Глава 25

Телефонный звонок.

Марина невольно вздрогнула. Кто? Вроде никто не должен был звонить ей в такое время. Неужели опять что-то?! С опаской глянула на экран…

Ну конечно!

Там высвечивался контакт Дмитрия Ярцева.

Она видела этот номер всего второй раз, а уже прекрасно запомнила! Почему-то совершенно по-дурацки заколотилось сердце, как будто она рада этому. Вот еще! Сигнал шел и шел, а ей хотелось рявкнуть: «Ты на часы смотришь вообще?!». Или… Она сама уже не знала.

Наконец она приняла вызов.

— Да, — постаралась не выдать эмоций, которых в ней вызывал этот тип.

— Марина, — низкий хрипловатый голос. — Выгляни в окно.

И? Она вышла в кухню и посмотрела вниз.

Он стоял там под фонарем.

В ярком конусе света его было видно особенно хорошо. На улице, между прочим, снежок и морозец, ветерок кружил поземку. А этот тип опять без шапки, пальто просто накинуто на плечи, пиджак нараспашку, рука подвязана. Смотрел наверх в ее окно, и Марина могла поклясться, что он улыбался.

Она с досады хлопнула ладонью по подоконнику. Вот идиот. Простудится же!

И тут помахал ей здоровой рукой.

Она просто не выдержала. Схватила пальто с вешалки, ключи, сунула ноги в сапоги и вылетела за дверь. Потом ждала лифт и злилась, что он медленно ползет. Наконец выскочила на улицу и, сердито топая, направилась к нему.

— Совсем с ума сошел? — выпалила. — Простудишься же!

Мужчина только улыбнулся шире. И они снова на одно долгое мгновение зависли, глядя друг на друга. Весь этот двор, его люди, стоявшие неподалеку, машины, все как-то отдалилось. Остался только его взгляд, горящий изнутри, какой-то звериный, но до странности ласковый, завораживающий. Налетел порыв ветра, внезапно стало холодно, Марина вздрогнула.

Он резко притянул ее к себе здоровой рукой, прижал, уткнув в свою грудь, и завернул в свое пальто.

— Ты!.. — она попыталась возмутиться.

— Тихо-тихо, — проурчал мужчина. — Вот так, укройся, а то замерзнешь.

Он держал ее крепко, но бережно. Наверное, это было противоестественно, но ей вдруг стало так тепло и комфортно, что не хотелось даже дергаться.

— Все, Марин, — рокотом отдался его голос в груди. — Я дарственную на отцовский дом на Андрюху оформил. Недавно закончили.

Хотелось спросить: зачем ты мне это говоришь? Но он сказал первым:

— Хочешь, махнем в Питер на Рождество? А? — и заглянул ей в лицо. — Тебе же там нравится? И Дашу возьмем. Или куда еще? Куда ты хочешь, Марина?

— Прекрати! — буркнула она. — Я хочу, чтобы ты немедленно поехал домой. Холодно же!

Он тихо засмеялся, грудная клетка дрогнула, на миг прижал к себе крепче, потом выпустил:

— Беги в дом, — мотнул головой.

И она пошла на ватных ногах, чувствуя себя так странно, а он еще вслед ей выдал:

— Обещай подумать.

Как Марина влетела в подъезд, сама не помнила. Потом ехала в лифте, таращилась в стену, пытаясь собрать мозги в кучку. Вошла в квартиру, а там Даша:

— Мама, куда ты ходила?

Марина застыла, как будто ее застукали с поличным, качнула головой:

— Никуда.

— Все хорошо? — Даша смотрела на нее.

— Ага, — пробормотала она кивнув. — Все хорошо. Давай спать.

Сидела потом в темноте на постели, все никак не могла понять свои ощущения. Она же взрослая женщина, откуда это все? Как будто ей снова двадцать. Ужас.

***

Богдан ждал звонка от сына с некоторым напряжением, от этого многое зависело. Он предупредил Вовку, чтобы тот позвонил сразу, как только от матери выйдет. Однако время шло, Владимир не звонил. Богдан выждал еще немного, потом сам набрал его.

— Как дела, сын? — спросил так, словно не имел никакой заинтересованности.

— Нормально, папа.

Тон у сына был ровный, но немного минорный.

Некоторое время висело молчание, непохоже, чтобы Вовка спешил делиться с ним впечатлениями. Богдан не выдержал первым, ему нужно было знать точно.

— Ты был у матери?

— Был.

