Глава 7

Хорошо, что существует работа. Чувство ответственности не дает расползтись и утонуть в депрессии. Самое страшное уже произошло, не смысла рыдать над обломками прошлой жизни, надо строить все заново.

На словах это было легко. На самом деле, Марина чувствовала себя обожженой. После разговора с сыном ее натурально трясло. Бил озноб и, кажется, поднялась температура.

Но все это было вчера.

А сегодня с утра она поехала в тот «Ангар» принимать дела. Начиналось со скрипом, немного другая специфика, но постепенно она втянулась. К обеду уже работала в обычном режиме, даже подготовила несколько предложений.

Когда наконец оторвала взгляд от монитора и разогнулась, уже была половина первого. Надо было куда-то выйти поесть. Только потянулась за сумкой, позвонила Сима:

— Обедать собираешься? Давай вместе сходим?

— Да, конечно, — ответила Марина, хотя и удивилась, все-таки другой конец города.

— Тогда выходи, я здесь рядом. Только что подъехала.

Вот это было точно неожиданно.

Однако самое неожиданное началось после. Когда они осели в простеньком кафе напротив ее работы. Сима не сразу, но выдала:

— Знаешь, мне звонил твой.

— Кто?

— Богдан звонил.

Марина откинулась на спинку стула, стало неприятно.

— Что хотел? — спросила, чувствуя, как ее заливает колючим холодком.

— Спрашивал, как тебя найти.

У нее непроизвольно сжались кулаки, а сестра сразу подалась вперед:

— Марин, ты только не нервничай, я ему ничего не сказала!

Потом добавила:

— Но он хочет встретиться и поговорить с тобой.

Марина мрачно усмехнулась про себя, вспомнились слова сына: «Еще не поздно все решить полюбовно». Но то, что Богдан после вчерашнего не стал звонить ей, а начал действовать через сестру, говорило о многом.

— Давно звонил?

— Вчера. Был уже вечер, около девяти.

— Угу, — Марина кивнула.

Уже после того, как ей звонил Вовка.

— Марин, если те не хочешь, я, конечно, ничего ему не скажу. Но, может, он помириться хочет? Мне так показалось по его тону.

Опять стало тошно и затряслось холодное желе где-то за грудиной. С этим надо было раз и навсегда покончить. Сестра говорила что-то еще, она сказала:

— Не надо. Я созвонюсь и встречусь с ним сама. Так и передай ему.

— Хорошо, — Сима осеклась.

Они посидели еще немного, потом Сима уехала, а она вернулась в «Ангар». Некоторое время сидела за столом, потирая лоб, потом взяла телефон и набрала контакт мужа. Пошли гудки…

На третьем Богдан ответил:

— Да.

Этот его голос. Узнавание, радость. Все это было лишнее.

— Ты хотел встретиться? — проговорила она.

— Я…

Она быстро назвала время и адрес и спросила:

— Устроит?

— Да. Где ты, я заеду за тобой?

— Не надо, я доберусь сама.

***

Богдан не ожидал, что она сама позвонит. Когда услышал голос Марины, сердце подскочило к горлу. Время, выбранное ею, было неудобно для него — половина шестого, но он приехал точно.

Она назначила встречу в маленьком ресторанчике, куда они часто ходили вместе. Если отбросить все в сторону, сейчас это выглядело как свидание. Передумала? Остыла? Все это подтравливало его, вызывая странные чувства. Богдан был уверен, что сейчас он сможет договориться. Достаточно только заставить ее вспомнить прошлое.

***

Марина была на месте первой. Она вообще торопилась поскорее со всем этим покончить. Когда Богдан вошел в небольшой зал, что-то привычно колыхнулось в груди, но было нещадно задавлено.

— Здравствуй, — проговорил он, садясь за стол, и потянулся к меню.

Подошла официантка, он стал диктовать ей что-то из меню. Наконец повернулся к ней:

— Что ты будешь?

Марина подняла глаза на официантку и проговорила:

— Мне только воду.

А потом посмотрела на него.

— О чем ты хотел говорить? У меня мало времени.

***

Ушат ледяной воды.

Ледяной воды, мать его. Все, что он по дороге себе надумал, летело псу под хвост.

Богдан медленно выпрямился.

— Не будь такой. Тебе не идет, — проговорил жестко. — Я хотел обговорить возможность разойтись мирно.

Она молчала, глядя в сторону, это давало маленькую надежду, что все-таки ему удастся убедить ее. Раньше жена всегда принимала его решения безоговорочно. Должно получиться и сейчас, нужно выбрать правильный тон.

— Марина, — начал он, сцепив вместе руки и подавшись вперед. — Если тебе мало, я дам больше. В конце концов, мы же родные люди. Назови свою цену, чего ты хочешь?

