Глава 68

Два года спустя

Стук в дверь оторвал меня от бесконечных рядов цифр.

— Открыто! — крикнула я и потерла лоб.

Честное слово, отчеты об использовании спонсорских средств — отдельный сорт пыток. Нет, я не жаловалась, конечно. По крайней мере, теперь эти средства у меня были! И школа вполне себе процветала, я даже планировала на будущий год открыть еще одну, для мальчиков.

Но вот отчеты… Отчеты убивали. Подсчитать нужно было все до последних купленных к празднику Весеннего равноденствия лент, внести в таблицы, подбить итоговую сумму расходов и приложить подтверждающие документы.

И не дай бог она не сойдется с тем, сколько денег мне в начале года предоставили для развития школы!

— Элли! — в мой кабинет заглянула Лина. — Как хорошо, что ты уже закончила!

Она издевается? Я окинула скептическим взглядом ее сияющую улыбку, а потом посмотрела на громоздящиеся на моем столе папки. Издевается.

— Вообще-то я только начала. Хочешь присоединиться?

— Пожалуй, воздержусь. Должны же быть плюсы в том, что я здесь больше не работаю.

— Формально говоря — работаешь. Эту неделю.

— Не моя вина, что она совпала с последней неделей сдачи отчетов.

Закрыв дверь, Лина впорхнула в мой кабинет и упала в стоящее напротив моего стола кресло.

На губах ее играла широкая улыбка, карие глаза — сияли, темные вьющиеся волосы были уложены в сложную высокую прическу. На ней было надето нарядное платье из ткани в красно-белую клетку, элегантное, закрытое и безумно, безумно дорогое.

Конечно, а как еще одеваться владелице одного из самых крупных предприятий в королевстве?

Да, “Стальные пути Метьюз” снова стали собственностью Лины, а Фокс отправился за решетку — я искренне надеялась, что он там сгниет, отчалит в ад следом за Черепом и Артуром, где им всем самое место.

И нет, мне не было стыдно.

Не после того, как Лина, плача, трясла головой и отказывалась его видеть. Да, даже чтобы дать полиции показания. Да, даже если рядом будет толпа вооруженных охранников. Да, в любой ситуации.

Да, она хочет на всю жизнь остаться Линой Сакс, считать гроши и работать простой учительницей, лишь бы ее сын, Колин, никогда не сталкивался с папашей и оставался в безопасности.

Уговорить Лину смог только… Дик. Тот самый мистер Гаррет, который когда-то приютил нас, а потом как-то незаметно стал почти родным человеком.

Два года назад, уезжая вместе с Гидеоном в столицу, я попросила его присмотреть за Линой. Кажется, это пошло на пользу им обоим. Дика с тех пор я ни разу не видела с бутылкой. А Лина… Лина наконец разглядела в нем что-то кроме шрамов.

Именно в его присутствии она смогла наконец дать показания полиции, а позже встретиться с Фоксом лицом к лицу на суде.

А Дик… Дик вот уже два года не мог набраться смелости сделать ей предложение.

Еще бы! Стоило ему освоиться с тем, что его возлюбленная красива, как богиня, как выяснилось, что она еще и баснословно богата и родовита. Куда уж тут простому работяге.

— Угадай, что! — выпалила Лина, изящным жестом поправляя волосы.

Я старательно проигнорировала скромное кольцо на ее безымянном пальце.

— Ты решила бросить “Стальные пути Метьюз” и все-таки вернуться в школу?

— Нет!

— М-м-м… Дай подумать… Хочешь все-таки помочь мне с отчетом.

— Нет!

— Уступить Гидеону контракт с короной? — подняла я брови.

Ну… Да. Вопрос с тем, кто именно займется организацией транспортной сети в королевстве все еще был не решен. Фокс оказался под следствием, Гидеон впал в немилость его величества… Пожалуй, вопрос бы так и завяз, если бы в дело не вмешалась принцесса Гвен.

Придя в себя после похищения, она сначала вела себя тише воды ниже травы, а потом объявила, что собирается занять должность королевского советника, вернее, советницы.