Сухо, коротко. Однако. Что ж, пусть так. Он медленно вдохнул и решил высказать идею, которую уже некоторое время вынашивал.

— Возможно, в интересах дела нам придется переписать часть акций фирмы на мать. Временно, с правом выкупа.

Сказал это и теперь ждал.

— Не думаю, что она возьмет, — неохотно обронил сын.

— Не понял?

А Вовка повторил с непонятной интонацией:

— Я не думаю, что мать захочет что-то принять.

В первый момент Богдан здорово разозлился, потом жестко проговорил:

— Я разберусь.

Повисло громкое молчание. В этом молчании была какая-то недосказанность, протест со стороны сына. Досадное чувство. Надо было еще выяснить, чем этот протест вызван. Богдан не мог упустить контроль и инициативу. Последнее слово должно остаться не за ним.

Поэтому он сказал уже спокойнее:

— Ты сейчас к Никите?

С того момента, как приехал, Владимир жил в доме Ярцевых, благо там места было полно, а у Никиты целый флигель с отдельным входом. Они с Никитой сдружились, Богдан и хотел, чтобы сын сдружился с Ярцевским наследником. Думал, пригодится на будущее. Сейчас ситуация несколько изменилась.

— Да, — выдохнул Владимир, немного помедлив. — И нет. Сегодня он ночует в другом месте. А завтра видно будет. Наверное, переберется в другой отцовский дом. Там, конечно, совсем не то. Но…

Богдану этот финт с дарением был как серпом по яйцам. То, что Дмитрий Ярцев резко вздумал отписать дом единокровному брату и тем самым вывел из наследства детей, воспринималось как личная потеря. Досадно было дико, что эта знаковая собственность уплыла к Андрею. Неприятный момент.

— А ты? — спросил он.

В принципе, можно было позвать сына к себе, но здесь Вика. Богдан сразу отмел эту мысль.

***

Владимир всегда был заточен на успех. Привык быть рациональным и отбрасывать лишние эмоции. Он прекрасно знал, что дела ведут с трезвой головой, излишняя импульсивность недопустима, в конце концов, его учили этому. На семейную ситуацию он смотрел как на неизбежное, возможно несколько жесткое решение, но безусловно верное. Это было издалека. Вблизи все как-то иначе воспринималось.

Теперь он не мог исключить эмоции. А сегодня еще побывал у матери. И да, что-то внутри требовало выхода.

— Видимо, тоже. Я не думаю, что нас выгнали бы в первый же день. Но ты сам понимаешь, когда твой дом внезапно перестает быть твоим, оставаться там… ну, это такое себе, — сказал он, отвечая на вопрос отца.

А сам видел при этом ту мамину новую квартиру.

Это было неожиданно такое себе чувство.

— Угу, — протянул отец.

И вдруг добавил:

— Кстати, скинь-ка мне контакт этой девушки. Даши.

— Зачем тебе? — Владимир сразу напрягся внутренне. — Она все равно не отвечает на мои звонки.

Отец проговорил:

— Мне ответит.

Не хотелось, но телефон девушки Владимир отцу скинул.

***

Такое себе чувство?! На самом деле, просто невыносимо.

Мама Андрея знала, когда выходила замуж, что у отца есть сын от любовницы, но все же вышла. Отец не помогал той женщине и вообще отказывался признавать ребенка от нее. Но, тем не менее, позволил дать свою фамилию. И всю жизнь потом мать ненавидела ту женщину и ее сына. Андрей с этим вырос. Мама постоянно внушала ему, что он единственный. Законный наследник.

С Дмитрием он познакомился близко, когда учился. Это были странные отношения. Единокровный брат был старше, это его быдляцкое поведение. Покровительственное. Страшно бесило, но кровь все же не водица. Он сам не знал, что к Дмитрию испытывает.

Уже перед смертью отец официально признал-таки брата Димку. И продал ему дом.

Для Андрея это было шоком. Как?! Дом, в котором он вырос, который должен был принадлежать ему, достался кому-то? От всего остального Дмитрий отказался в его пользу, он к тому времени уже хорошо шел в гору в бизнесе, но все равно Андрей не мог этого простить ни отцу, ни ему.

А потом Дмитрий женился на Анне.

Почему все лучшее должно было принадлежать этому уроду с замашками быдла? Андрей просто не мог переварить, он же понимал, что утонченная нежная Аня не для этого урода, брат был недостоин ее. И да, они сблизились.

