Глава 24

Ночью, когда все случилось, Вика была не в себе. Напугана так, что не могла мыслить внятно. И главное, рядом с ней постоянно торчал Богдан. Контролировал, давил на психику.

А утром Богдану позвонили, и он резко сорвался куда-то, а ее запер.

Запер, как собаку!

Вика была не выспавшаяся и злая. Но зато она наконец осталась одна, теперь можно было осмыслить все и попытаться найти выход из того дерьма, в котором она оказалась. Но где такое счастье?! Вероника проснулась и раздражала ее ужасно. А у нее не было даже возможности сбагрить ее няне. Ее, блядь, заперли в четырех стенах!

Теперь она вынуждена была заниматься ребенком сама. Но ничего, Вика нашла выход — дала ей гаджет. Ребенок уткнулся в телефон и перестал приставать к ней. Теперь можно было некоторое время побыть в тишине и обдумать.

Хреново дела. Она не ожидала, что все так вскроется, нелепо и быстро. И главное, что все стрелки переведут на нее. Ее просто поимели как дуру. Все!

А отец… Ох, тут злость ее просто душила. Стоило вспомнить, через что ей пришлось пройти, унижение, ужас, бородачей этих, которых она боялась до усрачки. Вику снова начинало трясти.

Мог бы и позаботиться о своей дочери, отец ведь. Но нет!

Нашел время становиться в позу! Что такого она сделала?! Подумаешь, сходила не к тем людям. Ничего с ним не случилось! Это у нее теперь проблемы!

И да, проблемы надвигались. Вике совсем не улыбалось уезжать куда-то. Но если ничего не предпринять…

И тут у нее в голове щелкнуло.

А почему она должна страдать одна?

Но ей нужен был телефон. Забрать его у дочери будет непросто, та снова начнет капризничать.

— Ника, дай-ка телефон маме, — подсела она к ребенку.

Ноль реакции. Дочь увлеченно тыкала что-то на экране. Твою ж мать! Вика мысленно выругалась, но идея пришла. Она включила телевизор, стала щелкать по каналам. Нашла наконец какие-то дурацкие мультики, к счастью, ребенок отвлекся. Она смогла-таки забрать телефон и тут же рванула в кухню.

Сейчас. Ее трясло от нервности, живот от голода подвело. Но это терпит. Прежде она набрала номер Ксении Иварцевой. Сидела и грызла обломанный ноготь, ждала, пока та ответит.

Долго шли гудки, долго! Вика вся извелась. Но вот наконец Ксения ответила:

— Да, Викуш. Как у тебя дела?

Голос у подруги был такой спокойный и довольный жизнью, что Вику просто взбесило. Конечно, ей то что, это же не она встряла по полной!

— Послушай, ты!.. — начала она.

— И тебе привет, дорогая.

— Не передергивай! — рявкнула в трубку Вика. — Ты что, не понимаешь?!

— Прости, но я не понимаю, к чему такой тон?

Обиженку будет изображать?

— Ксюша, не прикидывайся, — прошипела она. — Ты втравила меня в это дело!

— Я?! Не надо с больной головы на здоровую перекладывать.

— А мне похуй, поняла!

— Подожди… Ты что, все-таки пошла туда?

— Да, блядь!

— Я же говорила, что это серьезные люди и ничего не делают даром.

Да! Теперь Вика и сама это знала! Ее снова залило изнутри тем холодным липким страхом. Как тогда, когда тот мерзкий бородатый тип сунул ей сверток с наркотой и цедил: «Принесешь деньги. Учти, опоздаешь, процент возрастет. Стоимость этого принесешь тоже. И учти, где-нибудь что-то пикнешь, пожалеешь, что родилась на свет».

Протест взвивался свечой. Почему ей одной должно быть плохо?!

А Ксения продолжала менторским тоном:

— Надеюсь, ты не упоминала мое имя? Я же тебя предупреждала, что у тебя из-за этого могут быть проблемы.

Проблемы?! Проблемы, нахуй?!

