Глава 12

Был небольшой затор на перекрестке. Ремонтировали полосу, дорогу в этом месте сузили, приходилось огибать. А время пробочное, машин много. Марина стояла в хвосте, уже раз зажегся зеленый, а ее ряд даже не тронулся с места.

Обычно это раздражало, но сейчас у нее было предновогоднее настроение. Просто смотрела на праздничную иллюминацию, слушала музыку и покачивала головой в такт. За последние несколько месяцев было несколько приятных событий.

Ну, во-первых, она наконец-то машину сменила. А еще они с Дашей перебрались в свою квартиру. Марина обновила все: остекление, коммуникации, сантехнику, мебель, там теперь было уютно и красиво. И штаб-квартира девчонок теперь была у нее.

А во-вторых… Марина усмехнулась, пряча нос в ладонях.

Девочки как-то зашли к ней на работу в административный блок. И попались на глаза Денису Захаровичу. Тот вроде шел мимо, а тут аж притормозил, задержался, стал расспрашивать обеих. А после сам предложил им прямо сейчас начинать работать в "Ангаре". Выразил готовность предоставить все условия и взять обеих в штат, чтобы пошел стаж.

За пять лет, что они вместе работали, шеф, конечно, заматерел в делах, но все равно казался Марине мальчишкой. Вроде тридцать пять лет, а по нему и не скажешь. И, кстати, она сразу заметила, что Денису Захаровичу понравилась Ольга. К чести шефа сказать, держался он корректно, ничего лишнего себе не позволял.

Марина, конечно, бдительно присматривала, но в секреты девчонок не лезла, не хотелось излишнего контролирования. Даша и так делилась с ней всем, что происходило в ее жизни. А пока это так, волноваться не о чем, беспокоиться надо начинать, когда у дочери появятся тайны от нее.

Их отношения… Даша сразу стала называть ее мамой. Искренне, без всякой хитрости или желания выслужиться. Они просто идеально совпали. Может быть, оттого что Марине всегда втайне хотелось иметь дочь. Но даже не это.

У нее с сыном никогда не было такого единства. Тут много факторов. И разные характеры, и то, что «мужчины с Марса, а женщины с Венеры». Не последнюю роль сыграло сугубо самцовое воспитание со стороны Богдана. Сын Володя всегда был дорогим и любимым, но она подспудно ощущала дистанцию. Потому что он мужчина, и он рано или поздно будет принадлежать другой женщине, которую полюбит.

Женщины гордятся сыновьями, сыновья — это сила. Но дочь — это другое. Дочь — это сердце. Со временем взрослая дочь становится для матери сестрой и подругой.

Это было лирическое отступление.

Ну а вообще, на носу Новый год. И в честь праздника Денис Захарович передал необычный подарок для девчонок: пригласительные на Новогодние праздники в один из крутых клубов. И отдельно для нее. Еще и заверил подкашливая:

— Вы не волнуйтесь, Марина Сергеевна, я, кхм, присмотрю, чтобы все было в порядке.

Ну если так.

Светофор сменился снова. Зажегся зеленый, в этот раз ее ряд тронулся и пошел. Сначала медленно, потом быстрее, впереди три машины, оставалось всего ничего, и она минует это сужение, а дальше…

Случайный взгляд в сторону, и ее буквально прошибло холодом.

На встречной полосе, второй ряд.

Ей показалось, что там был Богдан. Автомобиль быстро пронесся мимо, она не успела рассмотреть толком, даже не была уверена, что это он. Но ее накрыло дежавю.

Совсем как тогда, пять лет назад.

Идиотское чувство. Руки затряслись, под ложечкой свернулся холодный ком. Надо ехать, сзади сигналили, она с трудом заставила себя собраться. Миновала перекресток, но ехать дальше в таком состоянии — никак.

Впереди был дорогой магазин, а там новогодняя распродажа, она свернула туда.

