Глава 67

Повисла тишина, а потом Гидеон осторожно проговорил:

— Я не обманывал тебя, Элли. Ты сама обо всем забыла.

— Ну да. Я сама просто взяла в одно прекрасное утро и… — Я закашлялась, не сумев закончить.

Гидеон встал и снова вышел. Раньше, чем я успела выкрикнуть ему в спину пару проклятий, он вернулся с новым стаканом воды и какими-то пилюлями.

— Мы были у целителя. Ты не помнишь?

— Не были мы ни у какого…

Я осеклась.

“Боюсь, у моей жены проблемы с памятью”, — прозвучал в ушах спокойный и немного усталый голос Гидеона.

— Это… — начала я и осеклась. — Почему ты мне ничего не говорил?

Перед моим носом снова оказался стакан с вкусно пахнущей свежайшей водой, и я с наслаждением присосалась к трубочке.

— Для тебя так было лучше, — отрезал он, снова усаживаясь в кресло.

— Ох, ну конечно.

— Тебе перестали сниться кошмары, ты больше не вздрагивала от вида лысых громил, не жаловалась на боль. Считаю ли я, что это было хорошей сделкой? Да.

— Ты мне врал. Когда говорил, что у меня нет магии. Я тебе верила.

Гидеон ничего не ответил. Я обернулась к нему и наткнулась на тяжелый взгляд янтарных драконьих глаз.

— Если ты думаешь, что я жалею об этом и собираюсь извиниться, то ты ошибаешься.

— Разумеется. Чтобы Гидеон Ферли и извинился. Это крупный пегас на горе должен сдохнуть, а король — признать, что… — Я замерла и мысленно отвесила себе оплеуху. — Принцесса! Ее высочество, Гидеон! Она там, они ее тоже похитили, потому что…

— Ее высочество уже во дворце, под присмотром небольшой армии лекарей. Она в порядке.

— А. Хорошо. Хорошо.

Я зажмурилась и с трудом смогла открыть глаза, как будто под веки насыпали песка.

— Отдыхай. Целители сказали, тебе нужно восстанавливаться. Я позабочусь о том, чтобы тебя не беспокоили.

— А кто меня может побеспокоить? — фыркнула я. — Кому я нужна?

— Газетчикам, разумеется.

Чтоб его. Как я сама об этом не подумала! Сколько дней прошло? Ох, и как я раньше не подумала!

— Гидеон…

— Я ничего им не говорил, но твоя история снова наделала шуму. Но не беспокойся, сюда они не сунутся, я поставил своих людей охранять дверь твоей палаты.

— При чем здесь это! — вспыхнула я и попыталась встать. — Я должна срочно написать Лине! Она там, наверное, с ума сходит! Думает, я умерла. А мне…

— Элли…

— А мне никак нельзя умирать, у меня школа.

Я попыталась встать, Гидеон, поднявшись, надавил мне на плечи.

— Лежи.

— Не смей указывать, что мне делать! Мне лучше знать!

— Боже, — закатил глаза он. — А я-то думал, в кого Лорейн пошла. Тебе не нужно ничего делать, потому что я уже обо всем написал.

— Ты общался с Линой? — замерла я. — Когда?

— Не с Линой. С вашим завхозом, мистером Кулиджем.

— С завхозом?! Зачем тебе приспичило общаться с завхозом? Откуда ты вообще знаешь, что у нас есть завхоз и как его зовут?

Гидеон сел в кресло и откашлялся. Потер краем рукава запонки и снова откашлялся.

— Гидеон?

— Что?

— Посмотри на меня.

— Что? — Он прищурил янтарные глаза и снова откашлялся. — Возможно, мистер Кулидж слегка… работает на меня.

— Что?!

— Возможно, я его нанял, чтобы за тобой присматривать.

— Ты шутишь, да?

— Нет, на самом деле его зовут мистер Филлипс. Он когда-то разрабатывал для меня заклинания-маячки для твоих украшений.

— Это… — Я с трудом отвернулась от Гидеона. — Это уму непостижимо. Ты следил за мной! Ты нанял… ты нанял человека, чтобы следить за мной!

