Главa 23

Я долго не решалась написать Тео — целых пять месяцев.

Ровно до того момента, как увидела заголовок в газете.

«Лорд Гидеон Ферли был замечен на благотворительном балу в обществе Офелии Блеквейн!»

Подавившись чаем, я закашлялась и согнулась пополам.

— Леди! — воскликнула Лина. — Леди, вы что! Дышите!

Перехватив сына одной рукой, она вскочила и принялась стучать по моей спине.

— По… полегче, — выдавила я. — И я же просила называть меня Элла. Какая я теперь леди?

Крохотный сын Лины взорвался плачем, как и всегда по утрам, так что ответа ее я не услышала. Наверняка она в очередной раз возразила, что обращаться ко мне по имени ей неловко.

Потому что я в два раза старше, вот уж спасибо.

Продышавшись, я впилась взглядом в газетную страницу, с которой на меня смотрел Гидеон. Тот же прищур золотых глаз (фото было черно-белым, но я-то отлично помнила, что они золотые), та же ухмылка, от которой я когда-то сходила с ума, знакомый костюм и шейный платок, который когда-то выбирала ему я.

Рядом с ним стояла Офелия — такая же, какой я ее запомнила. Копна золотистых волос, нежная улыбка, светлое платье. Офелия с торжествующим видом смотрела в камеру — точно так же, как смотрела на меня, когда я застала ее в кабинете Гидеона.

Сглотнув, я принялась читать.

“Лорд Гидеон Ферли”, ага… “Глава “Дома Ферли”", это тоже ясно, это тоже понятно. Бла-бла-бла, перечисление титулов и заслуг. Вот, наконец-то. “Благотворительный бал был организован для сбора средств на ремонт лечебниц для психически больных магов, в том числе…”

— Что там такое, леди? — прозвучал за моей спиной голос Лины, и я поспешила свернуть газету.

— Ничего! — выпалила я.

Ни к чему ей лишнее напоминание про лечебницы — она только-только перестала кричать во сне. Возможно, потому что вот уже четыре месяца ее маленький сын, Колин, не давал ей спать по ночам, так что проваливаться в кошмары у Лины не выходило.

Я обернулась с самым невинным видом, пряча газету за спину.

Лина недоверчиво нахмурилась. Она так и ходила по дому в одной только длинной ночной сорочке и растрепанная — не успела привести себя в порядок после бессонной ночи. Крохотный мальчик у нее на руках надрывался от плача. Вот ведь... легкие. Хотя я была рада, конечно: малыш родился здоровым, а остальное — ерунда.

— Леди…

— Элла, я же просила. Это просто… Я просто вспомнила, что у меня дела в лавке Гаррета перед открытием. Да! Там… нужно все проверить! Я… мне нужно идти! Я уже опаздываю! Прости, мне нужно!

Я вскочила, сжимая газету в руках, и рванула к выходу.

Дом, который я сняла месяц назад для нас с Линой, был крохотным, но сейчас расстояние от стола в гостиной до двери показалось мне непреодолимым.

— Леди, подождите! Подождите, я же должна вам… должна вам сегодня помочь и…

Очередной взрыв плача от сына не дал ей договорить.

— Ты должна присматривать за ребенком! — бросила я, поспешно натягивая туфли.

Ну какая помощь, ее сыну четыре месяца! Лина и так до самых родов пыталась работать наравне со мной — как будто боялась, что без этого я ее выгоню или вроде того.

— Леди…

— Прости, потом поговорим!

Перевести дух я смогла, только вылетев на улицу.

Дорогу до лавки Гаррета я не помнила. Только сунув ключ в дверь и скользнув внутрь, в темное и прохладное пока помещение, я смогла выдохнуть и снова открыла газету на нужной странице.

Чтобы рассмотреть буквы в куцем утреннем свете, мне пришлось подойти к окну. Руки тряслись.

“Благотворительный бал был организован для сбора средств на ремонт лечебниц для психически больных магов, в том числе для тех, кому нужны особые условия для содержания”.

Это для таких, как я и Лина?

Надо же, как интересно.

И кто организатор?

Закусив нижнюю губу, я продолжила читать.

“На балу появился лорд Гидеон Ферли — он впервые с момента развода с Элеонорой Ферли вышел в свет и, что примечательно, в одиночестве”.

Надо же, в одиночестве. А что ж тогда эта шалашов… Офелия вцепилась в него, как священник в грешную душу?

“Однако после начала бала мы застали его в обществе очаровательной Офелии Блеквейн, самой блестящей дебютантки зимнего сезона”.

Конечно, она блестящая, вон сколько драгоценностей на себя нацепила!

Справившись со злостью, я продолжила читать.

Ей-богу, тут будет еще что-то полезное? Или они так и продолжат обсасывать личную жизнь Гидеона?

“Оба заверили, что между ними нет ничего, кроме дружбы, но взгляды, которыми обменивались эти двое, говорили лучше любых слов”.

