Главa 41

— Это может сработать, — медленно сказал Тео после долгой паузы. — Отец прав. Его величество очень серьезно относится к семейным отношениям. Отличная идея, пап.

Я моргнула от того, как спокойно, даже мертво, звучит его голос. Конечно, Тео всегда был рассудительным, но сейчас… Кажется, это даже для него как-то слишком.

Я внимательнее всмотрелась в его лицо, пытаясь рассмотреть хоть одну эмоцию.

Внешне за пять лет он почти не изменился: может, между бровей появился намек на морщину, совсем как у Гидеона в его возрасте. Тео был копией отца: те же глаза, тот же нос, тот же подбородок, тот же оттенок кожи. Гидеон говорил когда-то, что Тео похож на меня, но я, как ни старалась, не могла найти ни одной черты.

— Отличная идея? — грянул старший лорд Ферли. — Внук, ты с ума сошел? Этот сморчок Маркус Фокс…

— Опережает нас на сто очков, дедушка, — спокойно сказал Тео. — Если он заключит сделку с короной…

— Этому не бывать, — перебила я.

За столом повисла тишина, все уставились на меня.

Я неспешно промокнула губы салфеткой.

Самой большой моей мечтой было увидеть Маркуса Фокса, бывшего мужа Лины, который едва не убил ее и их ребенка, на виселице.

И его и этого… Черепа, который помог все организовать. И всех остальных, кто к этому причастен.

Но как это сделать?

Задачка со звездочкой.

Я много об этом думала, пока мы добирались до особняка Ферли.

Логичным казалось рассказать все Гидеону, но… но могу ли я ему доверять? Ведь Элеонору Ферли тоже кто-то приказал убить.

Рассказать все полиции? Но тогда мне придется выдать, что Лина и Колин живы. Они окажутся в опасности.

Я надеялась, что за то время, пока Гидеон будет очаровывать его величество и убеждать вложиться в порталы, я смогу подобраться поближе к Маркусу Фоксу и вывести его на чистую воду.

Были у меня кое-какие идеи. И кое-какие старые связи, которыми я надеялась тряхнуть.

— Да у тебя боевой настрой, — оценил Гидеон.

— Даже не представляешь, насколько, — кивнула я, отправляя в рот последний кусок пирога.

Он был прекрасен — именно такой, как я люблю. Пышный, ароматный, с миндальной заливкой, песочным тестом и свежайшими осенними яблоками. Почему же я перестала его есть?..

Ах, да.

Потому что развелась. Не способствует тому, чтобы готовить и есть пирог, который традиционно подавали каждую осень в доме моего бывшего мужа.

Пожалуй, по пирогу я скучала сильнее, чем по многим другим вещам.

— Да вы издеваетесь! Мама! — воскликнула Лорейн. — Ты хотя бы подумала, какой скандал поднимется? Что скажут в обществе? Вы об этом подумали?

Она вскочила из-за стола и сжала кулаки.

Ну, хоть что-то неизменно.

Я отодвинула от себя пустую тарелку и, подняв взгляд, увидела, что все за столом смотрят на меня, а Лорейн выглядит так, как будто вот-вот закатит истерику.

— Все вопросы — к твоему отцу. Правда, милый?

— Ты теперь называешь меня милым? — заинтересованно поднял бровь Гидеон.

Лорд и леди Ферли, сидящие напротив, одновременно позеленели, и я спрятала в чашке с чаем улыбку.

— Тренируюсь изображать неземную любовь и примирение.

— Тогда тебе стоит добавить немного тепла в голос, ощущение, что ты мне хочешь нож в глаз воткнуть, а не поцеловать.

— Одно другому не мешает.

— Хватит! — воскликнула Лорейн. — Что вы… Вы с ума сошли! Тео! Скажи им!

— Да ты как обычно слова никому не даешь вставить!

Топнув ногой, Лорейн выбежала из столовой.

— Лорейн! — воскликнул Тео.

Ладно, что-то никогда не меняется.

Пойти за ней? Сердце сжалось.

Я не собиралась, конечно.

