Глава 36 · Штандарт

— Я говорила об этом уже сто раз! Генерал Мерант совсем тронулся умом. Совсем!

Вот это обвинение! У меня перехватывает дух.

Пристраиваюсь к толпе, замираю, почти не дышу — нужно услышать каждое слово, ведь речь идёт о моём господине.

Жадно впиваюсь взглядом в ту, что сказала это, — женщину в изумрудном платье.

Она ослепительна. Дорогая ткань играет зелёными переливами, стоит солнцу выглянуть, а белоснежная шубка ласкает её моложавое лицо.

На этой улице живут сливки общества, почему же они собрались не в модной кофейне, или роскошном ресторане, а прямо на улице? Странно.

Многие стоят со слугами, так что я не слишком выделяюсь. Терзает один вопрос: какова цель этого сборища? Обсудить душевное здоровье генерала? Вряд ли. Но раз уж начали…

— О, Генриетта, душенька, как можно? Он же герой!

К ней обращается миловидная женщина в нежном голубом платье и не менее дорогом меховом манто и шапке на манер «боярки». Она то и дело поглядывает на мужчину рядом — наверное это её супруг. Тон женщины полон смущения и робости, будто ей непросто говорить подобное.

— Пф-ф, герой! — фыркает красотка в изумрудном, складывая руки на груди. — Это было вечность назад, а заслуги его неслыханно раздули. Ну, остановил армию, ну, спас город… Я-то там не была. Вдруг всё это враньё? Стране требуются герои, вот их и придумывают.

Её слова обжигают ледяным презрением. Так цинично, так жестоко!

Мысленно желаю ей отправиться в город, который вот-вот захватит вражеская армия, посмотрела бы как она от них будет своей шубой отбиваться.

— Но из-за его неухоженного, неукрашенного дома наша улица снова проиграет в королевском конкурсе праздничных украшений! — встряхивает воздух полноватая дама с неестественным слоем румян на щеках. — топает ногой для убедительности. — В прошлом году было хоть сносно, а теперь⁈ Флаг Дракеи висит лохмотьями, одним видом пугает! Однозначно он не в себе, раз позволяет такое. И почему это не приравнивают к измене⁈

По толпе прокатывается одобрительный гул. Мужчины переглядываются и кивают.

— А ещё у него во дворе чудовище живёт! Самое настоящее! — вворачивает кто-то ещё. — Я сама видела — демон во плоти, а не пёс!

Нет. Это вы здесь — настоящие чудовища. Мысль обжигает изнутри, и я судорожно выдыхаю, стиснув зубы. Молчи. Ты должна молчать. Здесь слугам не место в таких разговорах.

— Так, может, стоило пойти к нему и поговорить напрямую, что улица участвует в конкурсе? — предлагает та же милая девушка, но вижу, как её супруг сжимает её пальцы в белоснежной перчатке и она замолкает, опустив взгляд.

Её слова не оставляют без едкого комментария.

— А я ходила! Так этот! Слуга генерала отослал меня куда подальше с моими мирными предложениями.

Дий может, уж я-то знаю, он «крепок» на слово.

— Я, как ответственная за украшения, предлагаю написать коллективное письмо королю! — возглашает Генриетта, и в её голосе звучит победоносная нота. — Генерала упрячут в лечебницу, где ему и место. Мой муж вхож в королевский совет, почти приближённое лицо короля. Он сможет ему растолковать положение вещей. А эту его тварь — пристрелить, чтобы духу не было!

У меня сами собой взлетают брови. Шаг назад. Пора уходить, пока не привлекла внимания. Услышала и так более чем достаточно.

— А… а его слуги? — робко вставляет женщина в бежевом, прорываясь сквозь гнусный гул толпы и её сострадание режет слух на фоне всеобщей злобы. — Куда они пойдут?

Моё сердце сжимается.

Дий…верный Дий не переживёт такого удара.

А меня… меня вернут в тот дом, в то рабство.

Замечательно! И всё из-за кучки напудренных кур, помешанных на дурацком конкурсе!

— А что же дом?

— Дом? — отвечает кто-то из толпы. — Приведём в порядок общими силами. А там, глядишь, и новый хозяин найдётся.

Генриетта снова фыркает. Её ослепительная красота в моих глазах мгновенно тускнеет, обнажая уродливую суть.

Я медленно, стараясь не выделяться, обхожу толпу и устремляюсь прочь, на рынок.

Дышу часто-часто, пытаясь переварить этот яд. Как сказать об этом генералу? Он только оправился… Он и так разочарован в этом мире. Нет, сначала к Дию. Вместе придумаем, что делать. Горячка — плохой советчик.

Хорошо, что я это подслушала. Предупреждён — значит вооружён.

Сжимаю пальцы в тугие кулаки и, клокоча безмолвной яростью, добираюсь до рыночной площади.

Покупаю всё на автомате: яблоки, апельсины, конфеты, мясо для жаркого. Глаза разбегаются от изобилия, но мысли — далеко. Только бы не проговориться, только бы не выдать своего ужаса.

И вот, уже выходя, я замечаю маленькую лавку с тканями. И среди модных тканей вижу королевский штандарт. Новый, гордый, алый.

И тут что-то щёлкает у меня внутри.

Ещё не отдавая себе отчёта, я распахиваю дверь лавки.

Последствия? Плевать! Сейчас есть только эта безумная, жгучая идея.