Глава 3

Договор был подписан, Артём перечислил предоплату так быстро, будто это были не сотня тысяч евро, а мелкая разменная монета.

Вероника собрала команду: своего постоянного архитектора-исполнителя, прораба, с которым работала не один год, и молодую, но талантливую девушку, начинающего декоратора Катю. На первую выездную встречу на объект она отправилась с ними, создав живой, профессиональный щит между собой и заказчиком.

Объект впечатлял: не дом - крепость из стекла и бетона, вписанная в склон холма над рекой. Стройка близилась к завершению, шли внутренние отделочные работы. Воздух пах бетонной пылью, свежей штукатуркой и очень большими деньгами, что были вложены в строительство.

Артём ждал их уже на месте, в джинсах и простой тёмной футболке, которая выгодно подчеркивала рельеф его плеч. Он говорил что-то прорабу, и тот слушал его, замерев, слушал не как богатого клиента, а как специалиста, который знает, о чём говорит.

- Приехали, - обернулся Артём, и его взгляд сразу нашёл Веронику, отсекая остальных как фон. Подошёл, поздоровался и сходу предложил:

- Идёмте, покажу, что уже получилось.

Экскурсия длилась примерно час. Артём вёл их по бесконечным помещениям: панорамная гостиная с видом на изгиб реки, столовая, кухня размером с небольшую квартиру, кабинет с задуманной библиотечной стеной, просторные спальни, зона отдыха с вариациями на любой вкус, даже огромные террасы, где одна застеклённая, а вторая открытая.

Он говорил о технических деталях: о системе вентиляции, о подогреве полов в зимнем саду, об альтернативных источниках электроэнергии в виде солнечных батарей, о прочности перекрытий и ни слова о «семейном гнезде», даже ни одного намёка.

Вероника молчала, делая пометки в планшете. Она была сдержана, профессиональна, но внутри всё клокотало. Этот дом был чистым листом, да, но таким грандиозным, таким безликим в своем совершенстве, что он казался не жильём, а памятником самому Артёму, точнее его амбициям, его успеху.

- Концепцию я представлю через неделю, - сказала она, когда они вернулись в просторный, ещё пустой холл. - Будет три варианта. Обсудим здесь или в моей студии?

- Здесь, - ответил Артём без раздумий. – Проще будет наложить проект на существующую реальность. Привезёшь сюда.

Это прозвучало, как приказ. Сквозь почти вежливую форму проглядывал привычный командный тон.

- Япредставлюздесь, - поправила она, твёрдо и недвусмысленно. - Со своей командой. В удобное для всех нас время, которое согласует мой ассистент.

Их взгляды скрестились как клинки. Прораб и Катя замерли, чувствуя возникшее напряжение, будто бьющее током.

Артём медленно кивнул, признавая её право на этот выпад.

- Как скажешь. Жду.

Вечером того же дня Вероника сидела в уютном ресторанчике с Дмитрием, архитектором, с которым её всё чаще связывали не только рабочие проекты. Дмитрий был для неё отдушиной: талантливый, успешный, с тонким чувством юмора и без тяжёлого багажа в прошлом. С ним было легко и безопасно.

- Итак, ты взялась за проект Волкова, - Дима покачал головой, потягивая вино. – Смело или безрассудно. Он, говорят, жутко сложный заказчик. Железная хватка, всё должно быть идеально и в его понимании идеального.

- Я знаю, - вздохнула Вероника. - Но сумма… Это серьёзная заявка для студии. Если сделаю хорошо, двери в самый высокий сегмент рынка откроются нараспашку. Надо работать на перспективу.

- Если не сойдешь с ума в процессе, - заметил Дима. - Он же твой… бывший. Разве это не адская психологическая пытка?

Вероника помолчала, глядя на игру рубинового вина в бокале.

- Это работа. Я отделяю.

- Сердце - не бизнес-проект, его не разделить и не разложить по статьям бюджета, - мягко сказал Дмитрий. Его рука лежала рядом с её на столе, но не касалась. Он давал ей пространство, и она ценила это.

- У меня нет к нему никаких чувств. Только профессиональный интерес, - сказала она, слишком резко, чтобы это было правдой.

В это время её телефон завибрировал. Сообщение с неизвестного номера. Фото. Старая, потрёпанная обложка эскизного альбома - того самого, который она выбросила в день, когда подписывала бумаги о разводе. В нём были её первые, самые наивные и самые искренние рисунки интерьеров их мечты. Под фото было текстовое сообщение: «Кажется, это твоё. Хранилось не там, где должно».

Без подписи, но она знала, от кого сообщение. Сердце рухнуло куда-то в пятки, а потом взлетело к горлу, сжимая его. Он вытащил это из небытия ту часть её, которую она сама уничтожила.

- Всё в порядке? - спросил Дмитрий, заметив, как она побледнела.

- Да, - она улыбнулась вынужденной, абсолютно неискренней улыбкой. - Коллега прислал смешной мем. Прости, мне надо ответить.