В том, что Аня выбрала его, была некая великая справедливость. Андрей осознавал, что увел жену у брата, что это за гранью морали. Но в тот момент он не мог размениваться на мелочи. Дети были маленькие и остались с Димкой. Об остальном они с Аней собирались думать уже после развода.

Если бы не тот несчастный случай. Похороны, закрытый гроб, слезы. Брат был похож на раненого зверя, сам он был дико обескуражен тем, как нелепо все произошло. Андрей не любил вспоминать об этом. Здорово тогда треснуло между ним и Димкой. Здорово. И все же общение продолжилось. Но иногда прощение хуже наказания. За то, что брат в итоге ничего не предпринял, никак не разделался с ним, Андрей затаил глухую ненависть.

И вот теперь брат Димка решил отбить у него женщину.

Да он зубами грызть его за это был готов! Но, блядь… Когда он меньше всего ждал это, Дмитрий вернул ему отцовский дом.

Это опять было для него шоком. Все оформили в один день, теперь отцовский дом снова принадлежал ему.

Там уже было пусто, Андрей ходил по дому и не знал, что чувствовать. Воспоминания детства, образы прошлого, трудно было дышать от эмоций.

Он решил, что позвонит Марине завтра. А еще лучше встретится с ней и все объяснит. Да, возможно, он должен был сразу сказать, что пока еще не развелся. Но это вопрос времени. Она должна понять, обязательно поймет.

Однако на следующий день произошло то, чего Андрей ожидать не мог.

Трудно поверить, что после всего дерьма в жизни можно вдруг снова чувствовать себя мальчишкой? Снова стать пацаном, которого так распирает от силы, что, кажется, еще немного, и просто взлетишь. Или полезешь в окно любимой женщины с цветами в зубах. Легко.

И плевать, что тебя еще утром штопали врачи, и ты ругался сквозь зубы, когда кололи обезболивающее. Теперь никакой боли Дмитрий не чувствовал, только дикий подъем эмоций.

Оттого что она спустилась к нему своими ножками.

И отругала.

Как его перло от этого… Маринка. Горы готов был свернуть, поднести ей на блюде. Торчать до утра под ее окнами. Но она велела ехать домой, он поехал.

В том его старом доме пока еще царил ментальный беспорядок, как это всегда бывает при переезде. Даже если вещи лежат на своих местах, все равно в первый момент чувствуешь себя, будто очутился на вокзале. Но и это внезапно радовало тоже. Словно что-то застойное, омертвелое, ожило и сдвинулось с места, а ему, старому дураку, выдали билет во вторую молодость.

И дома ждал его Никита. Сидел на диване в гостиной, как увидел, сразу поднялся места.

— Папа, как ты себя чувствуешь?

Нервный, глаза виновато блестели.

— Нормально, — кивнул сыну Дмитрий.

Хотел уже пройти, но Никита начал, теребя руки:

— Пап, я поживу тут?

Дмитрий нахмурился.

— Что за вопрос, сын? Это твой дом.

— Ну, я… — парень опустил глаза.

Секунду звенело молчание, потом Дмитрий сказал:

— Пойдем-ка со мной. Есть хочешь? Я просто зверски голоден.

И двинулся в кухню. Еды в холодильнике нашлось достаточно, оба сели за стол. Дмитрий некоторое время смотрел, как парень ест, потом спросил:

— Уже решил, куда пойдешь работать?

Никита вскинул на него взгляд.

— Пока нет. С Вовкой обсуждали, его отец посоветовал пойти к Самохину.

Дмитрий поморщился.

— К нему не стоит. Там тебя ничему не научат, будешь только штаны протирать. Тебе нужно живое дело. Иди лучше к Денису, сыну Захара Проничева, знаешь, у него фирма «Ангар»?

Сын неожиданно покраснел, потом как-то странно просиял и выдавил:

— Да, знаю. Спасибо, папа.

— Та… — хмыкнул Дмитрий. — Ешь давай. Я поговорю с кем надо, чтобы посодействовали. После праздников выйдешь туда работать.

— Угу! — закивал тот.

А Дмитрий подался к нему ближе и проговорил:

— И чтобы занятия в институте тоже не запускал. Понял?

***

Нормальный вышел разговор с сыном. Хороший. Давно пора было встряхнуть мальчишку, а то болтался как дерьмо в проруби. Пусть поработает. Неважно кем, консультантом по продажам, мерчандайзером, грузчиком, почувствует вкус своих кровных.

Потом Дмитрий завалился спать. И тут выяснилось, что все-таки все ноет. И шея, и ребра, и рука, и в башке стреляет. Но все это была ерунда. Мужчина представил, что сделает завтра с утра, и тихо рассмеялся, закрыв глаза.