Она уже слишком взрослая. Не маленькая девочка, которую можно отругать, или поставить в угол, или рассказать, что правильно, а что — нет. Она взрослая женщина. И я ей, определенно, не нравлюсь. Возможно, Лорейн было бы проще принять, если бы я повела себя так, как ведут себя приличные женщины, которым изменяют мужья: сделала вид, что ничего не происходит. Тогда я сохранила бы любовь детей, статус в обществе, иллюзию нормальной жизни. Гидеона. Может, и мне стоило так поступить?

И все-таки…

— Прошу меня простить. Я устала с дороги. Надеюсь, моя спальня готова.

Сняв салфетку с колен, я встала и вышла из столовой.

— Ее спальня? — прозвучал за спиной возмущенный вопрос леди Ферли. — Гидеон! Немедленно объяснить! Я спрашиваю у тебя еще раз — зачем тебе сдалась эта девочка? Не мог выбрать кого-то другого?

За девочку спасибо, конечно. Приятно, в мои-то сорок пять.

Поднявшись по лестнице, я направилась к гостевой, которая на последние недели брака с Гидеоном стала моей комнатой, и замерла напротив второй от лестницы двери.

Комната Лорейн.

За ней было тихо, но, поднимаясь, я отчетливо слышала хлопок двери о косяк на втором этаже.

Хоть что-то в этом мире не менялось.

Или... мне кажется, или я слышу всхлипы? Постучать? Или не стоит?

Некоторое время я рассматривала узоры дерева на двери, а затем услышала:

— Дай ей перебеситься, мам.

Я обернулась.

— Тео? А ты разве уже закончил обсуждать с остальными все выгоды нашего с отцом союза?

Тео криво усмехнулся — очень знакомо, как улыбался в детстве, и у меня в груди что-то дрогнуло.

— Кто-то должен думать головой. Лорейн вот не справляется.

“Я все слышу!” — прозвучало из-за двери, и следом в створку ударилось что-то тяжелое. Канделябр?

Тео скорчил рожицу.

— Ты даже не закатишь истерику?

— Зачем? Лорейн ее закатывает за нас двоих.

“Я ПО-ПРЕЖНЕМУ ВСЕ СЛЫШУ!”

Снова грохот и звон. Кажется, в дверь полетела ваза. Ну, вазы Ферли — проблемы Ферли.

Надеюсь, это была та, которая антикварная.

— Кажется, это была ваза времен Генриха Третьего, — подтвердил мои опасения Тео.

После его слов в комнате Лорейн снова что-то разбилось.

— Определенно, туда лучше не заходить.

Очень хотелось обнять Тео, но он еще будучи подростком возненавидел все мои “телячьи нежности”.

За эти пять лет я получила от него несколько десятков писем, из которых могла вычитать только, что все хорошо и “ничего нового”.

Когда-то в детстве Тео очень хотел стать “как папа”, даже просил шить ему такие же камзолы — об этом мне по секрету рассказывал портной.

— Я скучала, сынок, — искренне сказала я. — Ты так вырос, вылитый отец. Гидеон говорил, что ты теперь его правая рука, без тебя на производстве все посыпется. Я так горжусь тобой. Уверена, когда-нибудь ты станешь лучшим главой “Дома Ферли” за всю его историю.

Забавно вспоминать, что когда-то Тео был тем самым мальчишкой, который совсем не разбирался в счете и отчаянно боялся сделать что-то не так. Считал, что дело рода — не для него. Что он не справится. Что он хочет стать писателем, или путешественником, или целителем, или священником.

Тео отвел глаза. Его губы сжались, а затем он спокойно заговорил:

— У тебя есть платье?

— Платье? — растерялась я.

— Отец не сказал тебе? Через неделю прием у Уайетов. Идеальный момент, чтобы объявить о вас двоих. Странно будет явиться сразу на прием во дворце. Сначала вам с отцом придется убедить общество в том, что вы снова вместе.

Закатив глаза, я застонала и тут же приказала себе успокоиться. Деньги. Я здесь ради денег. Ради моих девочек, ради школы. И ради того, чтобы отправить Маркуса Фокса на виселицу.