Из достоверных источников — от леди Вилкинс, которая была в курсе всего и даже придворный заговор наверняка раскрыла бы за чашечкой чая, — я знала, что его величество сказал решительное нет. “Никаких баб в моем совете не будет! Лучше о замужестве задумайся” Ну, или как-то так.

Принцесса продала драгоценности, наняла юристов, а те — откопали старый свод законов, где было указано, что кронпринц (или даже кронпринцесса) обязан участвовать в государственных делах и занимать должность не ниже второго ранга чинов.

Так принцесса Гвен все-таки вошла в совет. Пока ее всерьез там не воспринимали, конечно, все-таки женщина, но именно она уговорила его величество снова заняться вопросом транспорта.

Так и вышло, что соперничество порталов и железных дорог снова стало актуальным. Правда, в этот раз “Дому Ферли” противостояла… Лина, к которой по решению суда вернулись “Стальные пути Метьюз”.

— Да ни за что! — возмутилась Лина. — Всем известно, что железные дороги лучше. Да дешевле как минимум! На эти порталы цены запредельные! Неделю можно жить! Хотя удобно, конечно...

— Ну да, — хмыкнула я.

Я была уверена, что в итоге Гидеон и Лина сработаются и разделят, так сказать, сферы влияния, но до этого пока было далеко.

Да и его величество не был готов забыть старые обиды.

— Так что ты там хотела? — спросила я.

— Элли! Ты что, ослепла? Посмотри! — возмутилась Лина, сунула мне под нос правую руку и выпалила: — Дик сделал мне предложение! В следующем году мы поженимся!

— Долго же он собирался, — проворчала я, но все равно улыбнулась.

Два года назад, когда полиция и тайная служба короля начали распутывать историю с Черепом, они вышли на мэра Бигли. Я рассказала им все, что знала: и про распределение по карманам денег короны, и про то, что моя школа невольно стала участницей этого.

Меня пожурили и отпустили, все-таки цели у меня были благие (статья третья “Уложения о преступлениях”), а вот за мэра Бигли взялись всерьез.

Он сначала отпирался, мямлил, врал, а потом наконец разговорился. Выяснилось то, что я предполагала с самого начала: жена Дика умерла не сама, ее убили. Мэр Бигли подговорил какого-то головореза устроить пожар в овощной лавке, потому что она услышала то, что не должна была слышать.

Вслед за Фоксом Бигли отправился за решетку, а Дик… Я думала, он снова присосется к бутылке, но он, кажется твердо решил оставить это в прошлом, только мрачно пообещал, что с головы Лины он волосу не даст упасть. И вот теперь…

— Ничего не долго! — возмутилась Лина, любовно рассматривая кольцо. — Как раз вовремя.

— Колин и Мэгги уже в курсе?

Большая же у них получится семья. Дочь Дика, сын Лины... Хотя, как мне казалось, оба ребенка уже и так считали их родителями, особенно после того, как Дик переехал вслед за Линой на юг, заниматься "Стальными путями Метьюз". После этого предложение руки и сердца стало всего лишь вопросом времени, а я осталась без самой лучшей в мире учительницы и лучше друга. Благо, Лина все-таки находила в своем напряженном графике возможность нас навесить время от времени — вот как сейчас.

— Конечно. Мэгги хочет десять разных платьев для нашей свадьбы, а Колин предупреждает, что хватит с него одной сестры и лучше бы нам организовать ему брата. Мальчишки! Вы придете на нашу свадьбу?

— Я… Какие мы?

Я принялась перебирать лежащие передо мной листы и почувствовала, что мои щеки заливает краска.

— Ты и Гидеон, конечно! — воскликнула Лина. — Не делай вид, что между вами ничего нет.

— Между нами ничего нет, — радостно подтвердила я.

— А о помолвке вы когда объявите?

— Мы… какой еще помолвке?! Что может быть общего у лорда-дракона и директрисы провинциальной школы?

— Директриса провинциальной школы? — хмыкнула Лина. — Так ты себя называешь?

— А как мне еще себя называть?

