Главa 6

— Мы с вашим сыном разводимся. Это все. Документы уже готовят.

Старшие лорд и леди Ферли уставились на меня так, как будто я только что сообщила, что ем на ужин младенцев и — что самое вопиющее — предпочитаю к ним соус для рыбы.

После того, как я застала Гидеона с любовницей, время не остановилось, бездна под ногами не разверзлась.

Я ожидала чего-то такого. Но мир не собирался рушиться: горничные все так же ходили на рынок за молоком и подавали на завтрак овсянку с фруктами, мимо окон все так же проезжали кареты, стук копыт лошадей отдавался эхом от стен нашего дома, а упрямый солнечный луч все так же будил меня, наползая на лицо.

Разве что спальня теперь была другая: я выбрала одну из гостевых и впервые за двадцать лет пыталась уснуть одна.

Я продала приготовленные для Гидеона запонки и заплатила адвокату кругленькую сумму за то, чтобы он подготовил все бумаги для развода.

А что? Офелия ему пускай антикварные подарки дарит. А это мне — компенсация за разбитое сердце.

“Ты пожалеешь, — рыкнул Гидеон, когда я попросила его поставить на документах подпись. — Ты зашла слишком далеко, Элли, и ты пожалеешь”.

Я и сама не верила, что делаю это. Но как иначе? Разве у меня был другой выбор? Остаться рядом, молчать, терпеть? Я не смогу. Хотела бы, но не смогу. Лучше выпить яд, чем каждый день видеть Гидеона и думать, что он был с другой.

“Подпиши, — сглотнула я. — Без этого я не могу подать заявление в канцелярию”.

Он прищурился.

“И как же ты будешь жить, Элли?”

“В каком смысле?”

“В прямом. Допустим, мы разведемся. И что дальше? Кажется, когда я тебя впервые увидел, ты продавала цветы на улице. Хочешь обратно? Я не обязан спонсировать твои капризы”.

Сердце ухнуло в пятки.

“Придумаю что-нибудь”.

Гидеон хмыкнул и, не отрывая от меня взгляда, поставил размашистую подпись под заявлением, а затем протянул его мне.

Стоило мне дотронуться до уголка бумаги, как он рванул ее в сторону.

“Ты пожалеешь, Элли, — прошипел он, прищуривлись. — Ты пожалеешь, и я не приму тебя обратно. Имей в виду”.

Несколько секунд мы буравили друг друга упрямыми взглядами, а затем я вырвала заявление у него из рук и вышла.

* * *

Визит в загородное поместье старших Ферли был спланирован неделю назад.

Изначально мы собирались выпить чаю, может — прокатиться верхом.

Но за эту неделю случился, так сказать, нюанс.

И вот сейчас я стояла напротив старших лорда и леди Ферли в их гостиной и слушала оглушительную тишину, которая повисла после моего объявления.

Хмыкнув, Гидеон перекинул ногу на ногу, вытащил из кармана часы на тонкой цепочке, щелкнул крышкой.

Помогать он мне не собирался.

“Твое решение — ты и говори об этом. Это ведь ты хотела развестись. Давай, вперед. Разводись”.

Сердце как будто сжала стальная рука — и тут же отпустило. Я ненавидела его за это. За все, что происходит.

Я надеялась, что он будет меня уговаривать. Просить не делать глупости. Извиняться.

Нет, он действительно уговаривал, если это можно так назвать.

“Боже, Элли, что тебе в голову взбрело?” — например.

Или вот: “И что ты будешь делать после развода? Кому ты сдалась?”

Или: “Ты решила взять меня на слабо?”

А я все думала, как мы до этого докатились. Неужели это все взаправду?

Некстати вспомнилась гнилостная темнота и тишина тюремной камеры, куда меня, попаданку, бросили двадцать лет назад.

Нет, сначала, как только я появилась в этом мире, все шло неплохо. Мне сделали документы, посочувствовали, ввели в курс дела и отпустили на все четыре стороны. Оказывается, я была далеко не первой, кто свалился сюда с неба. И, хотя ситуации с попаданцами случались разные, мне сказали, что я могу располагаться и чувствовать себя как дома.

