Глава 24

Я просыпаюсь от легкого толчка в плечо. Не знаю, он был первым или нет, но я распахиваю глаза и слышу:

— Оля, вставай, — шепчет Юля, нависая надо мной с серьезным лицом. — Сегодня твой первый день.

— Какой день? — бормочу сквозь сон, прижимая подушку к щеке.

— Рабочий, — важно сообщает девочка. — Ты теперь моя няня. Это значит, что завтрак должен быть готов ровно через пятнадцать минут, иначе… — она задумывается, — ...иначе ты опоздаешь на важную встречу. Со мной.

Я хрипло смеюсь. Где-то внизу хлопает дверца холодильника, и до меня доносится запах кофе. Тимур уже на ногах. Жизнь идет, как ни в чем не бывало, и даже после вчерашнего эмоционального урагана наступает утро. Обычное теплое утро, каких у меня было немало, правда, за единственным исключением — я вижу перед собой не лицо мужа, а лицо маленькой девочки, которая светится от счастья.

— У тебя есть список требований? — спрашиваю, садясь на кровати.

Юля кивает и торжественно достает из-за спины сложенный лист бумаги.

— Завтрак, мультики, прогулка, потом обед, потом тихий час. Или творческий. Потом еще одна прогулка. Потом ужин. Потом сказка. Потом — спать.

Она демонстрирует мне клочок бумаги, на котором действительно прописаны все эти пункты.

— А где пункт «Оля пьет кофе в тишине»?

— Это во время творческого часа, — великодушно соглашается она, немного поразмыслив. — Но тебе нужно торопиться, я должна встретиться с подружкой на занятии фехтованием.

— На занятии чем?

— Фехтованием.

— Почему ты ходишь на фехтование?

— Это единственное, что мне нравится, — пожимает плечами Юля. — Мне там интересно.

Интересный выбор для девочки, но я вдруг вспоминаю себя в детстве с кучей машинок вокруг. Я ведь была далека от классической девчонки, которая любила куклы. Я даже одевалась, как мальчик. Уже потом, кажется, классе в десятом, я открыла для себя понятие женственность, а до…

Встав с кровати, иду в ванную, чтобы освежиться и взбодриться хоть немного. После вчерашней встречи с Глебом я чувствую себя будто выжатой тряпкой. Но теперь у меня будет новая реальность. Режим дня, детские правила, и маленькая девочка с планами и надеждами которой мне теперь нужно считаться.

Спускаясь вниз, вижу Тимура на кухне. Он стоит у кофемашины, загружает вторую капсулу с кофе.

— Доброе утро, — говорит он. — Распорядок дня уже получила?

— Да, строгое начальство выдало инструкцию, — киваю на Юлю, которая уже села за стол и требует «что-то, но вкусное».

— Тогда добро пожаловать в отдел логистики и питания, — спокойно кивает Тимур. — Тебя ждет смена длиной в целый день.

— Надеюсь, без переработок, — бурчу я, включая плиту.

Но внутри становится как-то легко. У меня сегодня будет чем заняться. Будет порядок. Стабильность. Роль, которую я сама выбрала. И пусть это не хирургия, не ординатура и не кабинет с табличкой на двери. Но здесь от меня тоже ждут действий. Я знаю, что это ненадолго, знаю, что не останусь тут навсегда, потому что я все-таки хочу развиваться, как хирург, но сейчас мне нужна передышка. Возможность восстановиться, не попадать в поле зрения и обсуждения к тем, кто только и ждет, как бы перемыть мне косточки.

Позавтракав, мы с Юлей выходим из дома, чтобы успеть на занятие по фехтованию. К счастью, оно проходит не так далеко и нам достаточно просто пройтись пешком пятнадцать минут, после чего мы попадаем в большое здание.

Секция находится в небольшом здании с вывеской. Я помогаю Юле переодеться в раздевалке и, когда она убегает в зал с остальными детьми, выхожу в коридор и сажусь на лавочку у окна.

Первые несколько минут я просто смотрю в телефон. Письма, напоминания, пару раз ловлю себя на мысли, что все еще автоматически открываю рабочую почту. Потом просто откладываю телефон и позволяю себе немного насладиться тишиной.

— Ольга, да?

Я вздрагиваю. Рядом стоит женщина — высокая, худая, с острым лицом и темными кругами под глазами. На ней тонкий серый плащ, как будто выбрала самый незаметный цвет. Но взгляд — тяжелый, внимательный.

— Вы меня, наверное, не знаете, — говорит она. — Я… мать Юли.

У меня все в этот момент замирает внутри, потому что я как-то не ожидала увидеть мать Юли вот так просто, здесь, когда я привела малышку на фехтование. Что она здесь делает?

— Здравствуйте, — сухо выдаю я. — Чем могу быть полезна?

Мы стоим в неловком молчании несколько секунд. Потом она говорит:

— Не волнуйтесь, я не собираюсь устраивать сцен. Я просто хотела кое-что вам сказать.

— Что же?

— Вы знаете, почему на самом деле я не могу видеться с дочерью?

В этот момент я понимаю, что не хочу слушать, потому что это проблемы не мои, а Тимура и ее. Они вдвоем должны решать, почему она не может видеться с дочерью, меня ведь это никоим образом не касается, разве нет?

Она делает паузу. Смотрит на меня так, что я как-то мгновенно чувствую себя неуютно. И даже жалею, что мы с Юлькой отказались от охраны. Может, и не стоило? Чтобы избежать вот таких вот случаев.

— Не потому, что я плохая мать. Не потому, что я бросила дочь. И уж точно не потому, что мне весело без нее.

Она делает шаг ближе.

— Я ушла, потому что меня вынудили уйти. Потому что иначе мне пришлось бы бороться с человеком, у которого были ресурсы, связи и желание разрушить меня окончательно. И я выбрала то, что спасло хоть кого-то из нас.

Я не успеваю ничего сказать, потому что в этот момент из зала слышится смех Юлькин смех. Она смеется где-то в глубине, не зная, что за стеной стоит мать, которую она давно не видела.

Я начинаю нервничать. Позволить им увидеться не в моей компетенции. Точнее, никаких указаний от Тимура не было, но я уверена, что он будет не в восторге.

— Подумайте о том, что я сказала. Тимур он… не так прост, как вам может показаться.