— А мне плевать! — завизжала Вика. — Ты меня в это дело втянула, ты меня и отмазывай. Иначе я скажу, что это была ты! Поняла, подруга?! Так что поторопись.

И сбросила вызов.

***

Ксения так и осела на диване с телефоном в руке.

Ну почему? Почему все должно оборачиваться так хреново?! Она уже сто раз прокляла себя, что влезла. А эта идиотка Вика… Слов не было цензурных, одни матерные! Зачем вообще надо было связываться с этой дурой?! Она же как обезьяна с гранатой! Невозможно предсказать, что в следующую минуту вытворит.

Надо было срочно что-то делать.

***

Марина к тому моменту уже уехала из клиники. Ее увез начбез Дмитрия Ярцева. Кажется, его звали Виталий Алексеевич. Кошмар какой-то, Марина все время забывала его имя. Неудобно перед мужиком, но у нее нервы расходились.

И да, все от нервов. Потому что вовсе незачем сейчас думать, как тот тип на нее смотрел. Она дернула плечом и отвернулась к окну.

Выдохнула и проговорила:

— Виталий Алексеевич, отвезите потом нас с Дашей домой. Ей нужно к сессии готовиться. А мне… У меня тоже много дел.

Мужчина кивнул.

— Хорошо, Марина Сергеевна, Дмитрий Александрович распорядился. Но вы ничего не ели с утра, как позавтракаете, я отвезу вас.

Надо же, какая забота. Это и злило, и одновременно трогало что-то в душе.

Она снова уткнулась в окно, но тут зазвонил ее телефон. Марина взглянула на экран, звонил сын. Владимир.

Марина приняла вызов. В ее состоянии точно надо было отвлечься от дурных мыслей.

— Да, сын, слушаю тебя, — проговорила, глядя в окно.

— Мам, я хотел увидеться. Вы… ты дома?

Надо же, какая настойчивость, сын рвется к ним уже несколько дней.

И все было бы замечательно и понятно, если бы не одно «но».

По сути, это Марина понимала «задним умом», сын лет с четырнадцати уже относился к ней, как… в общем, не воспринимал всерьез. Для него номером один был отец. Ну конечно. Богдан толкал бизнес, достигал, обеспечивал, а она была так, придаток, нечто маловажное и само собой разумеющееся.

Но это было ясно сейчас, а тогда было просто дико больно, что сын поддержал отца, а не ее. Но все логично. Ибо есть бизнес, и ничего личного. Трудно сказать, понимал ли Вовка в тот момент до конца, что вместе с отцом обобрал ее. Видимо, нет, потому что вывалил ей кучу претензий. Как же. Она ведь развелась с отцом и потребовала раздел имущества. Для него она тогда была чуть ли не врагом. Плохая мать, которая мешает отцу устроить все «как лучше».

Как лучше кому?

Всегда поражалась Вовкиному незамутненному эгоизму, его практичности, способности отбрасывать ненужное. Вроде ж никогда не воспитывала в нем такое. Сейчас об этом сожалеть уже поздно, вышло как вышло. Но пусть никто не скажет, что Вовик забыл о маме, он же потом присылал ей открытки один-два раза в год.

Зато он замечательно дружил с новой папиной женой. Да что уж, он жил там!

Марина прекрасно понимала, что не явись она в дом Ярцевых на Новый год из-за Даши, сын бы о ней и не вспомнил. Или вспомнил. Но это уже не важно.

Это с мужем можно развестись, а дети всегда останутся твоими, и ты будешь любить их, хочешь этого или не хочешь. Владимир ее сын.

— Нет, я не дома, — ответила она.

— А вечером вы будете? — Вовик, похоже, слегка сник, потому что тон изменился.

Сейчас он наконец четко обозначил, что хочет видеть не только ее. А, может, и не столько. Но у Марины не было ни желания, ни душевных сил копаться в его эмоциях.

— Да, вечером будем. Вероятно. Я не могу точно сказать.

— Тогда я вечером приду, ладно? Я, — Вовка замялся. — Хочу извиниться.

