Глава 23

— Так, ну что… мы все сделали на сегодня. Предлагаю куда-нибудь заехать поесть? Идет?

Слова Тимура долетают до меня, как сквозь толщу воды. Я вроде бы и понимаю их и не понимаю одновременно.

— Поесть? — переспрашиваю, будто впервые слышу это слово. Настолько чужим кажется сейчас все нормальное. — Я не знаю… Мне надо подумать.

— Оль, — он делает паузу и чуть склоняет голову. — Подумать ты и за едой сможешь. А голодной быть вдвойне уязвимо.

Я невольно усмехаюсь. Напряжение, сковывающее тело, понемногу отходит. Я что, правда сказала подумать? Господи, о чем? Меня зовут поесть, а я, как назло, чувствую голод, вон желудок очень характерно бурчит.

— Это из твоей книги мудрости? — зачем-то шучу.

— Из нее, — отвечает совершенно серьезно. — Глава вторая: «Не спорь с мужчиной, который кормит».

— И что в первой главе?

— Не спорь с мужчиной, который тебя защищает.

Тимур подмигивает.

— Хитро, — качаю головой, но губы все равно подрагивают от слабой улыбки.

— Как ты относишься к хачапури? Или лучше пиццу?

Я закатываю глаза.

— Все, что угодно, лишь бы не фастфуд.

— Тогда я знаю одно тихое место. Никакой толпы, случайных встреч. Только еда и мы. И тишина. У них там неплохая терраса есть и для меня там всегда свободно.

— Да что ты? — усмехаюсь. — За что такие почести?

— Знаю владельца ресторана.

— Идем, — говорю решительно, потому что желудок снова бурчит.

Когда мы садимся обратно в машину, и Тимур включает навигатор, я все еще чувствую, как дрожат пальцы. Смотрю на них и думаю — это пройдет. Просто пройдет. Со временем. Когда-то же я перестану реагировать, верно? Перестану дрожать от воспоминаний о бывшем муже и встрече, которая произошла.

То, какой отпечаток она на мне оставила, я не могу передать словами. Бывший, подобно коршуну, напал на меня и обвинил в том, что я никогда не планировала делать и не сделала бы. Мне просто… Тимур прав, я должна отстаивать свое. Мы прожили с Глебом столько лет в этой квартире, у меня множество воспоминаний, а я должна просто взять и уступить ее другой?

Я и так это уже сделала, не посмев ничего сказать. Любая другая на моем месте, вытаскала бы эту подстилку на улицу и на порог бы не пустила, а я… по-человечески поступила.

Мы едем недолго, минут двадцать. Улицы будто пустеют, когда машина съезжает с главной дороги в более тихий район, утопающий в зелени. Здесь нет ярких вывесок, нет шумных торговых точек, только уютные дома с высокими живыми изгородями и небольшие заведения с почти незаметным входом. Машина сворачивает к зданию с терракотовыми стенами, обвитому диким виноградом. Я вижу кованую вывеску с названием на грузинском, которое не могу разобрать, и невольно хмурюсь.

— Это оно? — спрашиваю, выходя из машины.

— Оно, — спокойно кивает Тимур и обходит меня, чтобы открыть тяжелую дверь. — Здесь вкусно. И очень тихо.

Мы проходим в небольшой холл, откуда пахнет хачапури, свежим базиликом и чем-то еще, то ли мясом, то ли какими-то приправами. На входе нас встречает высокий мужчина в жилете с профессиональной полуулыбкой на лице. Но, увидев Тимура, он расплывается в по-настоящему теплой улыбке.

— Тимур Саввович, добрый день! Для вас, как всегда все готово на террасе.

— Спасибо, Давид, — отвечает Тимур, и они жмут руки, как давние знакомые.

Я иду следом, растерянно озираясь. Нас ведут через зал с мягким светом, уютными столиками и медной посудой на полках. Все тихо, будто посетители здесь разговаривают шепотом. Или просто уважают чужое пространство. Я почему-то думала, что здесь никого нет, но люди есть, я видела автомобили, да и слышу топот детских ног в детской комнате.

— Сюда, пожалуйста, — говорит Давид и распахивает стеклянную дверь, ведущую на открытую террасу.

Там — столик на двоих, накрытый белоснежной скатертью, большие плетеные кресла с подушками, и вид на сад. С террасы открывается спокойный, почти загородный пейзаж, будто мы не в городе, а где-то далеко-далеко от его суеты.

— Вам как обычно, Тимур Саввович? — уточняет Давид, уже не глядя в меню.

— Да. И хачапури — классическое. А для дамы… — он бросает взгляд на меня.

— Хачапури будет прекрасно, — отвечаю.

Давид кивает, снова тепло улыбается и исчезает.

— Ты здесь часто? — спрашиваю, когда мы остаемся одни.

— Бываю, — пожимает плечами Тимур. — Иногда хочется тишины. Мало где ее найдешь. А это место так обустроено. Эта терраса не одна здесь. Их несколько, какие-то более отдаленные, какие-то менее.

Через пару минут приходят другие официанты — с закусками, водой, лимонадом. Они все кивают Тимуру с уважением, кто-то кланяется. Никто не спрашивает "как вас зовут", потому что они его и так знают. Один из них, молодой парень с серьезным лицом, аккуратно поправляет салфетку у его прибора и говорит:

— Все, как вы любите, Тимур Саввович.

Я нахмуриваюсь. Слишком много "Саввович", слишком много лиц, которые выказывают ему знак уважения. Это уже не просто «ресторан друга». Здесь все знают, как он любит.

— Ты не просто частый гость, — тихо говорю, вглядываясь в его лицо. — Ты совладелец?

Тимур смотрит на меня несколько секунд и только потом отвечает:

— Не совсем.

— Владелец?

— Да.

Сказать, что я удивлена — ничего не сказать. Я открываю рот, потом закрываю. Тимур, этот молчаливый, спокойный Тимур, оказывается, не просто “хорошо знает владельца”, он мне сказал. Это его ресторан. Причем, судя по всему, не один. По крайней мере, этот выглядит, как хорошо продуманный бизнес. Этим он зарабатывает на жизнь?

— И ты молчал об этом? — спрашиваю наконец, все еще пытаясь собраться с мыслями.

— А это что-то меняет? — спокойно отвечает он. — Хачапури же от этого хуже не станет.