что этот выбор неправильный, и говорю это не для того, чтобы меня боялись за иное мнение. – Желаешь помочь – проходи. В противном случае не веди себя так, словно я была с тобой слишком сурова, – говорю, не поворачиваясь. Ножки стула искажают звуки, скрежеща по старой плитке. – Ты права, – тихо сообщает Люда. – Знаю. Поставив на стол пустую миску и овощи в другой, я подаю ей нож и доску. – Кубиками. Она без слов принимается за нарезку, а я мою грязную посуду. – Кто он? – задаю вопрос, вытирая руки. – Что? – Кто этот мужчина? – Э… я не могу… – она стихает, давая понять, что не скажет. – Ты думаешь, что я хочу играть в тайного агента, Люда? – Мам, не заводись. Но этот разговор… – Этот разговор подоспел вовремя. Кто этот человек? Кто-то со старой работы? Из ваших с Максом общих знакомых? Или посторонний? Люда молча нарезает, а плохое предчувствие заставляет меня развернуться к дочери лицом. Я смотрю на её скованную позу, опущенную голову, и меня прорывает. – Господи Боже, только не говори, что он женат, – мой голос такой громкий, что я сама вздрагиваю от того, как он эхом отдаётся от стен. И, судя по тому, что она по-прежнему ничего не сказала и не подняла глаз, я права. – Какая же ты… Боже мой, Люда! Изменила сама, так ещё и этот… кем бы он ни был, тоже жену предаёт. Вы оба ненормальные? О совести не слышали? – Да, блин, мама! Дочь вскрикивает и, подскочив, смотрит на меня, злясь, но с красным лицом. – Что? – Вот поэтому с тобой невозможно что-то обсуждать. Ты на своём только и настаиваешь. Я знаю, что была неправа. А ты продолжаешь давить на меня. – Давить на тебя? То есть ты давления не ощущала в своём статусе, и этот твой, в которого ты там влюбилась, тоже. Он тебе, небось, пообещал, что разведётся, и ты одна-единственная для него… Тьфу! – Чувствую, как всё тело трясёт от злости, поэтому отхожу от неё подальше. – Значит, – начинаю я, скинув половину гнева, – ты поверила в иллюзию и предала мужа ради мужчины, который с радостью предал свою жену. В целом, если подумать, то вы оба «молодцы». Два предателя, которым будет комфортно в своей «любви». Дочь расправляет плечи, словно я её и правда оскорбила, и, бросив нож на стол, уходит с кухни. А у меня нет ни малейшего желания идти за ней и убеждать в чём-то. Я разочарована в ней. И она должна это знать, если не понимает, как ужасно поступила. До очередного суда время прошло незаметно. Пришлось взять очередную консультацию у адвоката. К этому моменту ещё больше моих вещей отправилось в дом Вики. То, что принадлежало Феде, я оставляла как есть. Очевидно, он нашёл, где жить, потому что больше не пытался захватить территорию в квартире и дал свободно дышать. Суд прошёл довольно спокойно. Хотя по умоляющему взгляду почти бывшего мужа стало понятно: он боялся, что я снова задержу сроки. Но если честно, я так устала за этот месяц, что попытка насолить ему в итоге сыграла бы злую шутку со мной. А я не была готова к продолжению спектакля, который убивал бы меня саму. В итоге мы вышли из здания суда почти свободными мужчиной и женщиной. И если у меня хватило момента подумать о том, что огромная глава моей жизни внезапно закончилась, то у него – нет. Он вылетел из дверей и с улыбкой на лице, с телефоном, зажатым между ухом и плечом, помчал к машине. Останавливать не стала. Но проследила весь путь. Федя, казалось, не мог остановиться, сосредоточившись на своём счастье. Но когда сел за руль, продолжая разговор, он заметил застывшую меня на ступенях здания и тоже замер. Подступившие слёзы застали врасплох. Я не хотела плакать о нём. Я хотела плакать о том, что годы жизни, в которых я была счастливой женой и мамой, прошли за короткие полчаса. Слишком быстро. Но я сдержала слёзы. И чтобы у бывшего мужа не было шанса подойти и заговорить, последовала в другую сторону пешком. Поехав сразу на работу, я стремилась к уединению. И слава Богу, что сегодня не было клиентов, а мне не