— Хорошо, приходи вечером, если хочешь.

Разговор иссяк. Сомнительно, что Даша после всего вообще захочет его видеть. И да, очень кстати, что Глеб Покровский предложил устроить перевод в Питер.

Стоило вспомнить, и ей снова захотелось туда поехать. Вдохнуть воздух свободы.

Однако они приехали, а Марина и не заметила. Начбез позвонил, им открыли ворота.

***

В больницу Андрей помчался сразу, как только узнал, что брат попал в аварию. Да, у них всегда были непростые отношения, но сейчас на задний план отошло все. У него горело в душе. Ругался про себя, костерил его, но…

Но когда вошел в палату, оказалось, что все не так уж плохо.

Дмитрий уже сидел на койке, махнул ему одной рукой, другая подвязана.

— Пришел? Рад видеть тебя!

Андрей почему-то все это время переживал, сейчас выдохнул с облегчением.

— Как ты? — спросил, подходя ближе.

Дмитрий криво усмехнулся:

— Жить буду. Машина, правда, в хлам, да и черт с ней.

Потом уже другим тоном проговорил:

— Садись, раз пришел.

Прищурился, отвернувшись к окну, потом перевел на него взгляд и выдал:

— Я намерен избавиться от отцовского дома.

Вышло резко и неприятно, как удар, Андрей невольно напрягся. Для него это был не просто дом, знаковая собственность, там прошло его детство. И вот сейчас этот монстр блядский хочет… Дмитрий все это время смотрел ему в глаза и вдруг произнес:

— Собираюсь оформить дарственную на тебя. Что скажешь?

— Я?.. — Андрей невольно сглотнул.

— Ты.

Кривая улыбка братца стала еще шире, потом он отряхнул простыню и, глядя куда-то в окно, проговорил:

— Я хочу уехать отсюда.

— Ты…

«С ней?» — рвался вопрос.

Но какой смысл спрашивать?! Андрея опять повело от злости, что брат не оставлял ему ни шанса, пер танком! А Дмитрий вдруг взглянул на него как-то очень горячо и отчаянно. Как приговоренный, у которого появился шанс получить свободу.

Хотелось заорать: «Еще ничего не окончено!», но Андрей стиснул зубы и кивнул. А Дмитрий резко подался вперед.

— Хорошо! А сейчас помоги встать.

В палате немедленно возник врач.

— Дмитрий Александрович, вам лучше остаться. Швы могут разойтись.

Но где там.

— Ерунда, — отмахнулся. — Подлатали и хватит!

И да, Андрей уже знал, что этого носорога уже ничего не остановит.

— Поможешь? — повторил тот.

Он помог Дмитрию встать, и так вдвоем они выбрались из палаты. А там бледный Никита, телохранители.

— Отец, как ты? — кинулся к нему.

Дмитрий усмехнулся:

— Нормально. Жить буду.

И двинулся дальше. Андрей дошел с ним до машины и в сердцах бросил:

— Тебе лежать надо!

Тот только хмыкнул.

— Обязательно. Но это после, — и дверь захлопнул.

Ему теперь надо было как можно скорее оказаться дома.

***

Богдан в больницу опоздал, тесть уже уехал. Не было смысла там торчать, он развернулся и поехал к себе. А по дороге звонок. Вика, голос истеричный:

— Богдан, ты где?!

Он сразу напрягся.

— Что случилось?

— Нет. Просто приезжай поскорее.

Ничего не понял, но здорово. И да, он погнал домой еще быстрее.

На самом деле, все было просто.

С того момента, как Вика позвонила Иварцевой, времени прошло совсем немного. А по ощущениям — вечность. И результата никакого. Ей и так было страшно, а еще ожидание, отягчающие обстоятельства, у нее сдали нервы, Вика металась по кухне, проклиная все на свете. И ничего она не собиралась анализировать, копаться в своих ошибках. Ей просто было все пох***.

Ксения, тварь! Бросила ее. Подставила и бросила. А время уходит.

