Глава 40

Глава 40

Утро начинается удивительно хорошо.

Я чувствую себя выспавшейся и совершенно спокойной.

А сколько я, собственно, спала?

Что? Уже одиннадцать?

Да я тысячу лет, кажется, не вставала так поздно!

А если и вставала, то с чувством внутренней вины.

Потому что до одиннадцати я могла столько всего успеть: отпарить Максу рубашки, постирать бельё, приготовить обед, который раскритикует Надежда Васильевна...

Вспоминаю всё это и с удивлением отмечаю, как ловко Казанцевы крутили мной, управляли и воспитывали во мне чувство вины за всё, что не касалось потребностей Макса.

Салон красоты, маникюр, педикюр, покупка одежды, даже мои любимые блюда — всё это порицалось, но не в открытую. Иначе бы я сразу послала их в пешее эротическое.

Нет!

Мне ловко подавалось, что я трачу время впустую в салоне, пока Максу нужна моя помощь или моя забота.

Я всегда предупреждала его заранее, что записалась на стрижку. И обязательно в этот день или накануне Макс заболевал. Ничего особенного, першение в горле, разбитость, озноб.

В итоге, я как эгоистка оставляла больного мужа дома, а сама «неслась начищать пёрышки», как это преподносила мне свекровь.

И я каждый раз чувствовала себя виноватой. Мне было стыдно перед Максом и его семьёй, что я плохая жена.

И тогда я даже представить не могла, что это хорошо продуманный, поставленный и сыгранный спектакль!

А после вчерашнего я понимаю, что почти всё было ложью! Даже визиты свекрови, которые «раздражали» Макса, были их семейным мероприятием. Чтобы держать меня в тонусе, чтобы не расслаблялась, чтобы любила и оберегала!

Вот твари! Правильно девочки вчера мне написали!

Да и я хороша, уши развесила, заботой окружала великовозрастного инфантила!

А всё потому, что научилась в своей семье — что все друг о друге заботятся.

Вот только Максу был нужен контроль надо мной! А не только забота!

Забота была само собой разумеющееся!

Да, Летто! Простофиля ты!

Правильно Ира говорила, что Макс — тёмная лошадка. Только я не слушала.

Поднимаюсь с кровати, накидываю прямо на ночнушку старенький халат и выглядываю в зал.

Бойцова нет.

Более того, диван полностью собран.

Хм, интересно.

Прислушиваюсь.

В доме вроде тихо.

Крадусь в сторону кухни, откуда можно пройти в крошечную ванную с туалетом.

- Выспалась? — заставляет меня подскочить мама.

- Ааа! — прикладываю ладонь к груди. - Я чуть разрыв сердца не получила. Нельзя же так подкрадываться!

- Я и не подкрадывалась, я тут сидела, — усмехается мама.

Действительно, она сидит на кухне и лепит домашние манты.

Я приподнимаю брови от удивления.

Манты? С чего это?

В нашей семье как-то так повелось, что манты — это исключительно праздничное блюдо.

Но никаких праздников я припомнить сегодня не могу.

- Чего? — мама отводит взгляд и заметно тушуется.

Ага!

- Что за праздник?

- Ой, да какой праздник! Скажешь тоже! Мы пока завтракали, Влад проговорился, что никогда настоящих домашних мантов не ел. Вот я решила немного к обеду сделать.

- Немного? — мои брови поднимаются ещё выше. Потому что перед мамой стоит приличных размеров тазик с фаршем. А на столе, уже два подноса готовых мантов.

- Ой, иди уже умывайся! — мама машет на меня рукой в муке и посмеивается про себя.

Вот только я же всё вижу.

И меня это злит.

Что вообще происходит?!

Для Макса она ни разу не лепила мантов просто так!

Ой, опять я о Максе. Но всё же! Он же был моим мужем, членом нашей семьи!

А тут Бойцов, считай чужой человек.

Скидываю халат и вспоминаю, что забыла спросить у мамы.

Выглядываю из-за двери.

- А Бойцов где?