Завтра. И прямо с утра.

***

Новости действительно распространяются быстро, и никогда не предугадаешь, откуда что придет.

Не успел Андрей обосноваться в родительском доме, прямо с утра доложили, что к нему гость.

— Кто? — мрачно спросил Андрей, он в этот момент умывался.

Прислуга пока была прежняя, все чувствовали себя неуверенно, не зная, что предпримет новый хозяин. Это слегка раздражало, Андрей и сам не знал, оставит ли кого-нибудь, собирался заняться этим после.

— Самохин Владислав Всеволодович.

— Хорошо, — бросил он. — Пусть подождет, я сейчас оденусь.

Самохин приехал с утречка, он уже наслышан был, что в доме Дмитрия Ярцева вчера происходили разные интересные события. Если быть точнее, то Владислав Всеволодович сделал выводы, еще когда увидел тут на Новый год Марину Колесову. Понял, что события грядут.

А сейчас он хотел услышать из первых уст. Поинтересоваться здоровьем Дмитрия Александровича, предложить свою помощь, если что. Заодно было любопытно выяснить, как там дела у его зятя с дочкой. Короче, вынюхать побольше. Как было таким моментом не воспользоваться? Тем более, выходные, скучно.

И тут он узнал, что Дмитрий Ярцев здесь больше не живет, Богдан Зарубин с семьей тоже. Дом теперь принадлежит Ярцеву Андрею. Вот это была новость! Владислав Всеволодович поздравил нового владельца и не стал задерживаться, сразу уехал.

Андрей так и не понял, зачем этот скользкий тип приходил. Самохина он знал давно, тот еще при отце его в этом доме бывал не раз. Не последний человек в бизнесе, да и административный ресурс у него не слабый, но дел с ним вести Андрей не собирался.

И хорошо, что тот не стал задерживаться, у него на сегодня были планы.

А Владислав Всеволодович, как только уехал, позвонил бывшему тестю Андрея Ярцева, с которым тоже был неплохо знаком. Собственно, почему бывшему, развод-то еще не состоялся? Все в стадии уже пять лет, и там конца не видно. Самохин правильно рассудил, что тестю Андрея будет интересна информация про дом. И не только.

***

Вот как быть женщине, если у нее душевный раздрай? Как будто снова зеленая девчонка. Это с ее-то жизненным опытом?! С вечера Марина была в растерянности. Проснулась рано, но и на свежую голову было не лучше. То мысли совершенно глупые лезли, то тянуло проверить на телефон, нет ли там входящих. Уже который раз за утро.

И вдруг звонок в дверь.

У нее чуть сердце горлом не выскочило, колени сделались ватные, она застыла посреди коридора.

— Мама, давай я открою? — Даша выглянула из комнаты.

Марина опомнилась.

— Нет, — качнула головой. — Я сама, ты иди к себе.

Подошла решительно к двери, заглянула в глазок. А там он, Дмитрий Ярцев. В здоровой руке огромный букет, пальто опять расстегнуто.

Спрашивается, почему он испытывает судьбу? Семнадцать лет, что ли? Хочет опять загреметь в больницу, а вдруг ковид?!

— Ты!.. Нельзя так ходить. Ты простудишься, — начала она.

Мужчина протянул ей цветы.

— Это тебе.

Взгляд горячий, жадный, губы дергаются в кривоватой улыбке. Он ее слышит вообще?

— В дом-то пустишь? — проговорил, качнув «веником» в руке.

На нее пахнуло ароматом роз, на секунду закружилась голова. Где только достал такие цветы среди зимы? Марина вскинула на него взгляд и неожиданно поняла, что букет-то огромный и, должно быть, тяжелый. Он держал его без усилий, но все же.

Марина забрала у него букет и буркнула:

— Проходи.

А сама развернулась и пошла ставить цветы в вазу. А он за ней. Шаги за спиной, тяжелые, твердые, у нее дрожь пробежала по плечам. Черт-те что.

И нет, пока возилась с цветами, осторожно выпутывая их из простой пленки, на него даже не взглянула.

— Марин.

Ч-ч-черт. Она укололась шипом, потянула палец в рот. Мужчина тут же оказался рядом, перехватил ее руку и выдохнул:

— Покажи.

Вот кто бы ей сказал, что она так глупо затихнет, а шее побегут мурашки, словно она зеленая девчонка? Надо было заканчивать с этим размягчением мозгов.

