Глава 20

Сидя в своем рабочем кабинете, я расфокусировано смотрю поверх экрана компьютера. Если честно, мне не хочется вообще вспоминать последние пару месяцев своей жизни. Но, как назло, я лишь этим и занимаюсь. Увидеть Валерию в объятиях бывшего мужа сравнимо разве что… «Нет, я не могу об этом думать», – обрываю саму себя. Лера была мне родной. Такой же важной, как собственная дочь. Разве что кровного родства у нас нет. Как он вообще мог посмотреть в ее сторону с сексуальным подтекстом? Плевать, что она выросла. Плевать, что с момента, как она сидела на его коленях, прошло много лет. И дело тут совсем не в том, что мои мысли об уходе мужа к другой оказались подтверждены. Дело в том, кто эта… девушка. Задумываясь об Антоне и Ксении, меня и вовсе бросает в дрожь. Соседи, знакомые, коллеги… он лишил меня семьи, теперь лишит статуса, уважения и друзей. – Господи, это будет ужасно. Мой телефон внезапно начинает звонить, и я подскакиваю на кресле от испуга. – Ох, черт, – посмотрев на экран, вижу имя подруги и тут же отвечаю, пока встаю и, подойдя к двери, закрываю ее на замок. Не хочу, чтобы меня прерывали или, чего хуже, подслушали случайно. – Вика, – выдыхаю облегченно, хотя на самом деле трясет от эмоций. – Привет. В чем дело? Мне показалось, что твое СМС – не просто просьба, а крик. Я закрываю лицо одной рукой и киваю, будто она может видеть. – Так и есть. Вика, это катастрофа, и я не имею понятия, как быть. – Начни говорить, а там посмотрим, – я открываю рот, но она внезапно продолжает ворчать. – Вот, я как знала, не надо было уезжать сейчас. Давай, слушаю. – Дело в Федоре. – Этот гад продал машину и не отдает деньги? – зло предполагает она. – Надеюсь, что дело реально в машине, а не в квартире. Это уголовное дело, Таня. – Что? Нет, господи. Остановись. Хотя лучше бы дело было в проклятой машине. – Так, – она делает паузу, – если ты говоришь подобное, то дело дрянь. – У него есть… – я запинаюсь на продолжении этой фразы. – Фу, даже слово «женщина» не подходит. – Ну, неужели бабушка? – она давится смешком. Я рада слышать, как она медленно возвращается к жизни. – Это мерзко. – Нет, мерзко, если я скажу «девушка». – Я бы не сказала. В чем дело в итоге? Значит, вариант с любовницей был правдивым? Ну, это меня не удивляет, прости. – Я встретила их. – Кто она? – она спрашивает на вдохе, словно уже понимает, что это катастрофа нереального масштаба. А я зажмуриваюсь, как перед прыжком в пропасть, и говорю: – Вика, это Лерка Ксюхина. В трубке на несколько секунд – полнейшая тишина. Я уже подумала, что связь барахлит. Но потом – будто взрыв на том конце страны. – Вот же… Подруга разряжается матом на добрые несколько минут, пока я сижу в кресле, полная отчаяния и даже не особо удивленная тем, что она знает так много бранных слов. – Кобель старый… нет… Но это же… Господи! Наши дети ведь втроем… бог мой. Она же… – Именно, Вика. Я так растеряна, что не могу ни о чем думать. Как я буду ей с Антоном в глаза смотреть? Как… – внезапно я всхлипываю, потому что мое подавленное состояние проливается бурным потоком слез. Этого действительно слишком много для меня. И я попросту не выдерживаю. Вика молчит. Я будто ощущаю ее ладонь на спине, которая успокаивающе гладит, а слез становится все больше. – Ну, тихо. Тихо, ты чего? Но я не могу успокоиться. Я как попала в мясорубку эту, так меня и швыряет от одного ножа к другому, отдирая по куску. То муж со своим разводом, то дочь с изменой мужу, то снова муж, теперь уже бывший… – Даже если он хотел себе молодую девушку, он мог найти любую, но не ее, – проговариваю свои мысли, гундося и вытирая нос салфеткой. – Я сначала вообще подумала, что он ее заставляет или шантажирует. Раскричалась, попыталась ее защитить прямо посреди кафе. А она мне: «Тетя Таня, я люблю Федю». А еще помнишь, когда мы у Ксюхи были в тот вечер, Лера говорила, за ней парень приедет? – Господи, нашелся тоже «парень». С ума девка сошла, – шепчет она потрясенно. Слезы перестают так сильно душить. Пытаюсь взять себя в руки. Промокаю салфеткой теперь уже глаза. – Вот и я