Глава 22

Утро моей новой жизни.

Да, у меня ощущение, что за эту ночь я стала другой.

Я словно новый мир познала.

Мир чувственной страсти, по которому меня провел Роман. Мир совершенно необыкновенный. Тот, к которому я не привыкла совсем. Тот, которого в моей жизни и не было.

Что же я с мужем-то делала все эти годы?

Да, тогда, когда замуж вышла, мне казалось — он любит. Он поможет мне оттаять, поможет справиться с собой, с моими страхами, с моими комплексами.

Всё вышло с точностью до наоборот.

Страхов и комплексов только больше стало.

А секс, постель, всё, что связано с интимным, просто ушло, растворилось.

Мне казалось, что мне это совсем не нужно.

Да, я убедила себя в этом.

Вернее, убедил, конечно, муж, как-то так ненавязчиво и спокойно. Мол, да что ты, без этого люди живут, да и зачем оно нам в нашем возрасте — о, боги, он так начал лет с тридцати говорить! Самый расцвет, самый пик сексуальности у женщины!

Хотя сейчас мне кажется, что самый пик — вот он. Только наступил.

И Рома показал мне, как это бывает.

Как это может быть.

Всегда.

— Ты же понимаешь, красивая, это всё теперь. Насовсем. Навсегда.

Я зарываюсь лицом в его грудь.

— Не надо…

— Что? Почему?

— Я… я боюсь таких слов.

— Боишься?

Киваю.

Я реально боюсь.

Всегда, навсегда, никогда… Какие-то они… обманные. Чаще всего, как мне кажется, наступает финал, когда кто-то говорит «навсегда».

— Не хочу, правда… давай не будем.

— Нет, погоди, маленькая. Давай… давай поговорим. Почему?

Головой качаю.

— Не хочу, пожалуйста. Давай не сейчас… Сейчас мне так хорошо…

Потягиваюсь, приникаю, прижимаюсь…

Между ног так приятно тянет, саднит, там влажно. Хотя мы с Ромой сходили в душ. Не просто в душ — сидели в ванне с пеной, наслаждаясь.

И мне было совсем не страшно.

Я не думала о шрамах.

Я думала о нем.

О нас.

О том, как мне хотелось бы повторить.

Еще и еще…

И в ванне мы повторили.

— Не могу тобой насытиться. Сам от себя хренею, красивая. Никогда у меня такого не было.

— А много было? — задала вопрос, который задавать не следует, конечно, но он меня мучил.

— Не надо, любимая моя. Не надо… сколько бы ни было. В прошлом всё. Теперь ты одна.

Одна.

А Альбина?

Я не спросила.

Не стала.

Не хочу.

Больно.

Потому что подруга, потому что я ее люблю, потому что не раз и не два она меня выручала, потому что она верная. Хорошая она, что говорить.

Хорошая.

Но, как говорят, в любви и на войне все средства хороши…

Вот я и стала подлой.

Никогда не думала, что будет так.

Но вот…

Не хочу об этом. Не сейчас.

Лежим, наслаждаясь послевкусием страсти.

Дышу его кожей. Его мужским запахом. Терпким таким. Острым. Сильным.

Окутывает меня, обволакивает.

Защищает от всего вокруг.

— Ром… расскажи, как ты жил эти годы. Как генералом стал? Ты… ты ведь такой молодой для генерала…

— Не самый молодой. Соболь мой раньше звание получил. Но с Соболем всё ясно. Он машина.

— Соболь? Я ведь помню… ты тогда рассказывал. Девушка у него еще была, да?

— Девушка погибла тогда. А потом оказалось — жива и здорова. Сейчас она нашлась. Еще и детей у них двое.

— Так бывает? Что значит, погибла? — Я в шоке, честно говоря.

— Там долгая история. Расскажу. Я вот, кстати, так до конца и не верил, что погибла. А Сашка… Сашка — однолюб. Двадцать лет один.

— Так бывает?

— Бывает. Знаешь… я ведь тоже. Я все эти годы тебя вспоминал.

— Вспоминал?

Он кивает. Притягивает меня ближе… Чувствую, как целует в макушку и в висок, вдыхает мой аромат.

— Да, женат был. Первый раз тогда… как раз узнал, что ты… Смешно. — Он действительно усмехается. — Я ведь… от злости! Решил, раз ты не дождалась, то…Нет бы мне, дураку, реально вернуться. Проверить всё. Выяснить. Поговорить. Даже если бы ты реально замужем была. Просто… поговорить. Черт…

— Что теперь говорить, Ром. Всё случилось, как случилось.

— Да… увы… Первый брак такой был, нелепый, случайный. Нет, она хорошая была. Правда. Только вот…

— Что?

— Я был не хороший.

— Ты… изменял?

— Не в изменах дело. Не всегда дело в изменах. Я первой-то и не изменял, просто… Поехали мы в гарнизон. Я служил, всего себя отдавал. Казалось, это правильно. Сейчас понимаю — да просто чувств не было. Не спешил домой после отбоя. То есть после конца рабочего дня. Оставался в казармах, с солдатиками что-то там придумывал, обучал, отрабатывал. Вечно сверхурочно. Как-то раз вернулся — а ее нет. Просто нет. И записка — уехала к маме, на развод подам.