И тут она повернулась:

— Я хочу спросить. Что, если наш сын, на которого ты перевел все, чтобы мне не досталось при разводе, точно так же обманет тебя? Как вы обманули меня оба?

— Что ты несешь? — Богдан аж взвился. — Такого никогда не произойдет! Что я, по-твоему, идиот?! Уж как-нибудь об этом позаботился.

— Ты все-таки подумай, — сказала она.

Встала из-за стола и добавила:

— Не пытайся звонить моим родным больше, впредь все общение будет происходить только через адвоката. Прощай.

И пошла к выходу.

Он от злости швырнул салфетку на стол.

Блядь! Как было тошно! Он на дерьмо изошел. Зря сюда ехал только!

Тяжелее всего было заставить себя прийти в тот ресторан. Они ведь как-то случайно забрели сюда и часто потом заходили вновь. Поесть, просто посидеть, что-то отметить. Это было знаковое место. Марина специально выбрала его, чтобы здесь поставить точку. Но прежде ей хотелось услышать, что скажет человек, который двадцать лет был ее мужем.

Наверное, это была глупая затея, еще глупее было надеяться на что-то.

Хотела услышать? Услышала.

«Назови свою цену»

Марина ехала в пробке и вытирала набегающие слезы. Потом стискивала руль и продолжала ехать дальше.

Главное, не вспоминать о том, что он все продумал заранее. Что еще тогда был с этой своей куколкой, а потом приходил в ее постель. Вот об этом думать было категорически нельзя, потому что тогда хотелось выть! Кататься по полу в слезах и соплях.

Женщине ведь можно немного побыть слабой и разбитой. Особенно если она мать и жена, отдавшая семье все силы и двадцать лет жизни. Опереться на крепкие плечи своих мужчин, ощутить себя в безопасности.

Можно, но не ей.

Рядом с ней нет никого, ей самой надо думать, как «развестись мирно».

В конце концов, Марина успокоилась. Даже пришла к выводу, что даже эту встречу с мужем можно считать позитивной. Зато теперь не осталось никаких иллюзий.

Добравшись домой, она сразу позвонила адвокату и предупредила, что теперь все общение с мужем будет через него. А заодно наконец выяснила, что еще осталось у них с Богданом в совместной собственности.

Недвижимость, машины, ценные бумаги, некоторые совместные счета, которые он еще не успел обналичить, его собственные счета.

— Хорошо, что вы отозвали доверенность, — сказал адвокат. — И сделали это вовремя. Вам положена половина от этого имущества. Конечно, я не могу обещать, что это произойдет быстро, такие суды обычно тянутся долго. По грубым расчетам при разделе имущества вы можете рассчитывать на…

Он назвал сумму.

И говорил еще о том, что все это можно продать по рыночной стоимости, но при условии, что у вашего бывшего мужа будет преимущественное право выкупить ее долю. А Марина слушала и думала о том, что компенсация, которую Богдан ей предлагал, была меньше десятой части от этого всего.

«Назови свою цену»

Скажи, сколько ты стоишь. Сколько стоят потраченные впустую двадцать лет жизни, ее любовь, оказавшаяся никому не нужной.

Адвокат еще добавил, что в случае, если квартира отойдет ей, новая супруга ее бывшего мужа, а также возможные дети, рожденные в новом браке, будут включаться в состав наследников. И в случае отсутствия завещания будут наследовать долю в этой квартире.

Неужели все это с ней происходит?

— Спасибо, — сказала Марина. — Но я собираюсь жить долго.

— Разумеется. И не волнуйтесь, мы проконтролируем все, в том числе и этот вопрос.

***

Разговор с адвокатом уже давно закончился, а она все стояла у окна, скрестив руки на груди. Смотрела в темноту за стеклом, думая, что как-то часто это происходит с ней в последнее время. Стояла так, пока у нее не затекли от напряжения шея и плечи. Тогда она усилием воли оторвалась от этого «черного квадрата Малевича» и стала готовить себе ужин.

Потом надо было все-таки заняться поисками квартиры. Сколько можно жить у племянницы, они могут вернуться со дня на день, и вообще, Марине хотелось почувствовать себя дома.

Вчера она отобрала несколько объявлений, их надо было обзвонить, договориться, когда можно будет съездить посмотреть. Только она села за ноутбук — телефонный звонок.

Она посмотрела, звонил сын Вова.

— Да, — приняла вызов.

Не успела договорить, он выпалил обиженно:

— Мам! Ну зачем ты так?!

— Как?