— Твоя школа — феномен! Даже отпрыски благородных семей мечтают сюда попасть.

— Пускай мечтают дальше, — отрезала я. — Моя школа — для тех, кому правда это нужно.

Школа за прошедшие годы подросла, обзавелась регалиями, штатом преподавателей (все они были хороши, но не так хороши, как Лина), общежитием, вторым зданием и перспективами. А я обзавелась большими планами на то, чтобы создать целую сеть таких школ в разных уголках королевства. Для девочек и для мальчиков. Но мои принципы оставались неизменными: учиться у меня будут те, кому это необходимо, а не те, у кого больше денег.

— Ну допустим, — тонко усмехнулась Лина. — Так что там с Гидеоном?

Боже, она невыносима! Правду говорят, муж и жена — одна сатана! В нашем случае — жених и невеста, но сути это не меняет.

— Ничего там с Гидеоном. Мы просто…

— Просто?

— Просто друзья.

— Друзья?

— Да. Он главный спонсор нашей школы! Как я могу с ним не дружить?

— Как будто тебе не хватает денег. К тебе спонсоры в очередь выстраиваются. И тот твой выигрыш!

Я довольно прищурилась. Да, выигрыш был знатным, ведь мы с Гидеоном в том сезоне так и не поженились, а вполне себе развелись, как и планировали. Сказала бы я, что мне стыдно за обман, но увы, мне не было. Деньги пошли на строительство общежития, чтобы у таких девочек, как Алиса, появился хоть какой-то дом.

— Мы просто друзья. Ничего больше.

Я положила руку на грудь, нащупала под тканью платья кольцо, и откашлялась. Да. Близкие такие друзья. А кто сказал, что с любовником нельзя дружить? Пускай отрежут лгуну его грешный язык!

— Просто друзья, которых застали целующимися? Вы бы прятались получше.

— Это все ложь! Газетчики наврали! На самом деле мы…

— А как же фото? Вы были на первой полосе всех газет после того, как ты в последний раз ездила в столицу.

— Это…

Я не успела договорить, когда в открытое окно вдруг полетело пронзительное девичье:

— Гидеон!

— Гидеон пришел!

— Гидеон!

Лина метнулась к окну, выглянула наружу и хмыкнула. Я упрямо осталась за столом. Разве я не знаю, что я там увижу? Знаю. Там я увижу вышагивающего по каменной дорожке Гидеона и стайку девочек, которые несутся к нему, как мошки к лампочке.

В первый раз, что ли?

— Девочки его обожают, — прокомментировала Лина.

— Да, девочки от пяти до ста пяти, — проворчала я. — И все обожают.

— О, он что-то им принес!

— Снова сладкое? — возмутилась я, вскакивая. — Говорила же я…

— Нет, там… О, это ленты! Ну все. Целая коробка лент, тут на всех хватит, еще и останется. Ух, разноцветные, и как сияют! Шелковые что ли? Ой, и кружевные!

Я закатила глаза и вернулась к бумагам. У Гидеона была какая-то сверхъестественная способность находить общий язык с любыми женщинами. Как иначе объяснить то, что Лина, которая совсем недавно убить его была готова, сейчас сменила гнев на милость?

Вот и зачем мне это? Правильно, мне это не нужно.

Я хочу спокойной старости. Зрелости. Какая уж тут старость, если я умудрилась в благопристойные сорок семь лет…

Неважно.

Ох…

— Давай же, Элли, — подтолкнула меня Лина. — Иди, у тебя отпуск. Неделю чтобы я тебя тут не видела. Не попадитесь газетчикам! Хотя о чем это я. Попадитесь газетчикам!

— Я в столицу по делам, — с достоинством ответила я, подхватывая стоящий на полу саквояж.

— Ну конечно, а то, что сейчас сюда пришел Гидеон, — это совпадение.

— Совершенно верно.

— Иди уже, — закатила Лина глаза. — Жду приглашения на свадьбу. И постарайся, чтобы она не совпала с нашей, вы вдвоем — свидетели! Так и знай!

Не ответив, я вышла. Потому что была выше всего этого! И не собиралась с ней спорить.