— Вот так, просто?

— Да, понимаешь, еще гарнизон такой был. Север. Ничего. Даже банального дома культуры там не было, чтобы сходить. Ни танцев, ничего. Что она там видела в четырех стенах? Ни работы толком. Ну, в общем… Сам я виноват, хоть особо вины не чувствую. Даже не знаю, где она сейчас, что с ней. Вроде вышла за гражданского на родине у себя. Надеюсь, счастлива.

Прижимаюсь к нему. Притираюсь. Хорошо мне. И хочется, чтобы говорил, говорил… пусть даже и о женах.

Я не ревную.

— Перед второй вот, стыдно… Реально.

— А там что? Измена была?

— Да. Ничего, что я рассказываю?

— Рассказывай, чтобы я знала, чего бояться…

— Глупенькая…

Он переворачивается, нависая надо мной. Смотрит пристально, внимательно. Разглядывает, сканируя.

— Тебе не надо ничего бояться.

— Да?

— Да, — отвечает серьезно. — Я твой, Вер. Я весь твой. Я…

Целует. Нежно, мягко, словно дарит себе мои губы. А мне — себя.

Мне кажется, он хотел сказать, что любит меня.

Но почему-то не сказал…

— Расскажи дальше, — тихо шепчу, когда он ложится обратно, снова меня на себя притягивая.

— Что дальше? Дальше брак с молоденькой девочкой. Познакомились мы на каком-то вечере. Она, что ли, воспитательницей была в детском саду… Милая, нежная, правильная. Девственница, знаешь. Это меня, наверное, и поразило. И я решил, что жениться — правильно.

— Правильно?

— Ну да. Я же ее… Я просто нахрапом взял. Юная, милая, симпатичная, красивая даже. И правильная. Идеальная офицерская жена. Дом сделала уютным, натащила каких-то пледов, нашила подушек, картиночки, сама вышивки делала. Кастрюльки, тарелочки. Краснела, когда денег просила на хозяйство. А я офигевал, говорил, в смысле? Я же тебе всё отдаю, трать как хочешь. Стеснялась. Она и в постели долго стеснялась, а я…

— Изменил?

Он кивает.

— Глупо. Просто… ну, не любил я ее. А она разводиться не хотела, плакала, говорила, что всё простит, что это не важно. Знаешь, что сказала — если тебе как мужчине нужно… Черт… Мне реально было стыдно. И я ей тогда сам объяснил, что ничего прощать и терпеть она не обязана. И если мужику нужно где-то на стороне, он должен как мужик и поступать. Честно. Развестись. И идти искать себе удовольствия.

— Ты знаешь, где она сейчас?

— Знаю. Вышла потом замуж за лейтенанта. Он сейчас, наверное, уже полковник. Живут хорошо, трое детей. Она счастлива, я надеюсь.

Зверев меня прижимает к себе, а я чувствую укол ревности.

Почему не я была на месте этой жены? И той, первой?

Меня бы не испугал гарнизон пустой.

Мне было бы важно, чтобы он приходил домой.

И я бы тоже могла уют в квартире создать. Легко. Это я тоже умею.

И ждала бы его. И встречала. И… детей бы еще родила.

Я ведь хотела!

Я хотела троих как минимум.

Ромка старший и еще девочка и мальчик. Или две девочки. Да даже двух парней еще.

Было бы у моего генерала мужское царство.

— О чем ты думаешь, красивая?

— О том, какой была бы тебе женой.

— Самой лучшей была бы. Самой-самой…

— А… про третью расскажешь?

— Про Риту?...

Я сразу чувствую, как всё меняется. Его голос, тональность, его поза.

Выдыхает…

— Черт… курить бросил, а так иногда…

— Может, тебе кофе сварить?

— Пойдем вместе, сварим? Хотя вставать не хочется. Так хорошо с тобой…

— Пойдем… тебе нужно…

— Что нужно? Уходить? Гонишь уже?

— Нет, что вы, товарищ генерал. Не гоню. Наоборот.

— Что?

— Хочу, чтобы остался.

Навсегда.

Я не произношу. Но думаю так. И чувствую.

Да, я не люблю этих слов.

Их было слишком мало в моей жизни. Настоящих. Тех, которые не приносят боль.

Не навсегда изувеченная, а навсегда любимая.

Не навсегда брошенная, а всегда желанная.

Поднимаюсь, хочу халатик накинуть.

— Погоди… покажись мне.

— Ром…

— Не надо, не прячься. Ты… ты даже не представляешь, какая ты…

— Очень даже представляю. — Смущаюсь, даже краснею, хотя понимаю — Рома не шрамы мои, не отпечатки языков огня на теле разглядывает.

Он разглядывает меня. Свою женщину. Любимую женщину.

— Ты невероятная. Ты…

Он встает рядом. Обнимает, прижимая… У меня мурашки по телу. Острые такие. Колющие.

— Замерзла?

— Нет, просто… не привыкла.

— Привыкай.

Вот так. Одно слово.

Привыкай.

— А если привыкну, Роман Яковлевич?

— Я сделаю всё, чтобы привыкла, Вера Егоровна. Всё, слышишь?

Говорит, и целует. Жадно.

И, кажется, мы опять не пойдем пить кофе…