— Зато ты получила отличного завхоза за бесценок. Ты должна сказать спасибо.

— Я видеть тебя не хочу, — качнула я головой и закрыла глаза.

— Мне нужно было знать, что ты в безопасности, — рявкнул Гидеон. — А как иначе? Ты моя истинная!

— Бывшая.

Вот бы меня сейчас вырубило, и я снова оказаться в спасительной темноте, где не было бывшего мужа и разговоров с ним.

Но в этот раз мне так не повезло.

— Фокс за решеткой, — вдруг сказал Гидеон. — Хватило показаний Лорейн, чтобы его отправили под следствие и задержали.

— Показаний Лорейн? — приоткрыла я один глаз. — При чем здесь она?

— О, я не рассказал? Если бы не Лорейн, боюсь, тебе пришлось бы лежать без сознания в тех развалинах довольно долго. Ты... ты могла умереть.

Следующие несколько минут я, открыв рот, слушала рассказ Гидеона. Чем дольше он говорил, тем сильнее ползли вверх мои брови.

— То есть, Лорейн, имея на руках один подслушанный разговор, распутала весь клубок, еще и до полиции схему смогла донести?

— Последнее меня тоже удивляет больше всего остального, — Гидеон ухмыльнулся и я с трудом заставила себя отвести глаза.

— Что ж, тебя остается только поздравить.

Я сглотнула. Горло все еще было сухим, но уже перестало напоминать наждачку. Отлично, если буду поправляться такими темпами — скоро смогу встать и лично выпроводить Гидеона из палаты.

— Нас. Это ведь наша дочь.

— Я про сделку “Дома Ферли” с короной. Поздравляю. Большой шаг для всего рода.

— Нет.

— Нет? — посмотрев на Гидеона, я усмехнулась. — Что, уже не такое уж достижение?

— Нет — его величество не заключил со мной сделку.

— Почему?

— Его величество довольно… не слишком любит, когда им пренебрегают. Работать с Ферли он больше не планирует. Поскольку Фокс в тюрьме, вопрос о том, кто именно будет прокладывать транспортную сеть в королевстве, остается открытым.

Смысл его ответа дошел до меня не сразу.

— То есть подожди. Ты просто вот так взял и посреди разговора с его величеством…

— Да.

— …Про сделку, которую ты готовил последние несколько лет…

— Да.

— Сорвался с места и решил меня спасать?!

— А как я еще должен был поступить?

— Отправить за мной полицию или своих хваленых охранников!

Это же очевидно! Кто должен заниматься спасением людей? Полиция! В крайнем случае, если люди особенно важные, тайная служба короля.

— Нет. Времени что-то объяснять посторонним не было, ты могла пострадать. К тому же, магические маячки в твоих драгоценностях были завязаны на меня.

— Ты снова поставил на мои украшения маячки?!

— Разумеется! — возмутился Гидеон, подаваясь вперед. — И не только!

— Не только маячки? Не только в украшения? Гидеон…

— Как еще я мог быть уверен, что с тобой все в порядке и, в случае чего, я успею?

Я даже не сразу нашлась с тем, что ответить. Прикрыла глаза, отвернулась и пробормотала:

— Мы еще поговорим об этом. Знала бы, что ты такой повернутый, подождала бы спасения, как приличная барышня в беде.

На несколько секунд после моих слов повисла тишина, и я уже снова понадеялась вздремнуть, когда вдруг услышала сдавленный смех, как будто Гидеон изо всех сил старался не расхохотаться.

— Рада, что тебе весело. А теперь ты не мог бы, уж прости, но уйти? Я бы хотела вздремнуть и желательно без присутствия бывшего мужа. Можешь мне кольцо какое-нибудь оставить, если хочешь.

После этого Гидеон расхохотался уже в открытую.

— Я уже и забыл, — выдавил он спустя минуту, — что только ты можешь меня так рассмешить.

На лицо невольно наползла улыбка, и я тут же нахмурилась.