Она нашла в памяти номер Артёма, который, казалось, навсегда стерла, и набрала сообщение, пальцы дрожали: «Вы пересекаете черту. Выбросьте это. И не пытайтесь играть в эти игры».

Ответ пришёл почти мгновенно: «Это не игра. Это артефакт и он имеет ценность. И он будет ждать тебя, когда захочешь его забрать».

Артём не извинялся, не оправдывался. Он констатировал. И этим ставил её перед выбором: признать, что эта часть прошлого для неё ценна, или сделать вид, что ей всё равно, оставив альбом у него. Альбом, как символ её сломанных мечтаний в руках человека, который их и сломал.

- Чёрт! - вырвалось у неё шёпотом.

- Вера? - Дмитрий нахмурился.

- Всё нормально, - она отложила телефон, сделав глубокий вдох.- Просто… сложный клиент напоминает о себе. Давай лучше поговорим о твоём проекте в Сочи.

Однако вечер был безнадёжно испорчен. Призрак прошлого, материализовавшийся в виде потрёпанного альбома, неожиданно превратился в стену, что ещё не материализовалась, но уже наметилась.

Тем временем Артём изучал отчёт, составленный нанятым психологом на основе открытых источников, интервью Вероники и бесед с её старыми знакомыми. Отчёт был сухим, сплошные выжимки: «Период глубокой прострации и потери идентичности после расставания… долгий отказ от профессиональной деятельности… симптомы, схожие с посттравматическим стрессовым расстройством… Постепенная реабилитация через работу, создание бизнеса как акт самоутверждения и построения новых границ… Высокая степень контроля над эмоциями, возможная эмоциональная отгороженность как защитный механизм…»

Он отложил папку, глядя в ночное окно своего кабинета. Сердце, о котором Артём давно забыл, воспринимая его как обычный насос для перекачки крови, неожиданно напомнило о себе болью. Он ощутил боль Вероники, которая отозвалась в его бронированном сейфе эмоций.

Артём представил её, свою сияющую, талантливую Веру, в той пустой квартире, которую они когда-то делили. Представил, как она не встаёт с постели, как выбрасывает альбом, как собирает себя по кусочкам, чтобы стать той, которую он увидел на сцене.

Впервые за эти годы его, Артёма Волкова, сковало чувство, граничащее с ужасом. Не сожаление и не вина, а холодный, рациональный ужас от осознания масштаба разрушений, которые он причинил. Он сжёг мосты, не оглядываясь на то, что осталось на том берегу. А там горел целый мир. Её мир.

Он взял тот самый альбом, лежавший у него на столе. Аккуратно, почти с благоговением открыл его. На первой странице был набросок гостиной. Кривоватый, почти детский. И подпись её почерком, который тогда был другим: «Наш дом, чтобы было много света». Он провёл пальцем по пожелтевшей бумаге.

Игра? Нет. Это была разведка. И он только что получил карту минных полей. Теперь он знал, где лежат самые болезненные воспоминания, в чём её уязвимость. И его задача была не наступать на эти мины, а… осторожно, шаг за шагом, обезвреживать их, показывая, что он видит, что он помнит, что он понимает цену того, что уничтожил.

Но как это сделать, если она смотрит на него как на врага, окопавшегося на её профессиональной территории?

Ответ пришёл сам собой. Через уважение к её правилам - железное, безукоризненное соблюдение всех оговоренных условий. Он должен стать для неё не бывшим мужем, жалующимся на ошибки и бесконечно посыпающим голову пеплом ни черта не стоящих извинений, а идеальным клиентом. Тем самым клиентом, который ценит её работу, её время, её подход и решения. Только так он мог получить пропуск дальше, за профессиональный барьер Веры.

Он отправил ещё одно сообщение, уже с рабочего номера Максима: «Вероника Сергеевна, для презентации концепции в среду будет обеспечено всё необходимое оборудование. Сообщите, пожалуйста, технические требования. Также готовы предоставить транспорт для вас и вашей команды».

Сухо. По-деловому. Без намёков на альбом. Без «ты». По правилам, которые она установила.

Вероника, получив это сообщение дома, уже в одиночестве, откинулась на спинку дивана, смотря в потолок. С одной стороны - психологический удар ниже пояса, с другой - образцово-показательное деловое письмо. Он что, раздвоился? Играл в кошки-мышки, давая ей понять, что мышь - это она?

Нет, с Артёмом всё не так просто. Каждый его шаг был просчитан. Альбом, чтобы всколыхнуть, показать, что он лезет в душу. Деловое письмо, чтобы напомнить: он может быть и таким. И выбор, каким он будет дальше, зависит от неё.

Она закрыла глаза. Её пальцы непроизвольно сжались, будто пытаясь удержать что-то неуловимое - то ли гнев, то ли ту самую старую, глупую надежду, которая, казалось, давно истлела. Их противостояние только началось, а поле боя уже было у неё внутри, и противник знал местность лучше, чем она сама.