Стоило мне выйти на крыльцо, как Гидеон тут же оказался рядом — с опустевшей коробкой из-под лент в руках

“А ты постарела, — прозвучал у меня в голове голос Гидеона из прошлого. — Время тебя не пощадило. Никто на тебя после нашего развода не позарился? Всё ещё одна?”

— Отлично выглядишь, — вырвал меня из воспоминаний реальный Гидеон. — Ты готова?

Идиотский вопрос. У меня ведь саквояж в руках. Сунув его в руки Гидеону, я направилась вперед по дорожке, с улыбкой отвечая девочкам на приветствия. Потому что я профессионал, вот.

— А ты, я смотрю, не в духе, — нагнал меня Гидеон и зашагал рядом.

Походка его была легкой и пружинистой. Я скосила взгляд. В его волосах за прошедшие два года стало больше седых прядей, на лице прибавилось морщин, но улыбка была все такой же, как в юности, когда мы встретились впервые.

“Характер, я смотрю, у тебя совсем испортился. И кто тебя такую замуж-то возьмет? Так одна и останешься”.

— Плохо спала, — буркнула я.

Это было почти правдой. Потому что новости, которые я вчера узнала… были неожиданными.

Еще более неожиданными, чем то, что в следующем году моей школе грозит проверка или что-то вроде того. Проверка — дело житейское.

А вот то, о чем я узнала… Это было вопиюще.

Как меня вообще угораздило-то?

— Волновалась? Не стоит, все пройдет как по маслу.

“Постарайся не падать в мои объятия так быстро. Я понимаю, ты соскучилась, но…”

— По-твоему, у меня нет других причин, чтобы волноваться? — возмутилась я, остановившись. — На тебе свет клином сошелся?

Гидеон обернулся и нахмурился. Подошел ко мне ближе и заглянул в глаза. На секунду мне показалось. что он меня сейчас поцелует, и я отвернулась.

— У тебя все в порядке? Что-то случилось, пока меня не было?

За прошлую неделю, он имеет в виду?

Ей-богу, Гидеону проще было прописаться в Брайнхолле, чем мотаться туда-сюда так часто. И это несмотря на то, что несколько месяцев назад вокзал Брайнхолла обзавелся аж целым порталом. Редкий зверь для нашего захолустья! Я слышала, что народ приходил на вокзал просто чтобы посмотреть на такую диковинку. На то, чтобы купить билет, денег мало у кого хватало.

— Элли?

— Мне кажется, мы совершаем ошибку! — выпалила я. — Что, если…

Гидеон засмеялся.

— Тебе смешно?

Я огляделась. Мы отошли от школы достаточно далеко, улица была пустой, но мне все равно казалось, что нас могут подслушать.

— Да. Ты совсем не изменилась. В прошлый раз было то же самое.

Он потянулся к моей руке, и я попятилась.

— В какой такой прошлый раз?

Гидеон все-таки подошел ближе и, глядя в глаза, обнял за талию.

— Когда мы женились в прошлый раз. Ты говорила то же самое. “Может, это ошибка, Гидеон, давай не будем…” Совсем не изменилась.

— Почему не изменилась, изменилась, у меня вот поясница теперь болит и в колене на погоду стреляет, — проворчала я, освобождаясь из его хватки. — Еще и волосы почти целиком седые. Мне сорок семь, если ты не заметил.

“И кто тебя такую замуж-то возьмет?"

Я собиралась обойти Гидеона, но он перегородил мне дорогу.

— Тебе сорок семь, мне пятьдесят, и я надеюсь прожить с тобой минимум до ста двадцати. Скажи мне что-то, чего я не знаю.

Ох, это я могу, ты бы такими предложениями не разбрасывался.

— В прошлый раз ты говорил то же самое. А в итоге…

Гидеон поймал мою руку и сжал. По коже от тепла его ладони и коснувшегося ноздрей запаха кедра пробежали мурашки.

Мурашки! От них-то все мои проблемы.

— А в итоге я совершил ошибку, которая обошлась мне очень дорого.