- Они с папой правят лестницу в погреб.

- Что? — у меня даже халат из рук падает.

Ну папа! Опять проверка? Или трудовая повинность?

- Так отец давно собирался, руки все не доходили. Вон вчера уже собрался, и Надежда позвонила. Мы все бросили и поехали...

- Ага, — киваю я.

Понятно. И мама в сговоре.

Я дрожащими от раздражения руками никак не могу попасть в рукава халата, фыркаю.

А мама качает головой.

- Опять собралась спасать своего крупного заказчика?

- Я просто хочу посмотреть, что они там делают и как у него дела.

- Летто, уймись, — серьёзно говорит мама.

Я собираюсь ей возразить, но она продолжает.

- Всё, забывай, что мужик может быть безруким и инфантильным. А ещё если настоящий мужчина что-то пообещал, то обязательно сделает. Потому что он хозяин своего слова.

Закусываю губу от досады. Как часто Макс кидался обещаниями, не собираясь их выполнять.

- И повторяю: если мужик не хочет чего-то делать, его нельзя заставить! Он будет сидеть на жопе ровно. Особенно если эти дела его не касаются! Так что, уймись и иди умываться. Скоро обед, а ты ещё не завтракала.

Я раздражённо фыркаю, но признаю мамину правоту.

А ещё удивляюсь, почему она мне всего этого не говорила, когда я привозила Макса знакомиться? Ведь она ещё тогда поджимала губы, когда он сыпал громкими фразами и расписывал нашу будущую жизнь.

Почему она мне тогда не сказала, что Макс не такой, каким я себе его рисовала?

Странно...

Быстро принимаю душ, умываюсь и закутываюсь обратно в старенький халат.

Только уже без ночнушки.

Ничего, мне только через зал обратно в комнату добежать...

- Доброе утро, Виолетта Александровна, — на пороге комнаты меня останавливает глубокий волнующий голос Бойцова.

Я резко разворачиваюсь и сжимаю полы халата на груди.

- Доброе утро, Владислав Анатольевич, — киваю я и рассматриваю, прислонившегося к дверному косяку, Бойцова.

Хм, лежащие в творческом беспорядке волосы идут ему больше, чем строгая, зачёсанная назад причёска.

Вместо его светлой рубашки и брюк на нём серая футболка и спортивные брюки. Но откуда?

- В машине всегда есть сумка с вещами, — пожимает плечами Бойцов.

Продуманный малый, — проносится в голове. - Всегда есть сумка с вещами... для чего? Для поездок на природу? Ночёвок у девушки?

Последнее предположение неожиданно болезненно отдаётся в груди.

- Я постоянно в командировках. Часто в неожиданных. В машине всегда есть резервная сумка.

- Ааа, — киваю и отчаянно краснею. - А папа?

Решаю перевести разговор в безопасное русло.

- Пошёл к соседу Дмитрию за краской, надо ворота в гараже подкрасить... — он говорит это совершенно спокойно. Словно планировал приехать и помогать моему отцу с мелким ремонтом как минимум пару недель.

- Я бы на твоём месте на эту краску не надеялась, — усмехаюсь я. - Возможно, у дяди Мити она стоит ещё с девяностых и уже тысячу раз разбавлена керосином. Поэтому и не сохнет. От слова совсем.

- Учту, — произносит он как-то слишком хрипло. А его взгляд неожиданно вспыхивает восхищением и жаждой.

Я же чувствую, как по коже ползут мурашки от слишком горячего изучающего меня взгляда.

Опускаю голову и вижу, что полы халата ниже пояса разъехались в стороны, открывая Бойцову вид на бедро с капельками воды и тонкую резинку моих танго.

- Я... быстро! — отчаянно краснею, запахиваю халат и исчезаю в комнате, с грохотом захлопывая за собой дверь.

Прижимаюсь к ней спиной и стараюсь унять сбившееся дыхание.

Сама не понимаю, что произошло.

Просто недоразумение. Досадный момент.

Отчего же я вся горю?

И почему низ живота томительно ноет?