Конечно, номер бы себе сняли.

Я поймала себя на том, что ворчу как самая настоящая бабка, и попыталась взять себя в руки.

“Идет ли дело к свадьбе? — продолжил рассуждать автор статьи. — Об этом мы пока не знаем, но можем сказать, что вы можете сделать ставку на то, будет ли объявлено о его помолвке с Офелией Блеквейн до начала лета, просто написав нам на адрес…”

Очаровательно! Они еще и ставки принимают!

Я отшвырнула от себя газету, как ядовитую змею.

Пять.

Пять месяцев я не слышала даже напоминания о прошлом. Ни слова о бывшем муже, ни намека. Он не мерещился мне в толпе, я не слышала его голос, не узнавала его черты в других.

Может, дело было в том, что в городке, куда меня забросил портал из-за паникующей Лины, вовсе не было драконов.

Но вот сейчас…

Эта фотография в газете — и внутри у меня все переворачивается, сердце сбивается с ритма, а на глазах выступают слезы.

И мне ровно так же плохо, как полгода назад, когда я узнала о том, что Гидеон мне изменяет.

Я вытерла рукой лицо, пытаясь успокоиться.

Но главное даже не это.

Главное, что Ферли, судя по всему, жертвуют деньги на лечебницы для душевнобольных.

В том числе на ту, имени святой Агнес.

Эти лечебницы все еще существуют и занимаются тем же, чем занимались.

Кое-как успокоившись, я подняла с пола газету с пола. Сначала я подумала, что Гидеон — в курсе. Отлично знает, на что идут его деньги. Но судя по всему…

Я быстро пробегала глазами по строчкам.

“Благотворительный бал был организован для сбора средств на ремонт лечебниц…”

Ага…

“И является первым в сезоне благотворительным балом, которые проводятся его величеством Коннором Третьим”.

Все ясно.

Обычная история с благотворительностью — сезон таких балов начинается каждую весну. Иногда собирают деньги на больницы, иногда — на прокладку дорог в отдаленных частях королевства, иногда — на помощь сиротам.

Разумеется, Ферли в таком участвовали.

Закусив губу, я вертела в руках газету.

С одной стороны — я не хотела иметь больше дел с Гидеоном, хоть и скучала отчаянно по Тео и Лорейн.

С другой… разве я могла сидеть, сложа руки? Ничего никому не сказать?

Из задумчивости меня вывел хлопок задней двери:

— Леди! Как вы сегодня рано.

— Тише! — выпалила я, пряча за спину газету, как будто меня застали на месте преступления.

Хмыкнув, мистер Гаррет вышел из-за прилавка. Из-за шрама при ухмылке кожа на его лице сморщилась. и по моей спине пробежали мурашки.

Он все еще меня пугал, хоть я и работала на него уже пять месяцев.

— Я ведь просила не называть меня “леди”, — пробормотала я.

Первое время я ужасно боялась, что меня кто-то узнает — точно так же, как узнал этот мистер Гаррет, которого Лина до сих пор боялась, как огня.

Но, к счастью, далеко не все в этом городе были такими внимательными, как он. Скромная одежда, отсутствие украшений, собранные в строгую прическу волосы — и вот я уже не бывшая леди Ферли, а старая тетка мистера Гаррета с севера, которая прибыла, чтобы помочь ему управляться с делами после трагической гибели жены.

(И не дать утонуть в бутылке.)

К новому имени привыкать было сложно — Элла Грей. И никакого титула “леди”. Просто старая дева с севера и ее беременная ни то служанка, ни то племянница.

Никому не было до нас, по большому счету, никакого дела, и я с чистой совестью погрузилась в работу.

Как я и думала, когда-то мистер Гаррет держал лавку в центре — а потом она сгорела. В том пожаре погибла его жена два года назад. Лавку мистер Гаррет восстановил — но его силы на этом закончились, зато бутылки — появились.

Впрочем, я не видела его пьяным с того самого вечера — и догадывалась, что могло стать причиной. Но держала свое мнение при себе.

Все, что меня волновало: сейчас, спустя пять месяцев, его лавка снова начала приносить доход, а с началом посевной нужно будет нанимать новых рабочих.

— Привычка. А Лина здесь? — мистер Гаррет оглядел пустую пока лавку, как мне показалось, с надеждой.

— Нет.

Лина от него шарахалась — сильнее, чем от всех остальных мужчин. Мне казалось, что дело в шраме, он ее пугал. Даже смотреть спокойно на мистера Гаррета Лина не могла. Почему именно шрам? Не слишком эстетично, конечно, но мне казалось, дело тут не только в этом.

Забавно, что при всем этом дочку мистера Гаррета, малышку Мэгги, Лина обожала, и это было абсолютно взаимно.

Мысленно я составляла письмо для Тео. Но вот... стоит ли давать обратный адрес?

— Ясно, — прищурился мистер Гаррет. — А когда вы собирались мне сказать, что на самом деле происходит в моей лавке?