Глава 50 · Его план

Холодная власть над моим телом ослабевает ровно в тот миг, когда карета въезжает на территорию его особняка.

С тех пор как я видела это место в последний раз, оно изменилось до неузнаваемости.

Пафос и показная роскошь бьют по глазам, словно пощёчина.

Один этот фонтан с кричаще — помпезной статуей самого Дэмиана чего стоит!

От утончённой элегантности, царившей здесь при Эвелин, не осталось и следа. Внутри меня всё сжимается в ледяной ком, когда мы входим в дом.

Внушение рассеялось. Но этого нельзя показывать. Пусть думает, что я всё ещё его марионетка. Пусть купается в уверенности своей победы. А у меня будет время, чтобы придумать, как вырваться на свободу.

Мысли о бегстве я гоню прочь, сейчас это не просто глупо, это самоубийство. В доме слишком много глаз и слишком много рук, готовых меня остановить. И тогда мой «новый господин» не станет церемониться.

Мы проходим через холл, и мои глаза режет эта вопиющая безвкусица. Мебель, утопающая в золотой парче, перила лестницы, выкрашенные в ядовито-блестящий цвет. Дэмиан с нескрываемым наслаждением обводит взглядом это уродство, важно выпячивая грудь.

— Как видишь, Эвелин, дом несколько…преобразился. В лучшую сторону, естественно, — произносит он, и в его голосе сквозит прямо-таки физическое самодовольство.

Он заходит в гостиную и разваливается в ближайшем кресле, будто вливаясь в эту обстановку показной роскоши.

Я остаюсь стоять, раз не приказано иное. Изо всех сил стараюсь сохранить стеклянный, ничего не выражающий взгляд, но внутри бушует ураган ярости и страха.

Это нечеловечески трудно.

Все мои мысли там, у горящих руин моего дома. В душе тлеет крошечный, упрямый уголёк надежды: успел ли Дий? Вытащил ли он его из огня? Пока я не увижу его погибшим, не поверю, что пламя может забрать дракона. Того, что сам рождается в огне.

— Нет, так неинтересно, — лениво хмыкает Дэмиан.

Он медленно поднимается из кресла и подходит ко мне вплотную. Его дыхание ледяное. Он снова дует мне в лицо.

Ага. Так, он «размораживает» свою куклу. Поняла.

Я притворно вздрагиваю, медленно хлопаю ресницами, изображая возвращение к жизни, к его жизни.

Глубоко внутри, за этой маской покорности, затаилась и ждёт своего часа холодная, обжигающая ярость.

— Как тебе дом? — заводит он светскую беседу с лицом победителя.

Я не сдерживаюсь. Злость прорывается сквозь трещины в маске.

— Отвратительно. Стащил всё самое блестящее и радуешься? Ты не дракон, а ворона, падкая на всякую мишуру. Или «ворона» — это твоя новая хозяйка? Та, что шиньон хотела сделать из моих волос?

Язвлю намеренно. В голове вертится один вопрос, грызущий меня всё это время: «Зачем я ему? Почему он так отчаянно пытался вернуть меня?»

На дне его карих глаз вспыхивает красноватый огонёк. И неизбежная кара настигает меня мгновенно.

Дэмиан наотмашь бьёт меня по лицу перчаткой, что зажата в его правой руке. Удар хлёсткий, тяжёлый, заставляет отшатнуться. Я не падаю на колени, не корчусь от боли, хоть и чувствую солоноватый привкус крови на языке. Губа разбита. Наоборот, с вызовом слизываю алую каплю.

— Думаешь, можешь говорить мне такое, рабыня? — шипит он, и весь его напускной контроль летит к чертям. Лень сменяется наглой, необузданной яростью.

— Могу. И знаешь что? Ты ничего мне не сделаешь, потому что я тебе нужна. Иначе зачем было затевать всю эту опасную авантюру с Мирандой?

Я стискиваю зубы, готовясь к новому удару. Спасибо Миранде и моему пытливому уму, в её интригах я кое-что поняла.

— Надо же. А ты поумнела, — язвит Дэмиан, но в его голосе лёгкая трещинка. Он подходит ближе, грубо приподнимает мой подбородок пальцами. — Но ответь мне: почему я должен тебе что-то пояснять? Или рассказывать?

Я выдерживаю его тяжёлый взгляд, а потом легко пожимаю плечами, будто речь о пустяке.

— Наверное, потому, что я всё равно унесу этот секрет в могилу. Так почему бы не похвастаться своей властью надо мной? А мне… мне будет сладко узнать, за что ты меня так ненавидишь. Я же любила тебя. Отвернулась ото всех друзей. Предала близких. Вручила своё наследство.

Дэмиан вперяет взгляд в мои глаза, и его зрачки судорожно меняются: то сужаются в драконьи щёлки, то вновь становятся человеческими. Он колеблется. И я понимаю он, и правда ничего не теряет, если расскажет.

Резко отпустив мой подбородок, он отходит к окну, и его лицо искажает маска немой, кипящей злости.