— Зачем ты наговариваешь на меня за моей спиной. Чего ты добиваешься? Пытаешься рассорить меня с отцом? Я понимаю, что ты сейчас зла на весь мир и хочешь, чтобы всем было плохо. Но сеять такие сомнения низко и подло, не ожидал от тебя такой мелочности. И кстати, чтоб ты знала, у отца все хорошо. Я видел его будущую жену и полностью одобряю его выбор.

Из гаджета еще что-то неслось, она отодвинула его от уха, потрясла в руке, чувствуя, как от огненный ком перекрывает горло. Наконец сказала:

— Ваши с отцом вопросы меня не касаются, решайте их между собой.

И прервала вызов.

Сидела потом, бессмысленно глядя в экран ноутбука. Действительно, зачем?

Зачем лишний раз напоминать ей, что муж женится на молоденькой? Чтобы ударить побольнее, выслужиться перед отцом и его новой женой?

Сейчас, вспоминая, как Вовка в детстве, когда Богдан ругал его за что-то, всегда кидался к ней, прятался за юбку и вопил: «Я не виноват, это все мама!». Это было так комично, она смеялась и выгораживала его. Авторитет отца важнее для мальчика, а мать — она всегда останется матерью.

Ей бы тогда понять, что это был звоночек. Но кто ж мог догадаться, что сына упустила уже тогда. Потом Вовка подрос, все общение было с Богданом и гораздо меньше с ней. Она в их мужские дела не вмешивалась, потому что это было правильно, становление личности, пример отца.

К пятнадцати годам Вовка уже был здоровенный лоб, красивый, спортивный, ростом почти догнал Богдана. Она им гордилась, да и как было не гордиться? Учился хорошо, а на ее вопросы, как у него дела, обычно отшучивался:

— Ну что ты грузишься, мам? У меня все нормально.

Это ведь очень по-мужски, да? Не грузить маму, брать свои проблемы на себя. Чего ей еще было желать? Сын грыз гранит науки и пер вперед танком, поступил в престижный вуз и после еще поехал по обмену на учебу в штаты. Как она гордилась тем, что сын самостоятельный, нацелен на карьеру, не разменивается по пустякам.

Конечно же, за всем этим всегда стоял Богдан. Поддерживал, направлял, был для Вовки непререкаемым авторитетом. Но ведь это было правильно, это по-мужски. А она… Стала просто не нужна.

А теперь еще и мешала.

Препятствие на пути к успеху и финансовому благополучию.

Ах-ха-ха-а-а…

Надо же, как всколыхнулось болотце. Так страшно потерять финансовую подпитку отца, что сын готов топтать ее. Рвать в клочья. Посмеяться бы над собственной глупостью, да только не получалось смеяться. Но главное она сегодня сделала — инициировала развод.

Горячие слезы все-таки набежали, Марина потерла веки, потом пригладила волосы и снова занялась поисками квартиры.

***

День был тяжелый, а вечер еще тяжелее.

Из ресторана Богдан поехал в офис. Он там все бросил, так торопился. Теперь разгребался, а желчь перла из души. Отвратное послевкусие. Нахрен он повелся?! Думал, что с Мариной, можно договориться по-человечески?!

Зла не хватало. Упертая идиотка. Неужели непонятно, что от громкого процесса не выиграет никто. Чего она добьется?! Общение через адвоката?! Это взбесило его больше всего. Да пошла ты! — орало уязвленное мужское самолюбие.

Но где-то в глубине, под всем этим, было совсем другое чувство. Он ведь не просто так ехал на эту встречу. Он хотел увидеться с ней. Просто… хотел.

Он заставил себя плюнуть на все и вернуться к работе.

Около восьми позвонила Вика.

— Ты скоро?

Богдан потер переносицу.

— Не знаю, как получится. Работы много.

— Поторопись, папа ждет нас сегодня у себя.

С какого хрена вот так внезапно?!

— Случилось что-то?

— Приехал папин брат. Андрей.

— Сейчас буду, — бросил он.

Швырнул бумажку, что держал в руке, на стол, зацепил верхнюю одежду и запер кабинет. Визит к Ярцеву пропустить нельзя.

Он заехал за Викторией, а оттуда к ее отцу в загородный дом.

Богдан так и не понял, зачем его сдернули.

Ярцев вскользь поинтересовался, что у него там с разводом. Богдан ответил, что все на контроле. Дальше разговоры уже были все больше деловые, но вроде как ни о чем.

С братом Ярцева он познакомился. Молчаливый мужик примерно лет сорока, темные волосы, цепкий взгляд, крепкий, не зажиревший. Как Богдан понял из разговора, у него в Сибири серьезный бизнес, покрупнее, чем у Викиного папаши.