Хотелось пройтись в толпе, сбросить негатив. Накупить подарков всем. Ну и да, раз у нее пригласительный в крутой клуб, то нужно прикупить себе что-то новое. Купила. И себе, и Даше. И гору подарков для всех. Марина всегда любила делать подарки, настроение как-то само собой исправилось.

На выходе из магазина была толпа, тесно, а у нее в руках эти бесчисленные пакеты. Она быстро шла, опустив голову, и с ходу впечаталась в какого-то мужчину. К счастью, он вовремя придержал ее под локоть, но пакеты рассыпались.

— Ох, извините, какая я неловкая, — пробормотала Марина и вскинула на него взгляд.

— Ничего, — проговорил мужчина.

Он был лет сорока пяти, крепкий, худощавый. Из тех, что не производят впечатление качков, но его силу можно было ощутить, даже просто стоя рядом. Темные волосы, необычные глаза, стальные с черной каймой по краю радужки. И голос, низкий, стальные интонации.

Марина немного смутилась.

— Я помогу вам, — проговорил он снова и стал собирать ее пакеты.

Она наконец очнулась, кинулась подбирать.

— Простите еще раз. Совсем рассеянная сегодня.

— Пустяки, — мужчина скользнул взглядом по ее волосам, на одну долгую секунду задержался на лице и сказал: — На улице скользко, я провожу вас.

***

Он помог ей донести пакеты до машины и ушел.

Странное было состояние. Даже немного жаль, что они с этим незнакомцем больше никогда не встретятся. В конце концов, Марина заставила себя встряхнуться, нужно было ехать домой, она и так задержалась.

Дома ее ждала Даша, как увидела подарки и новые шмоточки, обрадовалась как ребенок. Кинулась ее обнимать:

— Спасибо, мама!

И сразу побежала к Оле, показывать и хвастаться, а Марина ушла в кухню, заварила себе чаю и встала у окна. Смотрела сквозь свое отражение в темному и неосознанно улыбалась, вспоминая детали. Тот мужчина. В ее окружении не было никого, подобного ему. Он был какой-то стальной, несгибаемый.

Хотя к чему все это? Глупость какая.

Она пожала плечами, ополоснула водой пустую кружку и поставила на место. А потом приготовила вкусный ужин, занялась делами. Это постепенно забылось.

***

Там, на светофоре, где сужение.

Богдан мог поклясться, что видел бывшую жену. Он не отреагировал сразу, а потом было поздно, ее машина уже исчезла в потоке. Он остановился метров через сто пятьдесят у автобусной остановки. Плевать, что там знак. Замер, глядя перед собой.

Это точно была она, Марина.

Его стало накрывать. Как будто кислотой плеснуло в груди. Ощущение накатывало, постепенно усиливаясь, под конец он уже стучал ладонями по рулю и ругался матом. Потом застыл, запустив обе руки в волосы, и закрыл глаза.

Не ожидал, что будет так ярко.

Спустя некоторое время завел двигатель и поехал дальше.

Он вернулся два дня назад. Чтобы застать здесь картину довольно странную.

То, что Вика переселилась в загородный дом, было ожидаемо. Но что там же теперь живет Никита, ее бездельник-брат, и у них постоянные тусовки, не понравилось. Он промолчал.

Но Богдан уже не был тем, кого тесть мог бы поманить морковкой. За эти пять лет, занимаясь бизнесом там, он сам неплохо поднялся на этом. Теперь его возможности практически сравнялись с возможностями Дмитрия Ярцева. Однако не афишировал это, молча наблюдал.

Насчет его фирмы тесть не соврал, действительно были финансовые вливания и рост. Все так. Обманули его в другом. Вика. Как будто он не понимал, что происходит.

В последнее время она его на дух не переносила, когда звонил, говорила через нос. А тут внезапно стала к нему липнуть. Все эти разговоры о том, как ей нравится работать, и внезапный интерес к его сыну.

Злой саркастический смех кипел внутри. Что ж Ярцевы так вцепились в его фирму, как будто своих бабок не хватает?! Тошно было осознавать, что его оплетают какой-то паутиной.