Нет уж. Хватит с меня.

Воспоминания о прошлом — это хорошо, но некоторые вещи не стоит тащить с собой в будущее. Например, вздрагивающее от смеха бывшего мужа сердце. Да как-то несолидно в моем возрасте иметь вздрагивающее сердце, в конце концов!

— Ты просто невнимательно искал чувство юмора под юбкой Офелии.

— Элли…

— И Селесты.

— Элли…

— В любом случае, измена и череда любовниц — отличное развлечение. Получше шуток старой жены.

Тишина. Гидеон перестал хихикать и, судя по короткому скрипу, откинулся на спинку кресла.

— Да. Особенно та измена, которой не было.

— Не твой случай.

— Нет, — неожиданно серьезно отрезал он. — Ничего не было.

— Ну да, конечно. Ты этой прошмандовке просто помогал платье застегнуть. Ради бога, Гидеон, прошло столько лет, хоть сейчас — не пудри мне мозги.

— Ничего не было. Только то, что ты видела. Это все.

Сердце сделало в груди кульбит, и я разозлилась.

— Как будто того, что я видела, недостаточно! — выпалила я и тут же заставила себя успокоиться. Это уже не мои проблемы. Давно — не мои. Меня не должно это волновать. — В любом случае, ты все наверстал потом с Селестой и остальными. Рада за тебя.

Я надеялась, что Гидеон хоть сейчас оставит меня в покое, но нет.

— С Селестой? Делмар? При чем здесь она?

При том, что я бы лучше вернулась в подвал к Черепу, чем продолжала этот разговор.

— Мы с ней душевно поговорили на балу о ваших теплых отношениях. Привет передавала.

И чуть не убила. Как сговорились все в тот день, ей-богу!

Гидеон помедлил.

— Я не знаю, что она тебе сказала, но это неправда.

— Меня это не волнует. Уходи. Я хочу спать.

Ноль реакции.

— У меня ни с одной женщиной, — медленно сказал Гидеон. — Ничего не было. Ни с кем, с тех пор, как у тебя появилась моя метка. С тех пор была только ты.

Интересно, Гидеон слышит, как колотится мое идиотское сердце? Надеюсь, что нет.

Не зря говорят, что женщины любят ушами. Иначе почему я снова веду себя как дура? Правду говорят про горбатого и могилу.

— Мы по-разному понимаем суть измены, Гидеон. Но сейчас это уже неважно. Я не хочу об этом разговаривать.

К сожалению, избавиться от него это не помогло. Гидеон долго молчал, а потом заговорил:

— Ты знаешь, что драконам не знаком концепт верности? Не иметь любовницы считается почти неприличным, особенно в солидном возрасте. Все равно что расписаться в проблемах с эрекцией.

— Этого, конечно, никак нельзя допустить. Все должны знать, что лорд Ферли — ого-го! Надеюсь, теперь-то твоя репутация восстановлена, род может спать спокойно.

— Меня долго это не волновало, — все тем же спокойным тоном продолжил Гидеон. — Мне было плевать на все, пока ты была рядом. На сплетни, шепотки за спиной, приличия, порядок… А потом…

— А потом я постарела, перестала носить кружевные чулки и запрыгивать к тебе на колени в кабинете? Очевидно, что на эту вакантную роль следовало кого-то найти.

— Ты стала прятать мою метку, как будто ее стыдилась. Ты запрещала к тебе прикасаться. Смотрела на меня так, как будто тебе противно. Напомни, сколько лет у нас не было секса?

Я зажмурилась.

— В тридцать три я узнала, что больше не смогу иметь детей. Твоя метка начала исчезать с запястья. Меня тошнило буквально от всего, даже от твоего запаха. Что я должна была сказать?

— Правду! — рявкнул Гидеон, вскакивая. — Ты должна была сказать правду! Неужели это было так сложно?

Под веками запекло, и я приказала слезам втянуться обратно в слезные железы или откуда они там берутся.

— Сейчас я именно так бы и сделала. А тогда я так сильно боялась тебя потерять, что промолчала. Ты же так хотел детей. И — как я могла забыть? — ради этого и женился на истинной.

— При чем здесь это!

— Гидеон, уходи. Ни к чему об этом говорить. Все в прошлом. Я выйду из этой палаты и вернусь в Брайнхолл. А ты останешься здесь.

Я сглотнула и от души пожалела, что и пальцем не могу пошевелить, чтобы его отсюда вышвырнуть.

— Еще воды?

— Нет. Уходи.

— Я тебя ненавидел. Знала бы ты, как! И все равно не мог посмотреть ни на кого другого.

— А потом появилась Офелия — и произошло чудесное исцеление? Нужно ее запатентовать, как лекарственное средство.

Гидеон фыркнул и, судя по звуку, снова уселся в кресло.

— Офелия смотрела на меня так же, как когда-то смотрела ты. Влюбленно. Не отврорачивалась, не кривила губы, не выкручивалась из рук. Я... это была ошибка. Единственная, но ее хватило.

Я поморщилась. Ничего такого не было, Гидеон врет!

Или было?

В какой-то момент мне даже смотреть на него было больно. Все женское внутри меня умирало, меня бросало то в жар, то в холод, между ног было сухо, как в пустыне, злило буквально все. А Гидеон… чувствовал себя отлично. Ни о чем не догадывался.

Я ненавидела его за то, что вынуждена была ему врать, и ненавидела себя за то, что слишком боюсь сказать правду. В какой-то момент я готова была на все, лишь бы его не видеть и убежать из дома. Я отгораживалась от него книгами, врала про головную боль, проводила время с Лорейн или Тео, училась, ездила по больницам и школам, которым помогал "Дом Ферли"... В общем, я делала все, лишь бы поменьше видеть Гидеона. В то время, пожалуй, я тоже его ненавидела, хотя и любила больше всего на свете. Сложные чувства.

— Я рассказываю это потому, — продолжил говорить Гидеон, — что я злился на тебя. Пытался себя убедить, что ты ничего для меня не значишь. Ни ты, ни твое ко мне отношение. Что я дракон и имею право на любую женщину, которую могу взять — а взять я могу многих.

— Ну разумеется.

— Но правда была и всегда будет в том, что мне не нужен никто, кроме тебя. С того самого момента, как ты появилась в моей жизни. Я люблю только тебя, беспокоюсь только за тебя, хочу быть только с тобой, все, что угодно, хочу, если с тобой. И это не изменится даже тогда, когда мой гроб заколотят, потому что я надеюсь на то, что нас похоронят рядом.

От неожиданности я закашлялась. Приплыли. Начали, как говорится, за здравие, а кончили за упокой.

Ругнувшись, Гидеон схватил с тумбочки у кровати оба стакана и вылетел в коридор. Вернулся он спустя несколько секунд с новой порцией воды. Отпивая немного через трубочку, я подумала, что пора с этим завязывать, иначе скоро мне понадобится утка, а пользоваться ею не входило в мои планы. Еще и при Гидеоне.

Должна все-таки в женщине оставаться загадка.

— Мы развелись.

— Ты не даешь мне об этом забыть.

— Ты сказал мне, что я пожалею об этом. Что я ничего без тебя не стою и буду умолять принять меня обратно.

Он отвел взгляд.

— Мне бы этого хотелось. Но правда в том, что это я без тебя ничего не стою. И это я с первого дня, как ты перенесла вещи в гостевую спальню, был готов на коленях просить, чтобы ты взяла меня обратно. Я ненавидел тебя за это. Истинность обернулась для меня безумием. А тебе было плевать. Ты не плакала, не уговаривала, не закатывала скандалов. Ты просто подала на развод. Это вообще-то было обидно.

Гидеон отстранился и вдруг погладил меня по щеке большим пальцем.

— Гидеон…

— Как бы я себя ни обманывал, без тебя я жить просто не могу. Когда тебя похитили, я в очередной раз это понял. Правда, в этот раз тебе не потребовалась моя помощь.

Я подняла руку, чтобы убрать его ладонь с моего лица, и замерла.