Ну да, видела я эту твою ошибку. Светлые волосы, чулки, надутые губки… Хотя это все осталось в прошлом, от прежней Офелии сейчас мало что осталось. Несколько месяцев назад на одном из приемов она попыталась приворожить Гидеона каким-то зельем, а, когда ничего не вышло, устроила страшный скандал с битьем посуды и криками.

Ее репутация оказалась безнадежно испорченной, а сама Офелия отбыла подальше от столицы: пережидать скандал.

Наивный муж, вдоволь погоревав и оказавшись в обществе без присмотра жены, вдруг закрутил интрижку с симпатичной дочерью виконта. От леди Вилкинс я знала, что он всерьез задумывается о разводе.

Так что было только вопросом времени то, в какой момент Офелия окажется у разбитого корыта: без мужа, без репутации и без перспектив.

“Вдохновила ты всех, — задумчиво выдала леди Вилкинс, отпивая чай. — На разводы”.

Я упустила момент, когда мы с леди Вилкинс подружились, но источником информации она была бесценным. Может, это это из-за возраста я так полюбила сплетни? Не самый худший побочный эффект, однако.

Узнав об Офелии, я не смогла сразу понять, что чувствую. Злорадства там не было, скорее… жалость? Гидеон, кажется, считал себя виноватым, но сделать ничего не мог.

Я в очередной раз подумала о том, что его способность нравится всем вокруг женщинам какая-то сверхъестественная и хорошо, что это больше не моя проблема. А потом я вовсе выкинула это из головы: у меня хватало дел поважнее.

— Я хочу прожить с тобой остаток жизни, — серьезно сказал Гидеон, заглянув мне в глаза. — Даже не так. Я не хочу проживать его без тебя. Мне понадобилось пять лет, чтобы усвоить урок, но больше я такой ошибки не допущу.

— Гидеон…

— И мне плевать, сорок семь тебе лет или семнадцать, седые у тебя волосы или темные, есть на твоем лице морщины или нет, а для твоей поясницы и коленей я найду целителя.

— Послушай, по поводу детей, ты должен знать, что...

— Мне плевать, и, по правде говоря, всегда было плевать, можешь ты мне родить или нет. Истинные мы или нет. Я просто хочу тебя — всегда хотел и всегда буду хотеть. Поэтому вопрос только в одном. Ты со мной? Ты сможешь меня простить?

Я опустила взгляд на наши сцепленные ладони. По коже бегали мурашки.

Это же… Это…

Ох, какую же глупость я делаю!

Но прошедшие два года… Они были прекрасными. Гидеон помогал мне со школой. Подружился с девочками, Линой и Диком. Искал для меня спонсоров, потому что я не хотела целиком зависеть от дома Ферли, и выбивал финансирование короны для школы. Сам говорил с новым мэром Брайнхолла, чтобы тот выдал мне все нужные документы. Привлек своих юристов.

Он сделал для меня все это — и еще миллион вещей. "Когда-то, — смеялся Гидеон, — мне нужно было дарить тебе слитки золота, а не драгоценности, потому что для них ты слишком практична. Теперь ставки изменились, но ты все еще слишком практична для украшений. Теперь тебе нужны юристы, связи и деньги. Мне нравится!"

— Я не брошу школу.

— Похоже, что я об этом прошу?

Я усмехнулась.

— Кажется, приличной леди не стоит таким заниматься. Ты сам мне об этом говорил. Приличная леди должна заниматься домом и делами мужа.

Он закатил глаза, но голос прозвучал неожиданно серьезно:

— Жизнь слишком коротка чтобы думать о таких вещах. Теперь я это понял.

— Я… — Ох, да пегасу все это в задницу! — Да. Да, я с тобой.

На лице Гидеона расцвела такая теплая улыбка, что мое сердце трепыхнулось и рухнуло куда-то вниз живота.

Ага, конечно. Мурашки, сердце и низ живота — вот они, виновники того, что произошло в мои почтенные сорок семь.

— Если что, я просто разведусь с тобой еще раз, — добавила я.