Однако и тут пока что смотрел на все молча. Выжидал.

Послезавтра должен был прилететь сын, тогда будет полный расклад.

***

Когда Богдан вернулся, в доме тестя опять был полный аншлаг. Несколько машин, похоже, опять друзья Никиты. Его тошнило от этого шума, он Богдан поднялся в дом. В холл вышла Вика, за руку держала дочь.

— Ой, ты приехал? — попытка изобразить радость. — Почему так долго?

— Была пробка, — глухо обронил он.

— Да? — жена капризно поджала губы и наклонилась к ребенку. — Никуш, поздоровайся с папой.

Вероника подбежала к нему, он поднял ее на руки и прошел с ней вместе внутрь, пока малышка взахлеб рассказывала ему что-то про деда Мороза. Пришлось еще высидеть ужин, потом еще укладывать дочку спать, потому что она хотела, чтобы папа.

Наконец Вероника уснула, а он еще стоял у окна, заложив руки в карманы.

Дочь Богдан любил, но то ли в сердце как-то атрофировалось что-то, то ли он просто потерял способность что-либо чувствовать.

А сегодня увидел бывшую жену и его пробило. До сих не мог избавиться от этого ощущения.

— Богдан, ты идешь спать? — позвала Вика.

— Давай без меня, — сказал он. — Мне нужно еще поработать.

— Богдан! Сколько можно?!

Он не дослушал, ушел в кабинет.

А завтра собирался выйти на Самохина.

На следующий день с утра пораньше Богдан зашел к себе на фирму. Он еще в первый день заметил, что в офисе изменилось многое. Удовольствия это ему не доставляло, он хмуро наблюдал за всем, молча выслушивал доклады. Отвыкли тут от него, поглядывали странно, слегка настороженно держались. Из старых сотрудников, с кем он начинал, многих уже не было. И в кабинете теперь стояла другая мебель, вычурная и бабская, явно подобранная на Викин вкус.

Наверное, можно было бы наплевать и уступить фирму, при его теперешних возможностях ему не было нужды держаться за нее. Но это было его детище. Он сам поднимал здесь все с нуля. И потому пусть выкусят, отдавать он ничего не собирался.

Окончательное решение пока зрело, он еще не решил, как поступит, выслушивая людей, оценивал ситуацию. Однако под внешним и первоочередным крылось нечто более важное, а внутри отстукивал время невидимый таймер. В какой-то момент как будто щелкнул тумблер, он просто интуитивно почувствовал — все.

Оттуда он направился к Самохину, но прежде созвонился. Тот сделал вид, что рад его видеть.

— Какими судьбами к нам, Богдан Дмитриевич? Проходи, садись. Я уж думал, ты решил там осесть.

— Здравствуй, Владислав Всеволодович, — проговорил Богдан и уселся в предложенное кресло. — Да вот, решил посмотреть, как тут без меня.

— Хах! — усмехнулся Самохин, взглянув на него искоса. — Нормально тут.

И стал перечислять все обо всех, только не то, что Богдана интересовало. Но спрашивать напрямую о бывшей жене не хотел, как будто какой-то блок вставал в душе. Он молча слушал, все больше ощущая досаду. И тут Самохин сам сказал:

— Видел недавно Марину.

Его как будто иглой прошило. Богдан повел плечом и сместился в кресле.

— Да? — произнес ровно, слишком пристально смотрел на него Самохин.

— Выглядит хорошо, помолодела.

Богдан мучительно сглотнул. Вопрос о том, есть ли у нее кто-то, вертелся на языке, но он удержался. А Самохин выждал паузу и выдал:

— Она у Проничева Дениса замом. Знаешь такого?

Пришлось медленно выдохнуть, Богдан прищурился.

— Дениса? Это Захара Проничева сын?

— Аге, его. Он тестя твоего сосед.

Все это вызывало глухое раздражение, но Богдан скучно произнес:

— Я его там не видел.