А потом глава полицейского управления сменился — и у него взгляд на эту ситуацию был совершенно другим. Или дело во мне? Я так и не поняла до конца, что тогда произошло.

Ночью в приют нагрянула полиция. Меня арестовали “для выяснения всех обстоятельств”. А вдруг я опасна? А вдруг что-то замышляю? А вдруг знаю что-то, что может пригодиться в хозяйстве? И какое право я вообще имею здесь, в это мире, проживать?

Я до сих пор помнила затхлый воздух в комнате, куда меня привели для допроса. Вкрадчивый мягкий голос главы полиции, который просил не бояться и “рассказать все, как есть”.

Звон каких-то инструментов, которые раскладывали у меня за спиной.

К счастью, он так и не успел приступить к делу. В тот момент, когда меня начали допрашивать, западное крыло здания полиции занялось огнем.

Его атаковал огромный черный дракон, что, по правде говоря, было тем еще безумием с его стороны.

Поднялась суматоха. Ворвавшись в комнату для допросов уже в человеческой форме, совершенно голым, естественно, Гидеон заявил, что я его истинная, и он сожжет каждого, кто меня тронет.

“Это возмутительно! — прошипел глава полиции, лысый и какой-то склизкий. Я боялась его до ужаса. — Что вы себе…”

“А вы? Думаете, информация о методах вашей работы не дойдет куда надо? — Гидеон с побелевшими от ярости губами подошел ко мне и принялся развязывать веревки на моих запястьях. — Идем, Элли. Ты здесь ни минуты не останешься”.

Кажется, я тогда отключилась от испуга.

Следующие несколько дней я провела в одном из пустующих домов Ферли. Гидеон предложил, а я — не стала отказываться. Слишком страшно было возвращаться в приют, куда снова могли прийти.

“Я теперь обязана выйти за тебя замуж?” — хмуро спросила я на третий день, спустившись к завтраку.

Между нами с Гидеоном ничего не было, конечно. Я вообще не собиралась становиться в очередь, чтобы упасть в его объятия! Но я уже успела узнать, что метка на моем левом запястье, кусающий себя за хвост дракон, просто так не исчезнет. Она означает, что мы с Гидеоном, у которого такая же метка на правом запястье, связаны.

“Ты никому ничего не обязана, — жестко ответил Гидеон. — Я буду тебя защищать, пока жив, но не смей думать, что ты мне что-то за это должна. Хотя, — хитро улыбнулся он, — я надеюсь, что однажды ты согласишься быть моей. И женой в том числе. Быть моим всем”.

Он потянулся к моей руке, и я сжала его пальцы в ответ. В тот день я впервые подумала, что хотела бы видеть этого мужчину рядом до конца моих дней. Впрочем, это же желание было не чуждо многим девушкам.

Главу полиции вскоре после этого уволили. Гидеон добился того, чтобы его отдали под суд, а затем — отправили на каменоломни.

В гостиной старших Ферли висела звенящая тишина.

— Дорогая, — поморщилась наконец леди Ферли, поправляя пышную укладку на седых волосах. — Что ты такое говоришь? Какой развод? Кто, в здравом уме таким занимается? Это же кошкам на смех!

“Дорогой” я стала для нее после того, как родила Тео, нашего сына. Очаровательного, крепкого и совершенно здорового дракончика, а следом за ним — дочку, Лорейн.

Только после этого старшая леди Ферли впервые сказал мне “дорогая”.

А до этого они относились ко мне примерно как к прислуге. В этом не было ничего удивительного: я была Гидеону “не пара”. Слишком бедная, слишком иномирная, слишком бескультурная.

Все — слишком.

Я ведь даже не была леди.

Обычная уличная торговка, которая не знала, что в мире существует больше одного типа вилок.

“Плевать на вилки, — смеялся Гидеон в ответ на мои жалобы. — Кого это вообще волнует? Ешь как удобно. Хочешь — наймем тебе наставницу по этикету?”

Я — хотела.

Потому что привыкла хвататься за любую возможность поучиться.

По меркам моего мира я была обычной девушкой, правда, рано осталась без родителей и вынуждена была выживать, как могла, пока ровесники поступали в институты, влюблялись и наслаждались жизнью.

