Глава 8

Ощущение — холод и тупая тянущая боль, как будто отрывается что-то внутри. Хотелось сказать, когда же это кончится? Когда ее оставят в покое Зарубины отец и сын?! Как будто ей не хватило всего, что на нее вывалили.

Казалось бы, дно давно пробито, но у Богдана есть еще предложение?

— Хорошо, — сказала Марина. — Я подъеду к вам после работы. В районе девятнадцати вас устроит?

Ей еще по городу добираться, а там — неизвестно, как сложится пробочная обстановка.

— Да, устроит, — проговорил адвокат. — Жду вас к семи.

И отбился. А она опять сидела с ощущением, что ее морозит. Нет, с этим надо было заканчивать, иначе от нее ничего не останется.

Сосредоточиться на работе.

Но после такого у нее просто не варила голова и тряслось все внутри. Надо было сварить себе кофе. Марина поднялась из-за стола и пошла к кофемашине, которая у них была одна на всех.

«Ангар» только в стадии обустройства. У них вместо кабинетов была просто выделено некое пространство под администрацию, разгороженное мобильными перегородками. Остальное все пока что завалено разнообразными строительными материалами, оборудованием, сантехникой. Все надо было упорядочивать.

У Марины уже созрело несколько идей, как использовать пространство. И нужен обязательно хороший внутренний дизайн и для наглядности готовые блоки с отделкой интерьеров. Чтобы потенциальный покупатель видел не просто склад материалов, а имел представление, как это будет смотреться у него дома.

Идей по работе было много. Тут несколько иная специфика, не то, к чему она привыкла, но Марине даже нравилось больше.

Ненадолго хватило позитива. Потом все вернулось на круги своя, и она не могла отделаться от неприятных мыслей, ездивших по кругу.

У адвоката Марина была девятнадцать ноль семь. Пробки. Как вошла, сразу извинилась, что опоздала, однако мужик невозмутимо ответил:

— Ничего, Марина Сергеевна. Я все равно не ухожу раньше девяти.

Она хотела спросить, почему так поздно, и как на это вообще реагирует его семья. У него же, наверное, есть жена и дети. Но не решилась, это его частная жизнь. Спросила другое:

— Вы сказали, мой муж что-то передавал?

— Да. От господина Зарубина поступило предложение выкупить вашу долю недвижимости. В принципе, такая практика существует. В случае, если бы вы захотели продать свою долю, у вашего бывшего супруга все равно было бы преимущественное право вашу долю выкупить.

Такой шум в ушах… тяжелый. Слова адвоката воспринимались как сквозь вату. Это ведь было жилье, которое они приобретали и обстраивали вместе. Там прошла вся их жизнь. Сейчас Богдан планомерно стирал ее из этой жизни.

Марина прокашлялась и спросила:

— Сколько? О какой сумме идет речь?

— В том-то и дело, Марина Сергеевна. Если продать все по рыночной стоимости, сумма будет больше. Но продажа недвижимости — дело не одного дня. Процесс может затянуться, тогда развод и деньги вы не получите еще долго. А ваш супруг готов дать всю сумму сразу. Если вы, конечно, согласны.

Марине казалось, ее выжигает изнутри кислотой.

Как же Богдан ее хорошо изучил, знал, что она не выдержит.

Ведь это он торопится с разводом, у него молодая любовница, возможно, уже беременная. Это ему срочно нужно жениться. А ей, на самом деле, выгодно, чтобы развод тянулся как можно дольше. Хотя бы из мести. Чтобы создать ему как можно больше проблем, заставить вертеться как уж на сковородке.

Но она ни одной минуты лишней НЕ ХОТЕЛА затягивать развод.

Богдан знал, когда предлагал это. Знал.

Закрыть глаза, не видеть, не слышать, плюнуть на все.

Но нет.

— Этой суммы недостаточно, — сказала она.

— Хорошо, я понял вас, Марина Сергеевна. Поторгуемся. Я буду держать вас в курсе.

— Благодарю вас, — она сумела выдавить улыбку.

А потом ушла.

Домой добралась совершенно разбитая.

Не успела войти, сообщение пришло от Богдана:

«Не думал, что ты опустишься до такого. Неужели это того стоило?»

В первый момент перевернулось все внутри. Марина выдохнуть не могла.

Этот обвиняющий тон, словно она кругом перед ним виновата. А у нее рефлекс, как у собаки Павлова, — искать ошибку. Словно он опять руководитель фирмы, а она накосячила.

Потом пришла горячая злость.

«Это ты мне?» — набрала она.

Казалось, возмущение и обида ее просто задушат. Значит, можно оболгать ее, обобрать, вышвырнуть, и это — ничего, норма жизни. Действительно, что тут такого?

Подумаешь, изменил, завел любовницу. С работы ее попер, подсунув компромат — ой, да вообще ерунда. Развод? Ну она же должна понимать, что все это делается ради благой цели. Чтобы всем было хорошо, и ни одна копейка не ушла из семьи. А тут она, мелочная, опустившаяся и склочная, посмела какие-то требования предъявить.

