Глава 17

Альбина заходит, улыбаясь как ни в чем не бывало.

И как будто не замечает того, что тут происходит.

— Как ты, дорогая? Я тебе вкусненького принесла. И полезного.

Зверев продолжает сидеть на моей койке, ничуть не тушуясь, не стесняясь.

Мне неловко.

И стыдно.

Я же понимаю, что у подруги были на него определенные виды! Знаю!

И… я сама не собиралась и не собираюсь…

Нет, только не так. Подруге я дорогу переходить точно не буду.

Это подло.

Особенно после того, как она меня спасла.

— Спасибо, я… я нормально. Товарищ генерал, я вам всё рассказала, спасибо за помощь, можете идти.

— Могу идти? Даже так? Нет уж, извини, мне кажется, мы еще не всё обсудили.

— Я не думаю, что там есть еще что обсуждать.

— Есть, Вера, есть.

Черт, он, разумеется, не будет облегчать мне жизнь.

— Извините, я устала, голова кружится. Я бы хотела побыть одна.

— Одна, значит?

— Генерал, — это Альбина подключается, — ты чего такой агрессивный? Не видишь, пациентке нехорошо? Давай, на выход.

— Приказывать мне будете, товарищ майор медицинской службы?

— А если и буду? Тут не ты мной командуешь, а я. Так что… пациентка попросила покоя — давай, на выход.

— Это же не твоя пациентка?

— Ром, ты чего такой упрямый, а? Давай там поговорим.

Я лежу с закрытыми глазами, но чувствую — с койки он встал.

— Ладно, позже продолжим. Я пока займусь делами. Дел тут достаточно, барышни. Сами понимаете. Если мы не хотим, чтобы наша Вера осталась ни с чем…

Ежусь, чувствуя, как мурашки по телу бегут.

Как это всё… не вовремя, неприятно.

Я юридически подкована, конечно, но понимаю, что сейчас у моего мужа в руке главный козырь — его свобода и время. И то, что он может предъявить — мое попадание в рехаб, какие-нибудь липовые заключения специалистов. С него станется. Это мне потом придется доказывать, что я не больна, не зависима, что у меня есть право распоряжаться имуществом, что я не лишена права голоса.

Ох, Вера, Вера… как можно было так вляпаться?

— Вер…

Альбина, проводив Романа, возвращается.

Меня топит стыд.

Всё это неправильно.

Но я не виновата.

Я его не звала, не приглашала. И… Наверное, правильнее было бы отказаться от его помощи.

Но тогда меня точно утопят. Слишком лакомый кусочек то, что мне отец оставил. Слишком.

— Вер, поешь, я бульон принесла, курицу, пюре, овощи…

— Спасибо. Тут… тут нормально кормят.

— Ой, знаю я их нормально. Эти диетические столы, это всё не для тебя. Ты и так…

— Что?

— Худая… Выглядишь неважно, Вер…

— Альбин, у меня ничего нет с ним и не будет.

— Вер, я…

— Он отец моего Ромки.

— Что?

Понимаю, что от подруги скрывать тоже смысла нет.

Ясно же, что Зверев сейчас там, за дверью палаты, всё ей выложит!

И я тут ничего уж поделать не смогу.

— Вер, как же… ты… ты вроде говорила, что его нет.

— А его и не было, Альбин. Не было, понимаешь? Он уехал, обещал вернуться. Но я и не ждала, знаешь… я ведь всё прекрасно соображала. Где он и где я.

— И где же вы были? — голос у подруги немного ироничный. Смотрю на нее, пытаюсь понять, верит ли она мне. Почему-то очень важно, чтобы Альбина мне поверила.

— Я тебе про себя рассказывала, да ты и так в курсе всего. Ты меня видела, руки мои, и всё остальное.

— Но он ведь их тоже видел, если…

— Увидел, когда уже поздно было. Так я была красивая генеральская дочка, за которой можно было приударить. И в перспективе получить поддержку, если генерал в семью примет.

— Что же он, испугался шрамов? Не поверю…

— Я испугалась. Слишком красивый. Слишком много женщин вокруг — я же это понимала. И папа рассказал.

— Что? Что Зверев — бабник?

— Угу… В общем, я его тоже в какой-то степени использовала.