Гидеон расхохотался и наклонился, чтобы меня поцеловать. Его губы были мягкими и горячими, я мгновенно подалась вперед, обвивая его шею руками.

Сейчас было даже странно вспоминать, что когда-то, когда мне было всего тридцать, я думала, что страсти в нашем браке пришел конец, и ничего, совсем ничего нельзя исправить.

Теперь, с высоты прожитых лет и опыта я, пожалуй, могла сказать, что самое главное — говорить друг с другом. И знать, что за любой засухой придет дождь. А иногда — целый потоп.

Да уж.

Как бы теперь разгрести последствия этого потопа.

— Идем, — улыбнулся Гидеон, оторвавшись от моих губ. — Расскажем обо всем нашей семье. И когда ты перестанешь прятать мое кольцо? Это помолвка, а не преступление.

Так уж и не преступление. Шум в обществе и в прессе снова поднимется дикий.

Впрочем, мне не привыкать.

Если я что и поняла за эти годы, так это то, что выбирать всегда стоит себя. Несмотря ни на какой внешний шум. Именно это я сейчас и делала.

* * *

Обед у старших Ферли был совершенно таким же, как обычно.

Та же снежно-белая скатерть, то же столовое серебро, такие же перепуганные слуги.

Старший лорд Ферли сидел во главе стола, справа от него — старшая леди Ферли. Она выглядела как-то взволнованно, или мне казалось?

Нет, не казалась.

Когда все сели за стол, леди Ферли со звоном уронила вилку, а позже даже не стала отчитывать служанку, которая пролила на скатерть вино.

— Ничего, милочка, со всеми бывает, — рассеянно пробормотала старшая леди Ферли. — Все совершают ошибки.

Судя по посеревшему лицу служанки, испугало это ее еще больше привычной отповеди.

Мы с Гидеоном недоуменно переглянулись, и тут Лорейн защебетала:

— Отец, ты уже видел, что нам пришло письмо из Ирии? Они согласны поставлять нам золото на три процента ниже рыночной цены, если мы возьмем на себя все таможенные расходы.

— А нам это зачем? — поинтересовался Гидеон, накалывая на вилку ломтик помидора. — В итоге мы окажемся в минусе.

— Нет! — торжествующе сказала Лорейн. — Я все придумала. Смотри, нам нужно всего лишь…

— Ради бога, — взвыл Тео. — Хоть здесь и сейчас не говорите про работу! Как будто ничего больше в мире нет. Вы не хотите поговорить о музыке, об искусстве, да посплетничать, в конце концов?

Лорейн нахмурилась. Ее глаза за линзами очков казались огромными и наивными.

Волосы она собрала сзади простой заколкой — сложные прически остались в прошлом. О той Лорейн, для которой важнее всего была мода, напоминал только элегантный крой платья, аккуратно наложенные румяна и свежий маникюр.

Я надеялась, что эта новая Лорейн намного счастливее себя прежней и, кажется, я была права.

— Разве тебе не интересно? Тео, я разработала план на ближайшие десять лет, чтобы “Дом Ферли” занял устройчивое лидирующее положение на внутреннем рынке и вышел на внешний. Мы — уникальный вид транспорта, который нужно просто…

— Нет, — покачал головой Тео. — Нет, мне не интересно, если я еще раз услышу слово “портал”, то вздернусь. Прости, пап.

Гидеон хмыкнул, но промолчал.

— Конечно, — ядовито протянула Лорейн, — тебе искусство интереснее. А что, если я скажу родителям, что твое “искусство” зовут…

— Это не твое дело, Лорейн.

— Как — не мое? Твоя женитьба — семейное дело! Нельзя просто так пускать все на самотек! Ты в мою жениьтбу лез, а я что, в твою не полезу?

Они продолжили переругиваться, и я спрятала улыбку за салфеткой.

Пожалуй, я впервые за всю жизнь видела Тео таким расслабленным. Верхняя пуговица его рубашки была расстегнута, галстука не было вовсе, даже его осанка изменилась.

Он больше не пытался угодить Гидеону и честно сказал, что не хочет быть главой “Дома Ферли”, а что хочет делать — пока не знает.