было нужды выходить из кабинета. И, возможно, я была плохой подругой. Но идти и спрашивать, как дела у Ксении, я тоже не стала. Не смогла бы быть отличным слушателем и сказать что-то в ответ. Однако, когда время подходило к концу рабочего дня, мне нанёс визит директор. – Вы сегодня слишком тихая, Татьяна. Будто что-то замышляете, – я улыбнулась. Он знал, куда и зачем я ездила. Я была признательна за это предоставленное одиночество. – Завтра я буду в норме, вы же знаете. – Знаю. Простите, но как всё прошло? Может, отпустить вас до конца недели домой? – Ох, – я задумалась, и перспектива была идеальной. Но сказала совсем другое: – У меня в скором времени, возможно, состоится продажа квартиры и переезд, вот тогда я была бы признательна за выходные. – Вам просто нужно будет назвать даты. Моя улыбка была благодарной. – Спасибо. Евгений прошелся по кабинету и приподнялся на носочки, затем встал ровнее. – Эм… вы что-то хотели, не так ли? – Понимаю, что вам сейчас не до чего. Но мне нужна услуга. – Конечно. Я ведь всё ещё ваш сотрудник, не так ли? Он рассмеялся и, обогнув стол, остановился прямо рядом со мной. Затем положил на стол бумаги и склонился так, что наши плечи соприкасались. – Я сделал чертёж. Хочу, чтобы вы посмотрели и сказали своё мнение. Когда Ксения создала набросок по его просьбе, Евгений забрал бумаги и больше не говорил с нами о том заказе. Но мы понимали, что это значило, и не задавали вопросов. Очевидно, он его доработал. Передо мной открылся вид на, казалось бы, перечёркнутые, стёртые по несколько раз линии карандаша. Но среди всего этого хаоса я видела всё, что заслуживало внимания. Кровати, шкафы, тумбы и столешница обеденного стола для люкса из огромного куска дерева с идеальной обработкой. Самый дорогой номер отеля будет идеальным. Затем я дошла до самого дешёвого, и доработанный шкаф был идеальным. – То что надо, – подтвердила я вслух. – И высота отдела с вешалками, и дверь-зеркало в гардеробную. Это экономит место. А кровати, как горная цепь, не кажутся громоздкими, мы можем продумать тумбы для этой комнаты. Они легко встанут прямо за углом, если их сделать чуть уже и поставить одну на другую. – Вы имеете в виду одну конструкцию? – Да. Пусть напоминает невысокий стеллаж. Полочка, дверка, полочка и так далее. Владелец вообще не знал, куда их ставить, и решил отказаться, но тут будет место, и логично предоставить людям возможность хотя бы зарядное устройство положить куда-то, кроме гардероба и своей сумки. – Это то, что я надеялся услышать, – он быстро зарисовал мои мысли. – Но вот здесь, – он снова склонился ближе и указал на полочки в шкафу, – боюсь, что будет неудобно выдвигать ящики. Мы начали обсуждать, какой сделать внутреннюю часть двери, затем перешли на кухонный гарнитур и подправили уже там несколько деталей. Когда мы закончили, я обернулась и увидела, как начали сгущаться сумерки. – Это должно было занять не больше получаса. Татьяна, простите. – Я ни за что не стала бы вас винить. По крайней мере, я отвлеклась. Евгений внезапно присел на край моего стола, а я подняла голову и отъехала немного назад, чтобы видеть лицо достаточно хорошо. – Татьяна, я не знаю, что у вас произошло. Даже не знаю, чем вообще мог бы помочь. Но если это знаете вы и нуждаетесь в чём-то, то я бы хотел, чтобы я был среди тех, кому вы позвоните и попросите об этой помощи. Объяснять ему происходящее не хотелось. Развод и есть развод. Но на остальное ответить я смогла. – Спасибо вам. Он кивнул и выпрямился. – А теперь давайте отвезу вас домой. Уговаривать ему бы меня не пришлось. Потому что я сейчас точно не хотела стоять на остановке и ждать транспорт или же платить за такси высокую цену. – Давайте, – просто ответила я. К концу поездки мне пришла СМС от риелтора: «Татьяна, есть заинтересованный покупатель. Думаю, на этой неделе можно будет провести первый осмотр», – и реальность снова обрушилась на мои плечи.