Надо было что-то делать, как-то обезопасить себя. В конце концов! Что угодно, но только не уезжать в какую-то глушь с Богданом. Она терпеть его не могла с недавних пор.

И тут взгляд упал в окно.

Ей показалось, что внизу перед домом два кавказца. Она обмерла. Сразу осела на пол и затряслась, ее бросило в холодный пот, ужас накатил липкой волной. Бежать! Уехать! Срочно!

Когда Богдан приехал домой, она повисла на нем:

— Богдан, миленький, я так люблю тебя! Только увези меня отсюда!

Богдан так и застыл, но тут в кухню вышел ребенок. Он стряхнул с себя Вику и обронил:

— Собирайся.

А сам уставился в окно. Он еще собирался выяснить кое-что.

Вот не зря Марине казалось, что все в этом доме специально тянут время. Не зря!

Пока подавали не то поздний завтрак, не то ранний обед, пока их с Дашей мариновали за столом со всеми этими великосветскими переменами блюд, Дмитрий Ярцев успел объявиться.

Прихрамывал, рука перевязана, ссадины на лице, но вполне себе бодрый. Увидел ее, осклабился хищной улыбкой. Ей еще подумалось — он же на обезболивающих, а туда же, хорохорится. Сам себя в гроб загонит, ну и пусть. Вот почему это ее злило, кто бы сказал, ей же должно быть все равно.

И да, именно потому она хотела сейчас же уйти из столовой. Но он успел раньше:

— Марина Сергеевна, задержитесь ненадолго.

Потом повернулся к Даше:

— Мне нужно поговорить с твоей мамой. Ты не против?

В воздухе как-то сразу заискрило.

Даша посмотрела на нее, повела плечом и сказала:

— Я подожду в комнате.

Марина медленно выдохнула отворачиваясь. Что ж это такое, предатели кругом. А он подошел ближе. Слишком ярко ощущалось. Жар его тела, давящая грубоватая властность, даже так, когда он только с больничной койки. Просто в нем было слишком много от зверя. И этот зверь сейчас смотрел на нее, взгляд ощущался кожей.

— О чем ты хотел говорить? — резко повернулась она, потому что привыкла встречать опасность лицом.

Мужчина качнул головой и шагнул еще ближе.

— О нас.

Марина уже готова была бросить ему в лицо, что нет никаких «нас», и быть не может. Но он сказал первым:

— Просто подумай об этом.

И замер, глядя ей в глаза, а на дне зрачков опять этот жар, заставляющий ее реагировать. Потом очень медленно поднял здоровую руку и коснулся прядки ее волос, чуть прикрыл глаза и по-звериному втянул в себя воздух. Вот же!.. Она хотела смахнуть его руку и отдернуться.

— Я избавился от того дома, что тебе так не нравился. Он больше не мой.

«А чей?» — чуть не сорвалось у нее, но он так насмешливо вскинул бровь, что Марина просто развернулась и ушла.

***

Они с Дашей все-таки уехали. Наконец-то.

Марина молча смотрела в окно. Не было у нее комментариев. Просто не было. А вечером к ним еще собирался наведаться Вовка!

Кто бы сказал, почему у нее все валилось из рук? И хорошо, что Даша тактично не задавала вопросов, она бы все равно не смогла сказать, что с ней. Но до вечера было далеко, в конце концов, намучившись со всем этим, Марина решила позвонить сестре. Ей просто надо было выговориться.

Сима ответила сразу:

— Привет! Как твоя Санта-Барбара?

— Иди ты, — буркнула Марина, потом сказала: — Надо встретиться.

— Не вопрос, приезжай ко мне.

— Нет, я бы хотела на нейтральной территории.

— О. Ну я же на вахте, бабушкой работаю.

— А это ничего, — Марине вдруг пришла в голову идея. — Давай встретимся и пойдем куда-нибудь.

— Ага, на детскую площадку, гулять! — фыркнула Сима.

— Да! — Марина обрадовалась, это было отличное решение.