“Я так долго не думал о себе вне семьи, так долго знал, что однажды возглавлю семейное дело, что даже не знаю, чего хочу я. Ты понимаешь?”

Я понимала и постаралась, насколько это возможно, донести до Гидеона. Старший лорд Ферли воспринял это как личное оскорбление и на несколько месяцев отказался общаться с внуком, лишил бы фамилии и наследства, если бы мог.

Уж не знаю, как бы все обернулось, если бы не Лорейн, которая заявила, что не хочет замуж, тем более за Энтони, и приемы она тоже ненавидит, и платья, и множество острых заколок в волосах.

“А что же ты любишь?” — с опаской спросил Гидеон.

Мордашка Лорейн тут же стала просительной.

“Можно я с тобой поработаю? Я справлюсь не хуже Тео. Ну пожалуйста. Ну пап. Пап-пап-пап! Ну па-а-ап!”

Конечно, Гидеон не смог ей отказать. А когда он мог?

В итоге Лорейн стала его помощницей в “Доме Ферли” и неплохо справлялась.

А Гидеон мысленно смирился с тем, что дела однажды придется передавать не сыну, а дочери.

Еще один скандал.

Глядя на своих таких разных, но таких похожих детей, я вспоминала разговор с Лорейн, который состоялся у нас несколько месяцев назад во время Бала открытия Зимнего сезона.

Тео в тот вечер бессовестно флиртовал с несколькими девушками сразу, Лорейн носила очки и удобное темное платье из мягкой ткани (никакой органзы и впивающихся в кожу швов!), а среди гостей можно было увидеть принцессу Гвен, которая занималась тем, чем положено было заниматься на балу королевской советнице: плела интриги. И ей ничуть не мешали трость и изогнутая в сторону спина.

“Ты изменила нас, мам”, — сказала тогда Лорейн.

“Вас с Тео? Я вас родила”, — отшутилась я, отпивая лимонад из бокала. Руки слегка тряслись.

Это был не первый мой бал в качестве Эллы Грей, но я все еще волновалась. Директриса той самой школы наконец появилась в обществе! Ею оказалась брошенная жена лорда Ферли, которая сменила имя после развода!

Еще один скандал. Кажется, я уже сбилась со счета, сколько их за мной тянется.

Одна только новообретенная магия чего стоит! Из парии и предмета для насмешек я внезапно превратилась в одаренную женщину с ценным и редким даром.

И... помолодела. Я старела быстрее, заработала ранний климакс и потеряла метку истинности из-за огромного запаса магии, который в себе заперла. Все силы моего организма уходили на то, чтобы удержать собственную магию внутри. Потому что слишком боялась того, что кто-то еще захочет ее отнять. Это сжирало меня заживо.

"Это я во всем виноват, — коротко сказал Гидеон, когда мы первый и единственный раз подняли эту тему. — Я надеялся, что поступаю правильно. Мне не стоило тебе врать".

Я только отмахнулась. Нет, я бы могла составить список вещей, в которых Гидеон виноват (например, в его руках под юбкой Офелии или в том, что вел себя как последний козел), но в этом...

В этом был виноват Череп.

И я была рада тому, что он больше не навредит ни Лорейн, ни кому-то еще.

Сейчас, когда мой дар вырвался наружу, когда я больше не пыталась его скрыть и все вспомнила... Я вдруг поняла, что чувствую себя даже лучше, чем в тридцать. И, кажется, даже выгляжу уж точно не хуже.

Пожалуй, это стало главным потрясением даже на фоне всего остального.

Лорейн неожиданно серьезно качнула головой.

“Меня, Тео… папу. Ты показала, что можно жить по-другому. Не бояться идти против всех, против традиций. Выбирать себя. Делать что-то… что-то потрясающее, даже если ты женщина, даже если никто в тебя не верит. Это я про твою школу. Можно даже с парочкой государственных преступников подраться и победить! Спасибо. — Лорейн шмыгнула носом и нервно засмеялась. — Боже, поверить не могу! Я могла бы сейчас быть замужем за Энтони, если бы не ты! Какой кошмар! У него же три извилины и те прямые!”

