Глава 14 · Элеонора

Матвей снился мне всю ночь. А на утро просыпаюсь от странного ощущения. В воздухе будто все еще витает его присутствие. Рука инстинктивно тянется к противоположному краю кровати, но находит лишь холодную больничную простыню. Пустота. Такая же глубокая и бездонная, как в тот день, когда я ушла от него.

Глаза еще закрыты, а я уже чувствую эту знакомую тяжесть в груди. Как будто кто-то снова вынул из меня все внутренности, оставив лишь ноющую пустоту. Открываю глаза: белый потолок, капельница, тикающий монитор…

Все стандартно.

Теперь это моя новая реальность.

Кладу ладонь на живот. Держись, малыш. Мы справимся. Но все же…

Почему? Этот вопрос преследует меня с того самого дня, когда Матвей заявил мне, что Галя беременна от него. Почему мое сердце такое глупое, почему оно продолжает биться чаще при одном воспоминании о бывшем муже? Почему оно не хочет забыть человека, который так легко променял нашу семью на одну ночь с моей же сестрой?

В палату заходят медсестра и незнакомый врач. Их приход прерывает мои мысли. Они приветливо улыбаются, спрашивают о самочувствии, проверяют показатели. А я чувствую себя так, будто меня бросили в океан посреди пустыни. Чувствую себя ужасно одинокой, несмотря на присутствие людей.

– Скажите, а когда придет мой доктор? Матвей Вадимович? – слышу свой собственный голос, и он кажется мне таким жалким.

Боже, зачем я это спрашиваю? Будто бы с нетерпением жду его прихода. Это не так. Но вопрос сам по себе срывается с языка.

Медсестра смотрит на меня с легкой жалостью.

– Доктор отдыхает, милочка. Он итак с вами всю ночь провозился, не робот ведь.

Киваю, делая вид, что приняла ответ женщины.

Да, конечно. Всю ночь провозился. Исполнял свой долг. Просто так вышло, совпало, не более. Я запрещаю себе думать, что в его прикосновениях и манипуляциях была хоть капля чего-то большего. Не хочу снова становиться той наивной дурочкой, которая верит в сказки.

Вечером приходит Слава. С пакетом фруктов и букетом роз. Его забота должна согревать, а я чувствую лишь душащую неловкость.

– Как ты? Пораньше с работы ушел, чтобы в пробку не попасть и скорее к тебе, – выдает он, тяжело дыша, словно не на машине ко мне приехал, а бежал через весь город.

Смотрю на его добрые глаза и ненавижу себя. Почему? Почему я ничего не чувствую к человеку, который готов на все ради меня? Он делает для меня все, а я… Такая пустая.

– Спасибо, Слав. Все хорошо. Мне уже лучше, – придаю голосу легкость, чтобы Слава меньше за меня переживал.

– Я рад. Скорее бы всё это закончилось. А вообще что врачи говорят? Есть новости? – Слава садится рядом.

– Пока ничего. Наблюдают, – тяжело вздыхаю, понимая странную вещь: я как будто бы не слишком спешу домой. Хотя какой это дом, так, всего лишь временное убежище. Больничные стены тоже не радуют, но здесь мне почему-то комфортнее. И тут же ловлю себя на подлой, предательской мысли, от которой становится стыдно – потому что здесь Матвей. Потому что здесь я могу его видеть, слышать его голос, дышать одним воздухом. Так глупо и наивно, но я не могу с этим ничего поделать.

– Эль, я переночую здесь с тобой, – огорошивает меня Слава, и я первые несколько секунд пытаюсь вникнуть в его слова.

И почему-то начинаю злиться. Не просто раздражаться, а по-настоящему злиться.

– Нет, Слав, не надо, прошу. Здесь неудобно. А тебе завтра на работу, – стараюсь говорить спокойно, чтобы не позволить эмоциям вырваться наружу.

– Ничего, я здесь нужнее, – друг упорно стоит на своем. Смесь раздражения и досады пытается вырваться наружу.

– Слав, – говорю уже натужно, чувствуя, как сжимаются кулаки. – Пожалуйста, не надо. Ты итак сделал для меня слишком много.

Злость нарастает, горячая волна подступает к горлу. Ну почему все мужчины такие упертые?! Один переспал с моей сестрой, другой давит на меня своей заботой, не желая слушать, что мне на самом деле нужно.

– Эля… – Слава берет меня за руку. Смотрит так, будто бы в любви хочет признаться. Боже, нет, нет, только не это. Не сейчас. Не здесь.

– Ты ещё не поняла, да?

– Слава пожалуйста, не надо. Умоляю. Не говори ничего, – голос дрожит, и я очень надеюсь, что Слава не произнесет вслух то, что задумал. Потому что… Иначе это изменит все. И явно не в лучшую сторону.

Слава, кажется, понимает. Опускает взгляд, отпускает мою ладонь. Его глаза еще секунду назад сияли надеждой, а теперь резко потухли. И мне становится больно. Черт, я не хотела его обидеть. Я просто… Не могу принять то, чего не чувствую. Как он не понимает?

– Прости, не буду, – тихо говорит друг и меняет тему.

Мы говорим о работе, о погоде, о каких-то бытовых мелочах, но напряжение между нами висит тяжелым одеялом. Совесть начинает грызть меня: может, я была слишком груба? Он ведь хотел как лучше.

Когда Слава наконец уходит, я не выдерживаю и вздыхаю с облегчением. И сразу же ненавижу себя за этот вздох. Лежу в тишине, слушаю, как за окном проезжают машины и думаю о том, как все сложно.

А на следующее утро меня будит резкий стук двери. Открываю глаза и меня словно током ударяет. Передо мной стоит Матвей. Не выспавшийся, с темными кругами под глазами, но такой настоящий, что сердце готово выпрыгнуть из груди.

– Надо поговорить.