Но стоило только ей выйти из квартиры, рядом сразу возник начбез Виталий. Марина была в шоке, когда узнала, что, ее везде будут сопровождать. И Дашу тоже. Вот как тут было не вызвериться мысленно на одного нахального доминирующего черта. Однако она не могла не признать. То, что рядом с Дашей будут надежные люди — хорошо.

А начбез уверял спокойным тоном:

— Не волнуйтесь, Марина Сергеевна. Это высококлассные профессионалы, они постоянно будут находиться рядом, но вы не ощутите их присутствия.

Ну, если так.

И вот сейчас она гуляла с Симой на детской площадке и невольно озиралась по сторонам. Но действительно, никого подозрительного рядом не наблюдалось. Марина вздохнула свободнее. Только рано расслабилась.

— Ну? Что ты хотела обсудить? — спросила Сима. — Я же вижу, у тебя прямо искрит.

Ох… Марина пригнулась, отряхивая пальто. Потом взяла и выложила сестре все. И уставилась на нее, ожидая, что та что-то умное посоветует. А та…

— Так и сказал? — расплылась в предвкушающей улыбке.

Ничего не оставалось, только кивнуть.

— Но он тебе нравится, — утвердительно произнесла Сима. — Иначе ты бы не стала спрашивать моего мнения.

— Ты вообще за кого?! — вспыхнула Марина.

— Я за тебя.

Сестра смотрела на нее, глаза хитро блестели. Марина выдохнула и потерла лицо.

— Ты понимаешь, что он тесть моего бывшего мужа? Это же вообще за гранью. Нонсенс.

— Чего?! — Сима вытаращилась на нее. — Да, блин! Если бы у меня была такая возможность! Хах! Я бы не упустила ее ни за что! Просто прикинь на минуточку, стать говнюку, бросившему тебя, тещей! Это я скажу…

И затряслась от смеха:

— Ой, я представляю его рожу! Твой Богдан просто сдохнет!

Новости всегда распространяются быстро. Особенно, если ты лицо заинтересованное, и держишь руку на пульсе.

А Богдан был заинтересован.

И о том, что Дмитрий Ярцев внезапно решил отписать шикарный отцовский дом Андрею, узнал одним в тот же день. Первая мысль была — откупился. Сначала, конечно, здорово заело, Богдан тоже имел некоторые планы на этот загородный дом. Собственность в таком месте — символ принадлежности к элите. Ёпта! Он вовсе не отказался бы получить эту знаковую собственность в свое распоряжение.

Однако Богдан понимал, что делал. Просто иногда приходится выжидать и чем-то жертвовать, чтобы потом получить больше.

Когда братья Ярцевы схлестнулись из-за Марины, он отошел в сторону. Лезть между ними было глупо, к чему бороться с двумя противниками, если можно подождать, пока один утопит другого.

И вот теперь Дмитрий просто высадил Андрея. Богдану это было только на руку. Андрей был серьезным соперником, сам он мог с ним и не справиться, учитывая интерес к нему Марины. А так все произошло само собой, практически без усилий с его стороны. Но.

Он подтолкнул Марину мыслить в верном направлении. Посеял в ней сомнения, когда сказал про Андрея: «Для него ты просто трофей. Он делает это только для того, чтобы…». Недосказанность сделала свое дело. Дальше Марина уже додумывала сама, и все сработало.

Теперь из соперников остался только Дмитрий Ярцев, и вот с ним Богдан собирался потягаться. Понимал, что высадить Димона будет очень непросто. Но у него тут было преимущество.

Богдан хорошо знал свою бывшую жену, а Димон — нет.

Да, за эти пять лет Богдан не так часто думал о ней. Но были другие, мужские воспоминания, тайные, о которых не рассказывают даже самому себе. Эти воспоминания приходили к нему часто. Ощущения… Иногда во сне, всегда на грани. Эти ощущения оставались горячими и яркими, как возращение молодости. Как будто над ними не властно время.

Неважно, все это была лирика.

