Глава 19

Стою у квартиры, глазами хлопаю — ключи не подходят!

Я забрала их у консьержа, специально отдавали, когда еще папа был жив, он иногда забывал. Консьерж еще посмотрел на меня так странно.

Интересно, значит, Коленька уже подсуетился? И что мне делать? Я могу, конечно, вызвать слесаря, чтобы открыли, но у меня ведь нет документов? Так, документы зато есть в квартире, и свидетели, что я там проживаю, поэтому спокойно говорю консьержу:

— Илья Павлович, вызывайте мастера.

— А как же… Ну да… конечно. Я наберу тому, кто менял.

— Это… это Николай сделал? — Задавать такой вопрос неприятно. Не хотелось выносить сор из избы.

Хотя, наверное, поздно я спохватилась, всё уже давно вынесли. Вынесли, как меня отсюда без чувств, чтобы в рехаб отправить.

Секрета же, как я понимаю, из этого не делали, раз Альбина так быстро меня нашла?

Альбина… Подруге, конечно, огромное спасибо, но больше я ее помощью решаю не пользоваться. И помощью Зверева тоже.

Наберу, извинюсь, перед ней. Пусть сама своего мужика от меня как хочет убирает.

Да?

Нет, конечно.

Теперь он не уберется, о сыне узнав.

Никуда не денется.

Но это не значит, что общаться с ним должна я.

Не хочу и не буду.

— Нет, Верочка Егоровна, это не Николай… Генерал тут был, грозный такой! На отца вашего чем-то похож. Решительный… Родственник ваш, что ли? И на Ромку вашего тоже похож…

Родственник…

Нет уж. Не родственник. Никакой он нам не родственник.

Помощник.

За помощь, конечно, спасибо, но…

Почему-то сейчас во мне протест и злость.

Родственник!

Зверев, значит, решил, что я замуж вышла?

Майора мне папа выписал?

Господи, как это смешно!

Какого майора? И почему «выписал»? Что за бред?

Зверев что, не знал моего отца? Не знал, какой он? «Выписал» … Просто цирк!

Да папа никогда бы не стал…

И меня насильно замуж отдавать, и какого-то там майора специально «выписывать» — боже, слово-то какое!

Вообще, замечательное оправдание себе товарищ генерал придумал!

Сказали, что замуж вышла!

Сказали!

Военный, офицер, который слово чести дал, слушает слухи?

Сплетни?

Ну, значит, так хотел вернуться. Что я еще могу сказать?

А я ему всё правильно ответила. Беременность и грудного ребенка не заметить сложно.

А вот навести справки и узнать, что дочь генерала Маресова не замужем и воспитывает малыша одна — не такая уж проблема.

Мог бы вообще моему отцу позвонить!

Ни за что не поверю, что Зверев бы побоялся это сделать. Что у него кишка была бы тонка.

Если бы захотел.

Он не захотел.

А теперь не хочу я.

И чувства мои ничего не значат.

Они… они давно похоронены, чувства эти. И вообще, были ли?

Размышляю, пока сижу на банкетке в холле дома, ожидая слесаря.

— Может, чайку вам, Вера Егоровна? — услужливо предлагает Илья Павлович.

— Спасибо, не откажусь.

— Вот и отлично, у меня еще пирожки домашние, хотите? Моя Аннушка напекла.

— Ой, очень хочу, пирожки у нее замечательные.

Илью Павловича и его жену Анну я знаю давно, они с папой служили, дядя Илья был в папином полку прапорщиком, потом уволили его, под сокращение попал, долго не мог найти работу — отец помог, сначала в фирму его устроил, потом сюда.

У нас в городе вообще много знакомых.

Вот и в госпитале мне неожиданно помогла мамина подруга. Оказалось, что она там давно медсестрой работает.

— Ой, Верочка, мне как сказали, что ты тут, я как смогла, так и прибежала. Что случилось? Пожар, говорят, какой-то был.

— Да, пожар, теть Люд… А вы… вы мне не поможете? Мне бы домой. Чувствую я себя хорошо, зачем место занимать? Я же понимаю, что тут сейчас лишних коек нет…

— Ой, нет, Верунь, совсем нет. Раненых много. Тяжелых много. Но ничего, справляемся. Мальчишки наши встают на ноги, поднимаем, куда деваться? Время такое. Все герои. А ты у доктора спросила? Можно тебе?

Киваю.

Как Альбина ушла, я сразу попросила доктора прийти. Он, конечно, головой покачал.

— Куда спешить, Вера Егоровна? Вы же сами знаете, пожар — не шутки… Отравление дымом…

Про пожар я всё знаю. Всю жизнь почти меченая хожу. И отравление тоже. Но прохлаждаться в госпитале у меня времени нет.

Пока я тут лежу, мой муж там работает над тем, чтобы меня оставить с голой Жозефиной на снегу!

— Подумайте, Вера Егоровна, потом, вы же без одежды, без денег…

— Я постараюсь всё достать, — ответила, потому что решила позвонить еще одной подруге, но тут вовремя пришла тетя Люда.

— Мне бы одежду хоть какую и деньги на такси до дома, я верну.

— Ой, верну! Верочка, брось, ну что ты! Одежду я тебе организую, не переживай, разберемся, насчет «доехать до дома» — машину тоже достанем, поедешь с комфортом.

Всё получилось. Тетя Люда принесла мне что-то свое, обувь, правда, только кроссовки и большие по размеру, зато теплую куртку.

— Я всё верну.

— Не переживай. Главное, дела свои все сделай, чтобы твой козёл получил сполна.

Я рассказала маминой подруге всё, что случилось, как я попала в госпиталь. Да тут и так уже слухи ходили.

Слухи…

Конечно, мне стыдно, что про меня такие слухи по городу ходят.

Дочь генерала Маресова пострадала во время пожара в рехабе.

Ужасно.

И за это мой Николай тоже ответит.

Слесарь приезжает — я как раз успеваю выпить чай.

Илья Павлович объясняет, что к чему. Тот спокойно выдает мне ключ от квартиры.

— Я только товарищу генералу сообщу…

— А можно не надо? Товарищ генерал помог, дальше я сама справлюсь, спасибо.

Бесит! Как же меня это бесит!

— И, да, надеюсь, ключи вы только мне дали? У моего мужа ключей нет?

— Нет, товарищ генерал запретил…

— Ясно, спасибо…

Собираюсь уже пойти к лифту, чтобы подняться, наконец, в квартиру, но притормаживаю.

— Хм… а скажите, пожалуйста, товарищ генерал взял ключ?

Слесарь хлопает глазами.

— Так точно, взял, то есть, ну… я ему отдал ключ, конечно, естественно, а как же?

Естественно! А как же!

Интересное кино.

То есть генерал Зверев может теперь запросто попасть в мою квартиру?

Интересно девки пляшут!

Ладно…

Посмотрим, хватит ли у генерала смелости сюда прийти!

Ее хватает.

Это я понимаю, отмокая в ванне, когда ко мне заходит беспардонный генерал.