— Как? — Подруга явно удивлена.

— Просто. Очень надо было…

Мне не хочется рассказывать подруге всё. Есть такие вещи, которые всё-таки надо оставить себе. Слишком… интимные, что ли. Поэтому объясняю и рассказываю я очень выборочно.

— Он уехал, я… я поняла, что ребенка жду.

— И, конечно, ему ничего не рассказала?

— А зачем? Он… он для меня был почти случайный. Я ни на что не рассчитывала. Это был мой выбор. А потом… Потом я узнала, что он женился. Зачем лезть в чужую жизнь.

— Да уж, это точно, незачем. — Ее тон не оставляет сомнений. Она думает о том, что я могу помешать ее отношениям с Романом.

— Альбин… я и не собиралась. И сейчас не собираюсь. Мне ничего от него не надо.

— Но про сына ты рассказала.

— Он не дурак, сложил дважды два, всё посчитал. И потом… Ромка на него похож. Особенно сейчас стал.

— Точно… и как я сразу… сразу не поняла.

Альбина стоит у столика, разворачивает то, что принесла.

— Поесть всё-таки тебе надо. Держи… Вот бульон.

— Альбин, давай я откажусь от его помощи, и всё.

— Ага, и твой Коля тебя обдерет как липку. Нет, зачем такие бессмысленные жертвы, Вер…

— Никакие не жертвы, у меня тоже есть знакомые, к которым я могу обратиться. Папины сослуживцы, друзья, в конце концов.

— Вер, давай без самодеятельности, а? Всё нормально, только…

Она молчит. А я… я держу этот несчастный бульон и… хочется плакать. Потому что всё вот так… глупо и несправедливо в этой жизни. И бессмысленно.

Я не хочу портить подруге жизнь.

Я реально не планировала иметь никаких дел с Романом и не планирую, хотя понимаю, при наличии у нас общего сына, сейчас это неизбежно.

— Вер, я его люблю, понимаешь? Впервые за столько лет я… я реально полюбила мужчину. И я хочу быть с ним. И всё остальное, всё, что я говорила и делала… всё это просто… просто ерунда. Я на самом деле очень хочу, чтобы у нас с Романом что-то получилось.

— Поэтому я и не хочу, чтобы он мне помогал, Альбин! Ну… я… мне, наверное, вообще уже пора выйти отсюда. Я нормально себя чувствую. Буду сама себя защищать. В конце концов, буду бороться за себя и свою собственность.

— Рано тебе выходить. Ты пережила стресс, ты дыма наглоталась, тебе еще проверить всё как следует надо, прокапаться хорошо.

— Пока я тут буду капаться, Коля там будет всех убеждать, что со мной нельзя дела иметь, что я неадекватна. Потом мне уже никто не поможет. Нет, Альбин, мне пора.

— Лежи! Я поговорю с главврачом. Хотя бы сутки еще, Вер! И вообще… Роман уже взялся за твое дело, пусть… пусть делает.

— Не надо. Я не хочу.

— Попробуй теперь его переубеди. Да уж…

Она головой качает. Я молчу.

Никогда не чувствовала себя хуже.

Я не хотела и не хочу вставать между Альбиной и Ромой. Мне ничего от него не надо.

Господи… Но я же тоже его люблю…

Всю жизнь.

Только его одного.

И я ведь спокойно отойду в сторону.

Потому что это правильно.

И ему скажу, что он ничего для меня не значит.

И буду страдать дальше.

А что? Я привыкла.

Вот только так сильно в груди жжет… Больно.

И обидно.

Почему всё так?

Почему я всё время должна отдавать то, что нужно мне самой?

Альбина уходит, оставляя телефон, который купила для меня.

Я вбиваю знакомый номер, мне нужно позвонить сыну, но… я боюсь.

Когда-то я сказала сыну, что его отец погиб.

Вправе ли сейчас я говорить ему правду? И стоит ли делать это по телефону?

Я запуталась. И мне страшно…

Мне правда лучше выйти отсюда и разбираться в своей жизни самой, так, как я привыкла.

Только как я выйду, если у меня даже нет нормальной одежды?

Больничный халат и рубашка, и роба из рехаба…

А все вещи в квартире, в которой муж…