Усилием воли он задвинул ощущения вглубь. Не время.

Сейчас нужна была правильная стратегия. Кое-какие мысли имелись, и надо было еще как-то решить вопрос с Викой.

В конце концов, он потер глаза и набрал сына.

Тот ответил довольно скоро:

— Да, отец.

Богдан медленно выдохнул и спросил:

— Чем занят?

— Ничем особенным, — голос у Владимира был слегка усталый, но интонации неожиданно жесткие. — Вечером собираюсь навестить мать.

— Навестить мать? — протянул Богдан.

— Да, я договорился.

— Угу, это хорошо. Постарайся наладить с ней отношения. Потом расскажешь, как прошло.

— Хорошо, я понял.

— И еще.

Но в этот момент в трубке послышались голоса. Это немного напрягло.

— Ты с кем-то говоришь?

— К чему сейчас эти вопросы, папа? — спросил сын, но все же сказал, пусть и не очень охотно: — Да, у меня Никита в машине. Он собирается начать работать, мы как раз обсуждали это.

Богдан считал, что избалованного Ярцевского отпрыска давно уже следовало приложить мордой об стол. Но вслух проговорил:

— Это правильно. Уже решил, куда пойдет?

— Пока нет, но мысли есть.

— Пусть обратится от моего имени к Самохину Владиславу Всеволодовичу.

Это тоже вышло кстати, ему ничего не стоит, а Ярцев будет обязан ему еще больше. Сейчас нужно было просчитывать все.

— Ладно, свяжись со мной после, когда от матери вернешься, — напомнил он сыну.

Потом подумал и все-таки добавил напоследок:

— Возможно, придется пересмотреть кое-что по активам фирмы. Но об этом позже.

Все, он узнал что хотел. Разговор можно было сворачивать.

Богдан прошел в гостиную, а там маленькая дочка устроила бардак, кругом игрушки, некуда ступить. Увидела его, тут же повисла на ноге:

— Папа, поиграешь со мной?

Он погладил дочь по головке и сказал:

— Обязательно, но позже, у папы сейчас много дел.

Сухо кивнул няне и прошел в спальню к Вике. А там еще хуже. Полный разгром, вещи везде, все разбросано как попало. Он поморщился, глядя на дикий беспорядок, и сказал Вике:

— Можешь не торопиться. Мы задержимся немного.

— Задержимся? — у нее мелькнул страх в глазах, однако она кивнула.

— И прибери здесь, а то негде, блядь, присесть, — он показал жестом на заваленную кровать и вышел.

Теперь он ждал вечера, чтобы узнать у сына, как все пройдет.

***

После разговора с сестрой Марина поехала домой. Раздрая в душе было не меньше, и все же она немного успокоилась. По дороге зашла в несколько магазинов, купила еды. Хотела приготовить что-то вкусное, все-таки сына в гости ждет.

На самом деле, просто хотела отвлечься.

Около восьми вечера позвонил Вовка:

— Мама, я подъехал. Откроешь?

У нее внезапно заколотилась сердце, но она спокойно проговорила:

— Да, конечно, — и продиктовала ему код от домофона.

Через минуту лифт пошел.

Одновременно с этим послышался тихий щелчок, с которым закрылась межкомнатная дверь. Даша ушла к себе.

Марина предполагала, что так и будет. Она не стала делать тайны из того, что Владимир собирался зайти вечером. Дети взрослые, сами решат. А как бы случайно сталкивать их, хитрить, ловчить — Марина сама терпеть не могла подобные сюрпризы.

Сейчас она только оглянулась в сторону гостиной, нервно вытерла чистым полотенцем руки и пошла к входной двери. Звонок раздался, как раз когда она вышла в прихожую. И ведь ждала, была морально готова, а все равно вздрогнула.

Отперла дверь и натянула на лицо нейтральную улыбку.

Сын Вовка стоял на пороге.

Да какой он Вовка? Это уже Владимир. Рослый мужик, прикинутый и упакованный. Слегка небритый, крепкий, развитый. Сила из него так хлещет. Когда он уехал в неполные восемнадцать, был еще дрищем. Вырос без нее.