Идите вы! — рвалось из нее. И не просто идите. Руки стали дрожать, но она набрала еще:

«Двадцать лет, прожитые вместе, ничего не стоили. А это стоило!»

Застыла, тяжело дыша и глядя в пространство. Чувство, как будто в душе колеблется рубильник, еще немного и перемкнет. Потом она внезапно успокоилась.

Ничего этого она не стала отправлять. Стерла оба сообщения и заблокировала его номер.

После этого было полное опустошение. Нужно было что-то поесть, приготовить себе ужин, а у нее сил никаких, никакого желания. Сейчас бы в горло ничего не полезло. Апатия полная.

Она некоторое время сидела, подперев ладонью лоб, потом позвонила сестре.

— Привет, Сим, — проговорила, когда та приняла вызов.

Сестра начала было ее расспрашивать, как ей новая работа, но Марина ее перебила:

— Слушай, ты можешь мне помочь?

— Да, конечно, — сразу ответила та.

Начать тоже было не очень просто, пришлось собираться с духом.

— В общем, я инициировала развод, — сказала Марина.

— Молодец! Аллилуйя. Желаю тебе ободрать этого парнокопытного как липку.

— Хах! — Марина невесело усмехнулась, потом сказала: — Ты сможешь съездить ко мне… к Богдану на квартиру и забрать мои вещи?

— Что, все так плохо? — спросила Сима.

— Да. Не хочу его видеть.

— Могу, конечно. Напиши список и где что лежит.

— Напишу. — Марина выдохнула с облегчением и добавила: — Знаешь, я сняла квартиру. Такое место хорошее. И люди.

— Ты молодец, — проговорила Сима. — Я рада за тебя. Но, как по мне, я бы твоего мудака Зарубина выперла. Пусть бы сам шел на съемную квартиру! Нормальные мужики как люди разводятся, а он…

Сестра всегда выражалась эмоционально и называла все своими именами.

— Ладно, оставим это, — Марина попыталась улыбнуться. — Поможешь?

— О чем речь. Пиши список, завтра подъеду.

— Хорошо, — выдохнула Марина.

Ну вот, дело с мертвой точки сдвинулось. Нужно только сообщить адвокату, чтобы он предупредил Богдана. Марина не стала звонить, написала адвокату на почту. Ответ пришел сразу.

Теперь можно было лечь спать, а завтра на свежую голову…

Не успела она лечь, позвонил сын. Марина смотрела на высвечивающийся контакт, потом перевела на беззвучный режим и отложила гаджет в сторону. Пришло еще несколько сообщений.

«Ты что, папу заблокировала? После всего, что он для тебя сделал?!»

«Мать, может, и меня внесешь в черный список?»

Она просто не стала отвечать.

***

Завтра с утра адвокат сообщил, что господин Зарубин дал согласие. Вещи можно забирать.

— Но, Марина Сергеевна, ваш муж просил передать, что вы могли бы сделать это сами. Он будет ждать вас в течение дня.

Марина не могла понять, зачем Богдан это делает, вывести ее на эмоции, продавить? О да, на эмоции он ее выводил! Такие горячие, что искры летели.

— Спасибо, что предупредили, — проговорила она.

— И еще, Марина Сергеевна, сегодня я встречаюсь с адвокатом вашего супруга. По поводу пересмотра условий, на которых пойдет раздел недвижимого имущества. У вас есть еще какие-то пожелания?

Раздел недвижимого имущества. Она вспомнила, как это все приобреталось, обустраивалось. Свою радость, мысли, что это «на века», перейдет их детям и внукам. Перейдет. Детям Богдана от нового брака.

— Мое единственное пожелание, чтобы все закончилось как можно быстрее, — сказала Марина.

Потому что у всего есть свой лимит. Свой она уже выбрала.

— Я понял вас, — произнес адвокат и заверил ее, что сделает все возможное.

На этом разговор закончился. Но были и другие дела.

Еще раньше, до начала рабочего дня, она связалась со своим работодателем Денисом Проничевым и предупредила, что ее не будет до обеда. Теперь надо было связаться сестрой, договориться о встрече и выехать на место.

***

То чувство, когда под тобой начинает пополам трескаться льдина. Ты пытаешься балансировать, но трещина растет. А тебе нужно удержать обе половины, и ты прикладываешь еще больше усилий. Но в итоге все равно придется выбирать что-то одно, и ты уже сделал выбор. Но и другое отпустить не можешь.

Это как фантомная боль, такая реальная, что сводит в груди.

Все это время Богдан балансировал. Пытался решить все с наименьшими потерями. И пусть никто не скажет, что ему было легко и приятно. Них***! Не легко и не приятно, мать его! Ему пришлось многим поступиться. Пожертвовать своим комфортом, сломать налаженную жизнь, начать все заново. Но это стоило того! Перед ними открывались совсем другие перспективы.

Так почему же его теперь глодало это проклятое чувство?

Богдан ждал ее с утра.

Думал, Марина все-таки придет. Должна была. Объяснить ей, проговорить все словами — было важно. Чтобы было понимание.

Вместо нее пришла сестра.

Хоть его и предупредили, Богдан все равно был шокирован, его пробрало холодом.

— