Глава 28

— Слушаю, — выдыхаю.

— Оля? Все в порядке? У меня много пропущенных.

Я сглатываю.

— Сейчас — да. Но Юля, она… Я отвлеклась буквально на пару минут. Она вышла из кафе и мне пришлось ее искать. Я… Тимур, мне очень жаль, что я так… не уследила.

— С ней все в порядке? — спрашивает наконец.

— Да, но… — я перевожу дыхание, чтобы сказать про Алису. Это, оказывается, не так-то просто. — Тут была твоя бывшая жена.

— Где вы сейчас? — спрашивает почти моментально после того, как я это сказала.

— Уже у выхода из торгового центра. Я забрала Юлю и мы едем домой.

— Оставайтесь там, я приеду за вами, — безапелляционно говорит Тимур. — Ты слышишь, Оля? Оставайтесь там.

— Слышу, — отвечаю тихо.

Он отключается очень резко. Не прощается, ничего, я жду, что он что-то еще скажет, а звонок, оказывается, уже сброшен.

Я опускаю руку с телефоном, ощущая, как внутри все дрожит. От усталости и страха того, что только что произошло, и того, что еще произойдет.

— Он приедет? — спрашивает Лена, подходя ближе.

— Да. Сказал оставаться здесь.

— Слушай, может, я пойду? — шепчет она. — Все-таки… это между вами.

Я киваю. Лена и так сделала для меня достаточно. Помогла мне искать Юлю, хотя это я вообще-то должна помогать ей с платьем.

— Спасибо тебе. Я потом тебе все расскажу. И… прости, что не помогла с платьем.

— Господи, забудь… что я, несамостоятельная и платье не куплю? Главное, что все в порядке.

Лена обнимает меня в конце и уходит обратно в торговый центр, а мы с Юлей так и стоим у входа.

— Юль… — подзываю мягко. — Давай сядем пока. Устала?

— Нет, — качает головой. — Я хотела тебе что-то сказать. Только ты не ругайся.

Я присаживаюсь на лавку у выхода, и Юля устраивается рядом, сжимая в руках вафельный стаканчик от мороженого.

— Ты меня очень испугала, Юль, — начинаю я, сдерживая в голосе дрожь. — Я думала, с тобой что-то случилось.

— Я не хотела, — тут же говорит она виновато. — Просто вы с Леной болтали, а я сидела одна. А потом увидела женщину, которая мне улыбнулась… Я ее уже где-то видела, но не помню где. Я вышла из кафе, но не могла ее найти, а потом она нашла меня сама и сказала, что поможет купить мороженое. Я могу и сама, не знаю, почему я согласилась.

Я сжимаю челюсти от злости на бывшую жену Тимура. Уровень ее безответственности поражает. В этот момент мне хочется найти ее и хорошенько так всыпать за самовольство. Жаль только, что это скорее всего ничего не даст.

— Юль, — тихо говорю я, беря ее за руку. — Ты же знаешь, что уходить с чужими людьми опасно. Даже если они тебе улыбаются и покупают мороженное. Особенно, — подчеркиваю это слово, проговаривая его несколько раз и надавливая интонацией, — если они это делают.

— Она не была злой, — шепчет Юля упрямо.

— Может, и нет. Но это неважно. Важно то, что не все люди такие. Алиса не сделала тебе ничего плохого, но это не означает, что в будущем этого не сделает кто-то другой, ты понимаешь, о чем я?

Она кивает.

— Я не думала, что…

— В прошлый раз, когда ты ушла из отеля, твой отец не сильно тебя ругал, полагаясь на твою ответственность в будущем, но я вижу, что ты не поняла. Так, как ты сделала, делать нельзя. Да, ты самостоятельная и даже купить себе можешь что-то, если хочешь, но дело в том, что люди вокруг действительно плохие. Все, Юля. Кто-то больше, кто-то меньше. То, что ты вернулась в целости и сохранности, не означает, что так будет всегда. В следующий раз после мороженного тебя могут украсть или…

Замолкаю, потому что вижу застывшие в ее глазах слезы. Где-то в этот момент я понимаю, что у меня не получится быть мамой. Точнее, не получится быть строгой, потому что все, что я хочу в этот момент — прижать ее к себе и плакать вместе с ней. Пережитое мной никак нельзя описать. Я и нервничала, и злилась, и бесилась от безысходности.

— Я переживала, Юля.

— Ты скажешь папе? — спрашивает, и я вижу, как подрагивает ее нижняя губа.

— Я уже сказала.

Она хмурится, надувает губы, но при этом продолжает плакать.

— Я не могла не сказать. Так что когда он приедет, тебе лучше самой с ним поговорить, хорошо?

— Хорошо, — соглашается Юля вполне охотно.

Мы сидим еще несколько минут в молчании. Проезжает несколько такси, мимо идут люди с пакетами из супермаркета, разговаривают о чем-то, а для меня все происходит вокруг будто в тумане.

Через двадцать минут у обочины останавливается черный внедорожник. Тимур выходит, едва машина останавливается и быстрым шагом подходит к нам. Он не говорит ни слова. Просто стоит напротив Юли и смотрит на нее так, что она начинает плакать еще сильнее.

— Все хорошо, пап, — шепчет Юля. — Я просто… ушла, а потом я встретила одну женщину. И она сказала, что уже видела меня и знает, поэтому я пошла с ней.

— Мы поговорим об этом дома, — только и говорит он. — Поехали.

Он забирает нас за минуту, ведет к машине, открывает дверцу и помогает Юле забраться на заднее сидение. Я планирую поехать с ней там же, но он подхватывает меня под руку и тащит на переднее.

Мы садимся в машину и по пути Юля странно молчит. То ли потому что чувствует напряжение, которое витает в салоне автомобиля, то ли потому что и сама понимает, что поступила неправильно. Уже в прихожей, когда мы приезжаем, она вдруг цепляется за мою руку:

— Оля, я не хотела, правда. Я просто увидела, что вы смеетесь, разговариваете, и решила погулять, чтобы не мешать вам.

Я вижу взгляд Тимура, брошенный на меня, и понимаю, что только что Юля сделала меня виноватой в том, что она ушла. Впрочем, я ведь действительно виновата, как бы сильно мне не хотелось это признавать.