Метка. Она все еще была там.

Я думала, мне почудилось, но…

Проведя пальцем по узору, я испуганно зажмурилась.

— Метка. Ты теперь моя, — хмыкнул Гидеон.

В первую встречу он сказал мне то же самое.

— Не думаю. Это какая-то ошибка. Метка исчезла, когда я потеряла способность рожать. В нашей связи истинных просто не было больше толку, она себя исчерпала.

Гидеон кивнул.

— Целители, с которыми я говорил об этом, считают так же. Похоже, способность рожать к тебе вернулась.

— Что?! — оторопев, я села и попыталась выбраться из кровати.

Все тело было слабым, как желе, но меня это не останавливало.

— Элли! — Гидеон, упав на одно колено, придержал меня за плечи. — Элли, стой, тебе нельзя вставать!

— Я сама решу, что мне можно, а что нельзя!

— Элли…

— У тебя здесь какие-то сумасшедшие целители, которые считают, что фертильность женщины — это как сыпь, то исчезает, то появляется. Ни минуты здесь больше не останусь!

— Элли…

— Да пусти меня!

— Сначала послушай. — Гидеон крепче сжал мои плечи, его глаза оказались так близко, что я могла бы увидеть свое отражение в острых зрачках. — Я поговорил с целителями, у которых ты обследовалась. Они считают, что, выносив двух драконов, твое тело себя исчерпало.

— Или ты сейчас же уберешь руки — или я буду кричать.

— Но те целители не знали о том, какой огромный объем магии ты в себе заперла.

— Я… Что?

От беспомощности хотелось кричать. Я уже ничего не понимала.

— Я думал, забыть обо всем будет лучше для тебя, но ошибся. Ты заперла свою магию внутри, а сейчас, когда она вырвалась на свободу…

— Мое тело наконец заработало, как надо? — онемевшими губами пробормотала я. — И я… я здорова? Я не… Я считала себя уродом. Какой-то неправильной женщиной.

Глазам снова стало горячо, и я зажмурилась, а затем почувствовала, что Гидеон кончиком пальца вытирает у меня со щек слезы.

— Ты всегда была и будешь самой правильной женщиной. Независимо от того, сколько детей можешь или не можешь мне подарить. Ты всегда будешь единственной. Прости меня, что тебе пришлось в этом сомневаться. И прости за то, через что тебе пришлось пройти из-за того, что я — упертый баран. Дракон.

Я оторопела, распахнула глаза и затрясла головой.

— Нет.

— Что — нет?

— Нет-нет-нет! Даже не начинай вот этого вот!

— Что — не начинать?

— Вот этого! — Я дернула подбородком, указывая на его по-кошачьи мягкую улыбку и прищур янтарных глаз. — Мы в разводе!

— Разумеется.

— И в разводе мы и останемся! Мне сорок пять!

— Я помню.

— Я больше на такое не поведусь! Другую себе найди!

— Увы, таких, как ты, больше нет.

— Ты изменил мне!

— И пожалел об этом миллион раз.

— А это уже не мои проблемы!

— Абсолютно с тобой согласен. Но, может, у меня есть что-то что сможет тебя заинтересовать? Говорят, одна школа в провинции нуждается в патроне…

Задохнувшись от возмущения, я его оттолкнула.

— Ты решил меня купить, мерзавец?! Знаешь, куда себе эти деньги засунь?

— Нет, я просто начинаю нарабатывать положительные баллы.

За нашей перебранкой я не заметила, как он приблизился ко мне еще на дюйм.

— Если ты меня сейчас поцелуешь, я тобой стену проломлю! Дай только на ноги встать!

— Ну, стоит того.

Гидеон наклонился ко мне ближе, и тут дверь открылась. Тео, Лорейн, старшие Ферли…

А они-то что здесь забыли?! Господи, мне нужно в Брайнхолл! Там тихо, спокойно! Всего-то сотня вижжащих девчонок.

— Я же говорила, что они помирятся! — радостно выпалила Лорейн. — Тео, с тебя пятьсот золотых!