Глава 23

Их свадьба прошла в доме, что они построили. Никаких гостей, только они, свидетель Виктор и дама из ЗАГСа.

Тихо, без понтов и журналистов. Это был их день, их решение.

Виктор, выступавший свидетелем, спросил у Артёма перед началом церемонии:

- Ты точно уверен? Последний шанс сбежать.

Артём посмотрел на Веронику, которая в ответ лишь подняла бровь, и сказал:

- Я уже сбегал. Вернулся. Мне пришлось начинать всё с минуса, а даже не с нуля. Я хочу одного, сделать всё, чтоб Вероника была счастлива и не боялась будущего. Никто не застрахован от ошибок, но лично я свой лимит исчерпал.

Свадьбой это можно было назвать только в юридическом смысле. Никаких платьев, фотографов, разве что Виктор несколько раз щёлкнул молодожёнов для истории и тут же переслал им фото

Счастливые лица Вероники и Артёма говорили о многом, что было между ними, но это принадлежало только им двоим.

И только дубовый бокс в библиотеке пополнился двумя новыми документами: свидетельством о браке и их рукописным «допсоглашением». Это было их пространство, и они его защитили так, как считали нужным.

Виктор, понял, что молодожёны хотят остаться одни, поэтому сослался на работу, мол, выбрался всего на несколько часов, и после небольшого застолья уехал. Он увидел главное – его сестра и Артём любят друг друга, понимая с полуслова. Да, они решили так объясниться, пожениться, а кто им судья? Это их жизнь и их правила.

Можно же было устроить образцово показательную свадьбу, а перед этим грандиозное мероприятие – помолвку. Кому это надо? Им – нет, а остальных их жизнь не касается.

Больше того, его поразило желание Артёма не просто защищать Веронику, пока он рядом, но и тогда, если вдруг что-то случится.

Однако мир не собирался оставлять их в покое. Конфликт с Алёной вышел на финишную прямую. Она, понимая, что проигрывает в большой игре за активы, пошла ва-банк. Через подконтрольные ей СМИ была запущена волна публикаций о «сомнительных сделках» Артёма, о «давлении на мелких акционеров», о его «нестабильном личном состоянии», намекая на скоропалительный брак как на попытку укрыть активы. Цель была ясна: сорвать сделку с азиатскими инвесторами, обрушив доверие.

Артём действовал молниеносно и жёстко, потому что Вероника была надёжно прикрыта. Он не стал оправдываться или подавать в суд за клевету. Он обнародовал часть финансовых отчётов Алёны за последние три года, с пометками своего финансового аналитика. Там, где проходили многомиллионные транши от её нынешнего покровителя на её личные счета, а оттуда на счета её проектов, не имевших ничего общего с декларируемой благотворительностью. Информация была выложена не в бульварные издания, а на авторитетный деловой портал.

Эффект был управляемым взрывом.

Покровитель Алёны, человек, крайне дороживший репутацией, оказался в центре скандала о выводе средств.

Артём лично позвонил ему. Разговор был коротким.

- Вы убираете её из игры. Полностью. И я закрываю тему. Ваше имя больше не всплывёт.

- Угрожаете, Волков?

- Констатирую. У вас есть сорок восемь часов. Иначе следующая порция документов уйдёт не только в налоговую, но и всеми вашим партнёрам.

На следующий день юристы Алёны срочно отозвали все иски и претензии. Было объявлено о её «добровольном» выходе из всех бизнес-проектов и отъезде «на длительное лечение» за границу.

Артём и Вероника наблюдали за этим, сидя в кабинете дома. Он отслеживал новости на нескольких мониторах, она читала новости в ленте с мобильного.

- И всё? - спросила она, не отрывая глаз строк в разных интернет-изданиях.

- Всё, - ответил он. - Она больше не игрок. Её спонсор решил, что она слишком дорогое удовольствие.

- Жалко?

Он на секунду задумался.

- Нет. Она была ошибкой. Ошибки исправляют, иногда радикально. Но жалеть тут нечего – она сама выбрала свою судьбу.

Их жизнь вошла в новую колею. Не идеальную, но свою. Работа, спортзал по вечерам, тихие ужины, совместное планирование следующих проектов - теперь уже не только дома, но и её студии, в которую Артём, как партнёр, начал вкладывать ресурсы для масштабирования. Они стали настоящей командой. И именно в этой слаженности, в этом чувстве абсолютного тыла, родилось решение.

Однажды утром за завтраком Вероника отодвинула тарелку с омлетом, который он, к своему удивлению, научился готовить почти идеально.

- Я думаю, нам нужно расширять штат, - сказала она деловым тоном.

- В студии? Я уже говорил, готов выделить…

- Не в студии, - перебила она.- В нашей общей организационной структуре – семье, - подмигнула Вероника, улыбаясь. Она научилась иногда говорить на языке Артёма. - Развитие активов. Нам нужен наследник или наследница. Для оперативного управления в долгосрочной перспективе.

Он замер с кофейной чашкой на полпути ко рту. Он медленно поставил чашку.

- Это… серьёзное предложение.- Вполне. Я изучила риски: мой возраст, здоровье, график работы. Твои генетические предрасположенности. Риски минимизированы. Мы финансово устойчивы. У нас есть надёжная инфраструктура, - она кивнула в сторону дома. - И команда управления, - добавила она, глядя на него. - Если ты не готов, мы можем отложить…

- Нет, - перебил Артём. Его голос был хриплым. Он встал, отошёл к окну, глядя на покрытую инеем реку. Его плечи поднялись и опустились в глубоком вдохе. - Я просто… не думал, что ты… предложишь это первой. Я не был уверен…

- В чём?

- Что ты захочешь. Из-за прошлого. Из-за рисков. Из-за того, что это навсегда свяжет тебя со мной ещё сильнее.

Она подошла к нему, встала рядом.

- Артём, я уже навсегда связана с тобой. Юридически, финансово, да и просто по факту. А любовь не стоит на месте – она меняется, становится сильнее, крепче, глубже. Она прорастает в нас будущим.

Он обернулся.

- Я согласен, - сказал он тихо, очень тихо, а потом добавил:

- Больше, чем согласен. Я… - он искал слово, но оно, как всегда, когда дело касалось чувств, не находилось. Я счастлив, что ты есть на белом свете, что, мне, совершившему… предательство. Да, я осознал, что ошибка это мягко сказано, потому что по собственной дурости я сломал то, что было настоящим. Ты, несмотря на это, позволила мне всё изменить, ты мне поверила и дала шанс. И ты изменила меня. Я… я люблю тебя.