Глава 19

Вот она поворачивает голову. Садится почти прямо. Смотрит на меня. В этой блондинке я узнаю дочь наших друзей. Ту самую девушку, которая приходила в мой дом, улыбалась и ела за одним столом с моей дочерью купленное мной мороженое, устраивала ночевки. По-прежнему юная. Лишенная воздуха, я чувствую удушье и пульс, тарабанящий в ушах. Это не обида и, почему-то, даже не боль. Это несуразный и неуместный для ситуации страх. Страх, что все действительно так, как я вижу. Пару: сорокапятилетний мужчина и двадцатидвухлетняя девчонка. Не какая-то со стороны. Пусть делает что угодно с другими. Но с ней? – Лера? – мой голос скрипучий, как половицы на бабушкиной старой даче, где я носилась босиком. Шок все не проходит, а нарастает, когда она смотрит на меня, и ее щеки покрываются румянцем. Словно ей действительно стыдно. А может… это и не стыд вовсе? Неловкость? Или же… он прижимал ее насильно? Сам прятал? А может, все это и вовсе не имеет значения, учитывая, что мы ее ребенком с детства знаем. Я хватаю ее за руку и дергаю на себя. – Извращенец старый, ты что творишь? Люди оборачиваются в нашу сторону, а мне попросту наплевать, кто и что подумает. – Ты что, принуждаешь ее? Шантажируешь чем-то? Лера, мы… – договорить он мне не дает. Перебивает, вскочив из-за стола. Старается стоять спиной, чтобы, видимо, лица другим людям видно не было. – Таня, господи, успокойся и не устраивай цирк. Ты что несешь? – То и несу. Я тебя в полицию сдам, идиота кусок. Она же тебе как дочь. Чем ты ее шантажируешь, а? Это было единственным объяснением увиденной картины. В иное я поверить никак не могла. – Тетя Таня, прекратите, – вырывается из моих рук Лера и отходит. – Не наговаривайте на Федю. Я прямо чувствую, как мои уши сворачиваются в трубочку, быстро высыхают и падают на пол. – На кого? На «Федю»? Да он тебе не только дядя Федя. Он скоро будет деда Федя. Господи… – что накатывает, – меня сейчас вырвет. Прикрываю рот ладонью и пытаюсь сдержать рвотный позыв. Дышу глубоко. С трудом, но мне удается это сделать. – Тетя Таня, – зовет она меня, и, стоило посмотреть в эти теперь уже нахальные глаза, Лера говорит: – Только не рассказывайте маме и папе, – умоляет, будто и правда боится. Желчь отходит на второй план, и мне удается заговорить. – Вы оба совсем с ума сошли? Мой взгляд мечется между бывшим мужем и дочкой друзей. – Я люблю Федю. Пожалуйста, не разлучайте нас. Перевожу взгляд на бывшего мужа, закипая от злости. Отвечать ей что-то нет никакого смысла, у нее в голове розовая пена с ванильным ароматом. – Ладно она, двадцатилетняя дурочка, у которой мозгов с грецкий орех. Но ты… Жду, что хотя бы немного смутится. Но куда там. Федя, как настоящий стареющий мачо, у которого вторая молодость взыграла, расправляет плечи, чтобы ответить. – Она мой выбор, Таня. И раз ты обо всем узнала, тем проще. Ксении и Антону скажу сам, когда посчитаю нужным. Но что бы ты ни думала, у нас с Валерией все серьезно. Он притягивает ее ближе к себе и смотрит на меня так, словно в этом разговоре поставил точку. А потом он целует ее в висок. Она жмется ближе и улыбается. Тошнота возвращается, и меня все-таки выворачивает наизнанку всем, что успела съесть. Я неслась оттуда как могла быстро. Почти бегом. И мне, конечно, было стыдно перед персоналом кафе. Но останься я там еще на минуту, меня бы хватил удар. Проходя квартал за кварталом, я все еще чувствовала себя плохо. Наоборот, внутри давление усиливалось. Внезапно меня кто-то схватил за руку, и по инерции тело словно отшвырнуло. – А… – вскрикнула я и обнаружила перед собой разгневанного Федора. – Проваливай… – Ты что устроила? – Я сказала, проваливай, и не подходи. Говорить с ним я не была готова. Но он настроен иначе. – Таня, ты наорала посреди кафе на нас с Лерой. Перед посторонними людьми, выставила… – Посторонними? – зашипела, переходя в нападение. – Это тебе тренировка. Потому что эти люди посторонние, не знают тебя. Не считают своим другом. Не позволяли с младенчества своей дочери оставаться с ночевкой с тобой в одной квартире. Не ездили семьями на море… Боже, да меня будет тошнить до конца жизни при мысли о тебе и Лере. Не могу поверить, что посмел такое вытворить. Я даже не знаю, что с тобой сделают Антон и Ксения. Через какое унижение ты заставишь пройти всех нас. – Она совершеннолетняя и уже давно… – Ты что, идиот? Эта девочка – дочь наших друзей. Твоего лучшего друга, который нашу Люду на своих коленях держал, пока ты держал на своих его дочь. Ты не понимаешь этого? Он вздыхает и отводит взгляд. – Да люблю я ее. Думаешь, этому сопротивляться можно? – Убеждай себя в чем угодно, Федор. Но любовь тут ни при чем. То, что ты себе это позволил, – извращение. Это мерзко. И ты сколько угодно подготавливай Антона к такой правде, он с тебя шкуру сдерет. Любви захотелось? Получил, но себя и меня в том числе лишил друзей, скотина. Разворачиваюсь и стараюсь как можно быстрее уйти, но он нагоняет снова. – Что ты все убегаешь? – От тебя подальше. Не понятно? Меня тошнит быть рядом с тобой. – Или тебе просто обидно, что я ушел к молодой? Врастаю в асфальт ногами и не могу поверить, что он это сказал. Медленно разворачиваюсь и смотрю в его нахальные глаза. Все чувства, что были до этого, все, что не давало нормально двигаться дальше после нашего развода и мучило, внезапно смывает волной. Очищает. И остается лишь презрение к человеку, которого я любила долгие годы. – Знаешь, Федя, я всегда знала, что ты просто слабак. А оказалось, что ты просто дерьмо. Развернувшись, я ухожу. Уверенно и ровно. И на этот раз он не идет за мной. Не останавливает. И не тревожит. Вот только свалившаяся ужасная правда никуда не денется. И я оказываюсь в ловушке их порочного секрета. Вытащив телефон, я открываю чат с подругой, так как поговорить с кем-либо еще не могу. Только с ней. «Привет. Мне очень нужно с тобой поговорить. Напиши, когда будешь свободна». Отправив Вике сообщение, я ловлю такси и уезжаю на работу.