Я рано узнала цену каждой копейке и каждой свободной минуте. Иронично, но в новом мире привычка выживать мне очень даже пригодилась.

Я быстро придумала, что цветы в лесу или в поле можно рвать бесплатно, а продавать в букетах за деньги. И бизнес у меня шел неплохо, пока мы с Гидеоном не обручились. После мне стало неприлично таким заниматься, и я все бросила.

Как-то накануне нашей свадьбы я услышала голос леди Ферли:

“Гидеон. Любимый мой мальчик. Я понимаю, что эта девчонка…”

“Ее зовут Элеонора”, — жестко перебил Гидеон.

“Допустим. Я понимаю, что она твоя истинная. Я понимаю также и то, что она привлекательна в каком-то дикарском смысле, почему нет! Но, Гидеон, зачем же тебе на ней жениться!”

"Любовь?"

“Чешуя пресвятая, какие глупости! Она проходит и уходит. А жениться нужно на ком-то своего круга".

“Мама, ты шутишь? Она моя истинная”.

“И что? Разве истинность сразу означает свадьбу? Гидеон, вокруг столько чудесных и намного более образованных девушек! Зачем тебе именно эта?”

“Даже не знаю, — язвительно откликнулся Гидеон. — Как насчет того, чтобы в роду появились сильные драконы? Истинная мне их родит. Или для тебя это неважно? Пускай будут бастардами?”

Тут леди Ферли крыть было нечем.

Мы с ней в последние годы, кажется, даже нашли общий язык.

Уверена, она меня поймет. Она ведь тоже женщина.

— Гидеон… — Горло перехватило, но я упрямо продолжила. — Он мне изменил.

На некоторое время повисла тишина.

Подняв взгляд, я увидела недоумение на лицах старших Ферли.

— Почему решила нам об этом рассказать, дорогая? — обеспокоенно проговорила леди Ферли. — Не стоит трясти грязным бельем на публику, право слово.

— Он изменил мне, — повторила я.

Они кивнули, глядя со все таким же непониманием.

— Изменил, — снова сказала я, опасаясь, что моя речь вдруг стала нечеткой. — Он мне изменил. Мы разводимся.

— Из-за измены? — пробормотала старшая леди Ферли и побледнела.

Она обернулась к мужу.

— Не мели-ка чепухи! — вдруг рявкнул старший лорд Ферли, ударяя кулаком по подлокотнику. — Из-за такой ерунды такой шум подняла! А ну — садись на место!

В другое время его окрик бы меня напугал, но сейчас я только отрезала:

— Нет.

— Нет?

— Нет, я не собираюсь садиться. И брать свои слова тоже не собираюсь. Мы разводимся.

— Да что ты о себе возомнила! — взвизгнула леди Ферли. — Мы тебя с улицы подобрали, приняли, как родную! В семью впустили!

— Ах, вы так это видите…

— А как еще это можно видеть! А ты теперь хочешь нас опозорить!

Руки сжались в кулаки.

Я поймала ехидный взгляд Гидеона. И это поставило точку в любых сомнениях.

— Из нас двоих не я полезла какой-то девице под юбку. Так что вряд ли смогу вас опозорить

— Ах ты…

— Впрочем, не переживайте. Гидеон быстро найдет мне замену, кровать не успеет остыть. Может, наконец-то отыщет девушку вашего круга, как вы всегда мечтали.

— Да как ты смеешь! — рявкнула леди Ферли. — Хабалка! Возомнила себя принцессой голубых кровей! Ты забыла кто ты? Где твое место? Ты свое предназначение выполнила, детей родила! А теперь что? Ты должна быть благодарна, что Гидеон до сих пор с тобой! Кому ты нужна теперь? Старая, скукоженная! Еще пару лет — и ты даже родить не сможешь!

Я дернулась, как от удара. Откуда она знает? Неужели...

— Себе. Я нужна — себе. И, — не удержалась я от того, что давно хотела сказать, — хабалка здесь далеко не я.

Развернувшись на каблуках, я толкнула дверь и вышла в коридор.

Как же давно я мечтала это сказать! Пожалуй, мне начинает нравиться этот развод.