о том же. Людка моя тоже устроила. С Максимом же я виделась перед этим представлением. Так оказывается, она ему в лицо орала, что он ей противен и любит другого. Тот и не сдержался. По щеке ударил. – Ох, мамочки. Да что с ними всеми творится. Брак – это же не просто бумажку подписать и платье нацепить подороже, кольцо покрасивей. – Не знаю я, Вика. У меня уже голова идет кругом. Я от одной истерики отойду, успокоюсь, так мне другую подвозят. – Я представляю. Но она не могла представить. И я была рада этому. Такую жуть в жизни близких людей я бы никому не пожелала. – Ты представь, как мы соберемся на то же день рождения Антона. И эти двое рядом. Меня от омерзения передергивает. А Вика молчит. Лишь через мгновение задает вопрос. – Ты расскажешь? – Это первое, о чем я подумала. А как представлю… и Феде сказала, расскажу. Но… как я это сделаю? Приду и скажу: «Подруга, мой муж с твоей дочкой в любовь играют. Но не как в детстве в куклы, а по-взрослому»? В дверь кто-то внезапно постучал. Затем раздался голос Ксении. – Тань, а чего закрыто? – Ксюша пришла, – тяжело вздыхаю, поднявшись. – Мир не рухнет за один день, Таня. Сегодня не делай никаких громких заявлений и не принимай решений. Оставь на завтра или выходные. Я бы еще кофе с коньячком посоветовала… – Фу, – морщусь, а она смеется. – Ну, ты меня поняла. – Только как смотреть ей в глаза, – подхожу к двери и тянусь к ключу. – Ты не соблазняла ее мужа или ребенка. И ты не в ответе за поступки бывшего идиота. Провернув ключ, я открываю дверь. На меня смотрит обеспокоенным взглядом Ксения и, кивнув в сторону телефона, молча задает вопрос. – Это Вика, – отвечаю ей. – Викуль, привет, – тут же говорит она громко, а я включаю динамик и закрываю за Ксенией дверь. – Привет. – Как там море? Дети? – Прекрасно. Но уже убегаю, зовут. – Поняла. Привет им передавай. – Пока, девочки, обязательно передам. – Пока, – говорим в голос, и линия прерывается. – Итак, твои глаза. Макс довел до слез? – О… ну, – я бесстыдно ищу возможность солгать правдиво и в итоге решаю рассказать первую тревожную часть этого дня под чай со сладостями. Ксюша слушает и кивает. Морщится и злится. – Нет, ну это просто верх идиотизма. Зачем она с ним так, Тань? Ну, молодые же. Не хочешь оставаться замужем – расходись. Но по-человечески. – У меня она совета не спрашивала, увы. – И ты так расстроилась? – Ну… да, – опускаю голову, чувствуя, как краска стыда кожу плавит. – Так и знала, что будет нечто такое. Переживала. Смотрю, ты не идешь ко мне. – Прости. Вика позвонила, и я ей нажаловалась первой. – Да ладно, – отмахивается она, а сама поникшая и угрюмая. Даже, я бы сказала, растерянная. Держится с трудом. – Ксюш, – мой мягкий голос словно рычаг срабатывает, и она начинает плакать. – Он сегодня ночевать не пришел, Тань. Говорит, оставался на работе. Что, мол… напряженность между нами. Подумать надо. А я всю ночь как на иголках. Сердце болит. Даже таблетку принять пришлось. – Господи, да что ты с собой творишь, подруга. Ну, нельзя же так. – Мы поссорились, знаю. Но… чувствую, что это… будто начало конца. На вопросы не отвечает. Претензий-то как таковых нет. Я говорю вчера: «Скажи честно, что во мне не устраивает». Молчит. «Ты лучшая», – говорит. А потом собирается и из дома бежит. У меня самой сердце тревожно сжимается от ее слов и испытываемой подругой боли. – Слушай, а может, время ему дать? – Так я и не лезу. Вчера просто сорвалась. Ну, устала я, Таня. Сидишь с ним в одной комнате, а ощущение, будто в коридоре больницы с посторонним. И только с губ хочет сорваться, чтобы поехала ко мне, но все внутри переворачивается от стыда. Поэтому придумываю альтернативу. – А может, у Вики переночуешь? – Нет. Моя бабушка всегда говорила, что как бы ни ссорилась с мужем, но засыпать надо в одной постели. Если, конечно, не что-то такое он сотворил. Так что сама я никуда не пойду и спасаться одиночеством не стану. – Тоже верно. Образуется все. Но отчего-то мне самой эти слова чуть ли не разъедают язык. Ведь что будет дальше со всеми нами, я теперь не имею ни малейшего понятия.