— Твоя бабка, эта старая дракониха, будто что-то чуяла. Понимала, что дурочка-внучка не пойдёт по её стопам, не возьмёт дела в руки, а отдаст всё мужу. И она внесла одно-единственное условие в завещание.

Вот оно что! Я замираю, боясь лишним вздохом спугнуть его откровенность.

— Если ты решишь передать наследство супругу, то он должен поклясться оставить тебя подле себя. Дословно: «пока смерть не разлучит нас».

Я нахмурилась. Значит, даже после развода муж не мог просто выгнать жену из дома — иначе соглашение аннулировалось бы. Но что мешало разведённой женщине уйти?

— И тогда ты откопал этот старый, двусмысленный закон, — достраиваю я мысленно. — Формально я была бы в доме, «при тебе». Мой статус не оговаривался. Я была бы бесправной, но и уйти не могла.

— О, моя милая рабыня. Почему «была»? Ты и есть бесправная мебель в моём доме. А учитывая, что я теперь почти самый богатый дракон в Дракее… — он театрально разводит руками, — я могу заткнуть рот кому угодно!

Внутри всё поддёргивается ледяным морозцем. Я не хочу вкладывать ему мысли в голову, но он озвучивает их сам.

— А рабыня может случайно споткнуться на лестнице… ах, какая неловкость. Но ты не переживай, — его голос становится сладким, ядовитым. — Этот дом ты не покинешь. Тебя похоронят прямо в его подвале. Опять-таки, формально я ничего не нарушу. Всего один вечер, когда мне нужно будет показать, что ты на месте, а дальше… твоя жизнь закончится. Ровно через столько, сколько потребуется мне, чтобы отыграться за твой побег.

Он говорит это с такой леденящей простотой, что я невольно вскидываю брови.

— Может, мне ещё поблагодарить тебя нужно? — вырывается у меня. Сарказм всегда был моей бронёй, и сейчас я не в силах его сдержать.

— Вполне можешь, — усмехается Дэмиан, снова опускаясь в кресло. Потом его голос становится железным. — А теперь встань на колени. Передо мной. Запомни, на ту жалкую жизнь, что тебе отведена, это твоё единственное место.

Мне дико хочется врезать ему прямо между ног. Но показать меня можно и избитую, с переломанными костями. А они мне ещё понадобятся.

Поэтому… придавив горло собственной гордости, я медленно опускаюсь на колени перед ним.

— Умничка! — снисходительно треплет он меня по щеке, будто пса, принёсшего палку. — Знаешь, что самое забавное? Рейган выплатил твой долг. Если бы платёж прошёл, всё пиши пропало. Лорд Деверо и так пишет на меня доносы каждый день, то в тайную канцелярию, то самому королю. И он не упустил бы такой возможности. Но в банке работают купленные мной люди. Они остановили платёж. Заставили его, как они выражаются, «зависнуть».

Я не сдерживаюсь. Прячу лицо в ладонях.

Рейган выплатил мой долг. Он хотел, чтобы я была свободной. Эмоции разрывают сердце, заставляя его истекать кровавой болью.

Дэмиан безжалостно отрывает мои руки от лица, не давая даже перевести дух. Горе, навалившееся бетонной плитой, остаётся невыплаканным.

И он готовит для меня нечто более мерзкое. Расстегнув ремень, он пошло кивает на ширинку.

— Пока ублажи меня. Ты ещё пахнешь живым огнём. А после подвала с крысами будешь уже не той кондиции.

Я стискиваю зубы до хруста. Нет. Этого я не сделаю. Никогда. Пусть лучше сразу отправит к крысам.

Только я собираюсь открыть рот, чтобы хлёстко пройтись по его «достоинству», как дверь резко распахивается с оглушительным грохотом.

На пороге стоит дворецкий, и в его старых глазах плещется настоящий, животный ужас.

— Кто посмел врываться⁈ — рявкает Дэмиан, лихорадочно застёгивая пряжку ремня и вскакивая с кресла.

— Г-господин! Т-т-там… н-на…

Бывший муж резко хватает дворецкого за воротник, ткань хрустит под его пальцами. Меня словно изнутри опаляет волной жара. Так, сильно, что перехватывает дыхание. Жар прокатывается по мне огненным клубком и оседает тяжёлым, тёплым пятном у правой ключицы.

— Дракон! На лужайке! — выпаливает дворецкий.

Я тут же вскакиваю на ноги.

Все бетонные плиты и груды камней, что придавливали меня к земле, разом испаряются, оставляя ошеломляющую лёгкость и безумную, дикую надежду. Я не сомневаюсь. Это Рейган. Он пришёл за мной. Он жив!

Судя по побелевшему лицу Дэмиана, он понимает то же самое.

В два шага преодолев пространство, он хватает меня за руку и грубо тянет за собой. Я упираюсь изо всех сил, но он несоизмеримо сильнее и буквально волочёт меня по полу.

Из гостиной — на лестницу. С лестницы — в лабиринт коридоров.

Оглушительный грохот выбиваемой двери раздаётся где-то за спиной, но Дэмиан ни на миг не останавливается.

Он тащит меня на крышу.