— Да, Захар там почти не бывает, — сказал Самохин с какой-то странной интонацией. — А вот в «Ангаре» у сына — часто.

И уставился на него.

Чувство, что злость лавой начинает подступать к горлу. Богдан мысленно выругался матом. Это сейчас был намек? Мгновенно перевернулось в душе все, самые дерьмовые мысли в голову полезли. Он просто понял, что все, сейчас его разорвет.

Встал с места.

— Ладно, Владислав Всеволодович. Ты извини, задержаться не могу, дел полно. Бывай.

— Ага, давай. Заходи почаще, — вслед ему проговорил Самойлов. — Ты сюда как, с концами?

— Посмотрим, — бросил он.

И вышел. Нужно было постоять на воздухе, выдохнуть все это.

Здравый смысл говорил Богдану, что он не должен был реагировать. Самохин просто кинул подъёбку, а он с полпинка завелся. Знал же, какой интриган Владислав свет Всеволодович, любитель, блядь, мутить воду.

Сказать себе это было проще. На деле горевшее кислотой нутро не желало успокоиться. Теперь его неудержимо тянуло по-мужски пообщаться с Захаром Проничевым и выяснить все. Потому что оброненная однажды Проничевым фраза: «Рискуешь потерять все», уже обретала другой смысл.

Пять лет прошло, казалось бы, надо отпустить. А ему было не все равно. Не все равно, мать его.

Мужчина оттянул галстук, вытащил сигареты и подкурил. Стоял потом, вдыхая горечь, щурился. Дерьмо, кипевшее в крови, постепенно улеглось, оставив тошное послевкусие. Он взглянул на недокуренную сигарету и выбросил в урну, а после пошел к машине.

И нет, он не собирался доставлять Самохину такого удовольствия. Пусть не думает, что его можно дергать за ниточки, с ним этот номер не пройдет.

Сейчас Богдан уже полностью владел собой.

Надо было уезжать оттуда, и без того долго торчал здесь на холоде. Он так и сделал.

Но все же не смог отказать себе в одном, поехал-таки к «Ангару». Нет, не вошел, сидел в машине на парковке. Сам не знал, чего там ждал. Потом уехал.

День был испорчен.

На следующий день ранним рейсом прилетел сын Владимир.

Он стал крупнее, возмужал, но глядя на него, Богдан уже не узнавал его прежнего. В характере сына многое изменилось.

Зато в Ярцевском доме, где все они собрались, стало теперь еще шумнее. Сын мгновенно сдружился с Викой и ее братцем Никитой, те не отлипали от него просто. Богдану это не нравилась, в конце концов, видя, что поговорить нормально не удастся, решил уехать к себе.

Вика тут же встала на дыбы.

— Зачем? Тут лучше условия, Веронике удобнее!

— Вика, — предупреждающе понизил голос Богдан.

— Не хочу, ты поезжай, я останусь!

Он почувствовал, что сейчас сорвется, его давно уже раздражало все. Вмешался Дмитрий Ярцев.

— Слушайся мужа, дочь, — проговорил с кривой усмешкой.

— Но папа! Я хочу с ребятами!

— Собирайся, — глухо рыкнул Богдан, достала она его.

Потом повернулся к сыну:

— Что намерен делать?

— Я? — легкомысленно пожал плечами тот. — Думаю отдохнуть несколько дней. У нас с Никитой планы. А после Нового года посмотрим.

— Ладно, увидимся позже, — обронил Богдан и ушел.

Не нравилось все это ему. Разговор предстоял серьезный, но пока что все пришлось отложить.

***

У Марины сегодня было дел полно. Готовились к распродаже, подбивали отчет, выкатывали новое программное обеспечение. Теперь у «Ангара» было собственное приложение.

Освободилась впритык, а вечером еще отвозить девчонок в клуб.

Дома была суета, Даша с Олей бегали, сушили волосы, причесывались, двадцать раз что-то перемерили. В конце концов, выбрались.