Узнав об этом, Богдан хотел копнуть поглубже, может быть, наладить контакты. В конце концов, он тоже не последний человек в городе. В плане продвижения могло бы быть полезным для них обоих. Но этот Андрей держался отстраненно и не был склонен к общению. Богдана смерил каким-то странным взглядом и больше вообще не смотрел в его сторону.

«Ну и пошел ты», — подумал он, оглядываясь с досадой.

Нахрен он вообще сюда пришел. Посмотреть на него хотели? Так он им не красна девица, чтобы на него смотреть. Хотел уже сказать Вике, чтобы собиралась, но тут их позвали за стол.

И именно за столом во время разговоров Богдан узнал некоторые подробности, касавшиеся развода Захара Проничева. Стало интересно.

— А он наш бывший сосед, — проговорил Дмитрий Ярцев, жуя. — Я наблюдал, как он строился. А потом продал дом после развода.

Богдан это имя слышал, там солидная фирма. Но близко с Захаром Проничевым пересекаться не приходилось. Такое знакомство тоже могло бы оказаться полезным. Все-таки не зря зашел.

— Сейчас там живет его мать и иногда гостит дочь Арина.

— Вот только не надо про эту хищницу. Еле отвадили! — тут же взвилась Виктория. — Если я еще раз услышу, что она тебе глазки строит…

— То что? — отец посмотрел на нее сурово.

Вика фыркнула и отшвырнула салфетку в сторону, а отец добавил:

— Вот и не вмешивайся не в свое дело. И меньше общайся с Ксенией, это до добра не доведет.

Богдан в этот момент вспомнил, что адвоката Вике посоветовала как раз Ксения Иварцева. Прокашлялся и спросил, как бы между прочим:

— Это бывшая жена Проничева?

— Вторая. Там была некрасивая история. Охмурила его, он из-за нее первую жену бросил, — взглянув на него из-под бровей, ответил Дмитрий Ярцев. — В итоге с этой Ксенией он развелся тоже.

Краем глаза Богдан заметил, как презрительно поморщился и отвернулся Андрей Ярцев. Сам он спросил, ощущая странный холодок в груди:

— А первая жена?

— Вышла замуж за Глеба Покровского.

Круто, однако, очень круто! Это имя Богдан тоже слышал, и не раз.

— У нее все хорошо, — продолжал отец Виктории. — Расцвела, помолодела, занимается Арт-салоном. А Захар так бобылем и ходит.

Что неприятно проскребло в душе при этих словах, но Богдан мысленно отмахнулся. С ним подобного никогда не произойдет.

Правда, потом он все-таки не мог избавиться от неприятного ощущения и, когда они ехали обратно, подробно расспросил Вику, как она познакомилась с этой Ксенией Иварцевой. И чем больше слушал, тем меньше ему это нравилось. В конце концов, пришел к выводу, будущий тесть был прав, общение действительно стоило бы сократить.

Однако к Тофику Енгибаряну с утра наведался.

***

Со съемной квартирой Марине неожиданно повезло. Это было одно из первых предложений и сразу привлекло. Большая однокомнатная, исторический центр, третий этаж. И цена демократичная. Объявление было от собственника, без посредников, некая Валентина. Марина созвонилась с ней с вечера, договорилась на следующий день и в обед поехала смотреть.

Оказалось, там бывшая трешка, поделенная на две отдельные квартиры, выходящие в общий коридор. Хозяйка, милая женщина, провела ее внутрь. Обычно в таких старых домах стоит какой-то специфический запах затхлости. А тут, видимо, недавно был проведен ремонт. В квартире приятно пахло уютом и отдаленно выпечкой.

— Нам с дочкой много, — сказала хозяйка. — Мы живем в двухкомнатной, а эту я сдаю. Но, как вы понимаете, к выбору постояльцев подхожу осторожно. Ну так что, берете?

В этот момент из соседней двери выглянула девочка-подросток лет четырнадцати.

— Мам, ты скоро? — увидела Марину, смутилась, ойкнула и тут же скрылась за дверью.

Светлые глаза, русые косички, тонкие ручки, челка. Всегда хотелось иметь дочку… Марина кивнула:

— Да, конечно. Беру.

***

Оттуда она поехала на работу, потому что закончился обеденный перерыв. Квартира Марине понравилась, это она могла бы считать своим домом. Можно было бы прямо сегодня заселиться.

Правда, еще предстояло наведаться в свою квартиру, забрать кое-какие личные вещи. А делать этого не хотелось. Марине вовсе не улыбалось столкнуться там с этой Викторией. Визит туда она предпочла бы отложить до самого развода, тем более что ждать уже недолго, какой-то месяц.

И кстати, о разводе.

В тот же день ей позвонил адвокат.

— Марина Сергеевна, сможете зайти сегодня вечером? От вашего мужа поступило предложение.