— Ерунда, — проговорила, отнимая руку.

Расправила огромный букет в вазе. Опять пахнуло запахом роз, накрыло этим ароматом, словно среди зимы пришло горячее южное лето. Она даже зажмурилась на секунду, уткнувшись в цветы носом.

И тут услышала:

— Марин… Ну что, едем в Питер?

— М? — Марина уставилась на него.

Неожиданно.

Этим своим провокационным предложением он застал ее врасплох и теперь жадно ловил эмоции, а в глазах тлели звериные искры.

Но ведь ей действительно хотелось поехать. Снова окунуться в ту атмосферу праздника, глотнуть сырого Питерского воздуха, забыть все неприятное, развеяться. В то кафе на набережной сходить, там такие пирожные. Он каким-то образом угадывал это.

Да в конце концов! Почему нет?! Как будто маятник дрогнул в душе под влиянием момента.

— Но учти, — проговорила Марина, глядя на него в упор.

— Это значит — да? — он подался еще ближе, глаза ярче загорелись.

— Это ничего не значит!

Она уже начала заводиться, но мужчина запрокинул голову и хрипло рассмеялся. Потом сказал:

— Хорошо, жду вас с Дашей на улице. Вещей не берите, все там…

— ИДИ. УЖЕ. Пока я не передумала.

***

Вот как он ее уговорил?! Марина поверить не могла, что решилась на такое, потом махнула рукой. Иногда надо просто жить здесь и сейчас. И да, женщины имеют право на безумство.

***

После ухода Самохина Андрей еще некоторое время испытывал неприятное чувство, потом отбросил все это как ненужное. У него были планы на сегодня.

Но пока слишком рано, нужно было как-то убить часа два. Андрей позавтракал, побрился еще раз. Потом предупредил, чтобы к его возвращению подготовили списки всех, кто работает в доме, хотел пересмотреть.

И все-таки выехал из дома.

Время ползло медленно. Он прежде заехал за теми пирожными, что нравились Марине. Потом, когда на часах было около десяти, позвонил ей. Гудки пошли.

Андрей уже сто раз успел мысленно проговорить про себя то, что должен ей объяснить. Сейчас просто ждал, чувствуя, как его подтравливает от волнения.

***

Если все решено, чего там долго возиться?

Собрались Марина с Дашей быстро и теперь ехали на заднем сидении нового Ярцевского внедорожника. В этот раз Дмитрий сам не вел машину, за рулем был один его людей, а он — впереди, рядом с водителем и время от времени оборачивался.

Как будто Марина не понимала его взглядов?

Да все это висит между ними осязаемыми эмоциями, искрит.

Все слишком быстро происходит. Но она почему-то доверяет тому зверю, что сидит в нем. Потому что зверь не лжет, он весь как на ладони. И это неожиданно трогает что-то в ее душе. Находит отклик. Находит. Тащит за собой туда, где, блин… розовые единороги.

Хотя он отец Вики и косвенно причастен к тому, что ее семья развалилась. Но нет. В этом как раз Марина Дмитрия Ярцева не винила. Муж и сын сами с готовностью предали ее, выпотрошили и выбросили. Бежали, роняя тапки, в новую жизнь. Ну да Бог им судья, пусть теперь будут счастливы с тем, что имеют.

Не об этом сейчас. Не об этом.

Подумала и отвернулась к окну.

И вдруг звонок.

Марина нахмурилась, звонков сейчас не ждала, сестру, соседку Валю и дорогого шефа Дениса Захаровича предупредила. Вытащила гаджет, на экране высвечивался контакт Андрея Ярцева. Она приняла вызов.

— Да, здравствуй, Андрей, — проговорила ровно.

— Марина, здравствуй! — там были небольшие помехи связи. — Давай встретимся. Нам надо поговорить, я хотел бы все тебе объяснить.

Что объяснить?

Они миновали пригород и уже гнали по трассе. Так даже лучше. Она покосилась на застывшего в напряженной позе Дмитрия и сказала:

— Извини, Андрей, встретиться не выйдет.

Тональность сразу изменилась, повеяло холодом.

— Почему? — спросил Андрей.

— Потому что я сейчас еду в Питер.

Короткое молчание, потом Андрей сказал:

— Я могу подъехать туда тоже.

— Нет нужды, — Марина перевела взгляд в окно и поправила юбку.

— Хорошо, — теперь голос мужчины звучал натянуто. — Мы поговорим, когда ты вернешься.