В тот вечер я долго думала о словах Лорейн.

Мы с Гидеоном оба запутались — страдали от этого сами и заставляли страдать наших детей. Когда родители врут себе и притворяются, так легко принять это за правило и поступать так же.

Я как могла играла роль идеальной жены, Гидеон следовал драконьему кодексу — мы танцевали среди этих условностей и не замечали, как все более несчастными становимся мы сами и наши дети.

Если это получилось это изменить, то прошедшие семь лет точно были не зря.

— Элли? — позвал меня Гидеон. — Ты готова?

Я посмотрела в его янтарные глаза и резко кивнула.

Давай сделаем это.

Я не знала, как поступать правильно. Но я точно знала, что хочу снова назвать этого мужчину моим мужем — и будь что будет.

Я готова была дать нам второй шанс, потому что я вдруг очень отчетливо поняла, что ни жизни, ни старости без Гидеона себе не представляю, да и не хочу представлять. Мы оба достаточно ошибались. И что-то мне подсказывало, что в этот раз Гидеон не подведет.

Кивнув, он открыл рот, и тут старшая леди Ферли поднялась.

Она сделала это, опираясь на стол — все-таки возраст, — но весьма решительно.

— У меня есть объявление, — поджав губы, сказала она. — Я ждала, пока все соберутся вместе, чтобы это сказать.

О, надо же. И что за объявление?

Серебряные ложечки пропали, а под подозрением я?

Выдержав эффектную паузу, леди Ферли старшая выпалила:

— Я развожусь.

— Мама, ты… — начал Гидеон и подавился воздухом. — Ты — что?

— Я развожусь с тобой, Майкрофт, — громко объявила старшая леди Ферли, повернувшись к мужу. — Завтра же я подам документы в королевскую канцелярию.

Несколько секунд ничего не происходило, а затем со стола встал старший лорд Ферли. Возраст побелил его волосы и покрыл морщинами кожу, но спина его оставалась прямой, а взгляд — ясным.

— Не говори ерунды! Какой развод? Сядь и не смей меня позорить.

— Нет! — взвизгнула старшая леди Ферли. — Я устала терпеть твое невнимание. Твои измены!

Мой рот открылся. Измены? До сих пор?

А старшая леди Ферли тем временем продолжила:

— Ты хотя бы знаешь, какой сегодня день?

— Среда.

— День нашей годовщины, ты, бесчувственный чурбан!

Повисла тишина.

— Но мам, ваша годовщина свадьбы — в январе, — нерешительно вклинился Гидеон и заслужил полный ярости взгляд.

Мне показалось, что леди Ферли сейчас обратится драконом и что-нибудь подожжет.

Пожалуй, впервые от взгляда свекрови мне захотелось спрятаться под стол.

— А годовщина знакомства? Я годами говорила твоему отцу, как для меня это важно, как я хочу цветов и драгоценностей в этот день — и что?

— Ты несешь какую-то ерунду! — рявкнул лорд Ферли. — Как базарная баба! Немедленно возьми себя в руки!

— Я развожусь с тобой! Почему Элеонора это может сделать, а я — нет? Я столько лет ждала, пока ты исправишься, а теперь устала. У меня новая жизнь!

— Но… — пискнула Лорейн. — Бабушка, тебе почти восемьдесят.

Ох, зря это она. Подрастет — поймет, что можно и нельзя говорить женщинам, которым за тридцать, а то и два раза за тридцать.

Но старшая леди Ферли отреагировала неожиданно спокойно.

— Вот именно, — с достоинством поправила прическу она. — Я не собираюсь остаток жизни проводить с этим мужчиной, у меня все только начинается. Завтра же подаю на развод. Элеонора, милочка. Расскажешь мне, как это делается?

Я поперхнулась воздухом и кивнула. Естественно, расскажу.

А вот о том, что я беременна, скажу, пожалуй, в следующий раз.

Вот будет сюрприз.

И все-таки в одном старшая леди Ферли права: каким бы ни был возраст — все только начинается!

Конец.