Всего секунду длилась неловкая пауза.

— Здравствуй, мама, — проговорил он наконец и протянул ей цветы и коробку дорогих конфет.

— Спасибо, — Марина отмерла, улыбнулась чуть шире. — Проходи.

Он кивнул и шагнул в ее дом, огляделся молча.

Неловкость никуда не исчезла, она так и осталась висеть плотным облаком. Но Марина уже направилась в сторону кухни, нужно было поставить в воду махровые белые тюльпаны, что он принес. А ему показала в сторону гостиной и спросила не оборачиваясь:

— Как добрался?

— Хорошо. Город пустой, выходные.

— Да, — ответила она из кухни. — Представляю, какие будут пробки, когда выходные закончатся.

Хороший нейтральный разговор, с таким же успехом можно было говорить о погоде. Зато есть видимость общения и пауза заполнена. Неожиданно осознать, что ей с сыном после стольких лет, в общем-то, и поговорить не о чем. А о чем еще? Упреки? Да ну. Марина не собиралась ворошить прошлое. Что было то было. Ушло.

— Как у тебя дела? — спросила, вернувшись с вазой и открытой коробкой конфет.

Владимир устроился на диване, кивнул:

— Хорошо.

— Чем намерен заниматься?

Она накрывала на стол, выставляла приборы, еду, эти хлопоты были кстати. Не нужно смотреть друг другу в глаза.

— Мама…

И тишина. Вдруг такая ощутимая, вязкая и острая одновременно. Как клейкая нить, дернувшая ее в прошлое.

Она взглянула на него, а Вова, видимо, хотел сказать что-то, но в последний момент передумал и отвел взгляд. Показал на ее портрет, висевший на стене, тот самый, на котором она была изображена со спины вполоборота, и прокашлялся:

— Это… интересная работа. Необычно.

— Да, — Марина улыбнулась искренне. — Это работа Прохора Лядова, одного известного художника.

И тут сын выдал:

— Ты очень красивая. Отец видел?

Нить оборвалась.

— Твоему отцу здесь появляться незачем, — проговорила Марина. — У него другая семья, и уже давно. Я думаю, ты в курсе, сын, так что это был неуместный вопрос.

И добавила уже другим тоном:

— Ну что же ты, угощайся.

Владимир потянулся было к вилке, но медленно отвел руку.

— Мама, мы не могли бы… — начал неуверенно.

— Что, сынок?

— Я не знаю. Не могли бы… как раньше?

— Быть семьей? — Марина усмехнулась.

Высох тот колодец, в который можно было плевать когда-то, сгорел мост. Но она сказала просто:

— Ты был и остаешься моим сыном, Вова. И можешь навещать меня, если захочешь.

Опять повисла неловкая пауза. Владимир выглядел подавленным, механически перебирал пальцами по столу, наконец поднял на нее глаза.

— Прости, я… — замялся, но все же выдавил: — Я хотел извиниться за то недоразумение. Даша дома?

А Марина промолчала. Просто смотрела на него.

Кажется, понял.

— Ладно, я пойду, — проговорил сын поднимаясь. — Передай, что мне жаль.

— Угу, — она улыбнулась уголками губ.

Уже в прихожей Вовка обернулся.

— Я буду приходить еще, ты не против?

— Я? — Марина пожала плечами. — Нет, конечно.

Он шумно выдохнул, глянул куда-то ей за спину и вышел.

Марина закрыла за ним дверь, а после вернулась в гостиную, сменила приборы, поправила салфетки и позвала:

— Выходи, дочь, он ушел. Будем ужинать и пить чай с конфетами. Конфетки, кстати, хорошие.

***

Ну вот, казалось бы, на сегодня и все.

Сумасшедший день, наполненный событиями, можно было считать оконченным. Марина уже собралась пойти в душ, а потом залезть в постель с каким-нибудь романом про измену.

Но оказалось, что это еще не все.