— Угу, — обронила она.

Прервала вызов и перевела взгляд на Дмитрия. А тот резко вдохнул полной грудью, как будто все это время не дышал, глянул на нее как-то особенно жарко и отвернулся, проводя ладонью по лицу. Прятал улыбку.

Вот нечего!

Хотелось сказать, что это ничего не значит. Потом махнула на все рукой.

***

Андрей был раздосадован и обижен.

Но хорошо. Они поговорят, когда она вернется. Посмотрел на тот дурацкий десерт из кондитерской, что лежал у него на переднем сидении. Первая мысль была выбросить.

Потом набрал своего человека, которому поручил наблюдать за домом Марины. То, что него узнал, не понравилось еще больше. Какой же он идиот! Надо было сразу… Но кто ж знал. Ну и сволочь братец Димка! Ну и сволочь!

Велел человеку наблюдать за домом, как только вернутся, немедленно доложить. Десерт тот чертов отдал первой же попавшейся женщине на заправке, что заливала ему бензин. А сам поехал домой. Раз уж так вышло, и у него есть пара дней, нужно подготовиться.

***

С утра Богдан занимался делами, праздники или нет, а ему нужно было увидеться с адвокатом по поводу акций. Потом был у Самохина, старый сплетник темнил и загадочно ухмылялся, однако про Андрея Ярцева намекнул. Последние новости Богдана порадовали. С сыном он созвонился уже ближе к вечеру.

— Как вчера спал? — спросил нейтральным тоном, не хотел слишком явно выказывать свой интерес.

Тот уклончиво ответил:

— Нормально, как обычно.

— М, — протянул Богдан. — А где ты сейчас?

— У Никиты.

Не сказать, чтобы Владимир охотно делился информацией, а ему нужно было узнать больше, поэтому он спросил:

— К матери собираешься?

А тот ответил:

— Не вижу смысла.

— Не понял? — Богдан напрягся. — Ты же вроде собирался наладить отношения.

Лично для него это было очень важно!

— Да, пап. Я собирался. Но они с Дашей уехали.

— Куда?

— Никита сказал, с его отцом в Питер.

Блядь!.. У Богдана было такое чувство, что он раскаленного стального ежа проглотил. Горячей злостью затопило всего. Он проигрывал, упускал темп! Оказался в невыгодном положении, а Дмитрий Ярцев этим воспользовался.

— Ладно, — проговорил он, загоняя вглубь эмоции. — Будет что-то новое, держи меня в курсе.

Разговор прервался, а ему было хуево как никогда. От злости просто распирало. Еще Вика доколебалась, все ныла, что не может справиться с Вероникой. В конце концов, он не выдержал.

— Вика, — начал жестко. — Почему другие матери могут справиться со своими детьми?

— Потому что! — взвилась она истерично. — У меня нервов нет! Она меня извела!

Он посмотрел на маленькую дочь. Вероника была похожа на ангелка, избалованная, конечно, но вполне обычный ребенок.

— Извела? — низко, давяще проговорил он. — А что ты делаешь для нее? — и вдруг как рявкнул: — Что ты делаешь для нашего ребенка?!

— Я!.. — Вика заморгала и уставилась на него.

— Одень ребенка, и пойдите прогуляться. Почему она у тебя целый день сидит в четырех стенах? Пусть по снегу побегает, воздухом подышит.

И тут Вику словно подменили. Она замотала головой, вся сжалась.

— Нет… Я не могу, Богдан… Там эти…

Все вопросы с теми кавказцами Богдан решил в тот же вечер, не выходя из клуба, никакого долга на ней не висит. Но Вике он не сказал. Это было хорошим инструментом воздействия, чтобы держать ее в узде. Поэтому сейчас он смерил ее презрительным взглядом и бросил:

— Тогда сиди тихо. Поняла? Занимайся ребенком, и чтобы я твоего нытья больше не слышал.

А сам направился в прихожую.

— Куда ты? — она сразу вскинулась.

— Дело есть, — он сдернул с вешалки пальто и вышел.

***

Вечер уже, но ему нужно было выдохнуть злость. Подышать воздухом и придумать, что делать. Потому что он проигрывал. Это Андрея Ярцева высадить оказалось просто, с Дмитрием все намного сложнее. Слишком, блядь, инициативен.

Однако козырь был, надо было только правильно его использовать.

Немного отъехав от дома, Богдан остановил машину. Некоторое время сидел прищурившись, смотрел невидящим взглядом в пространство. Потом набрал контакт Даши.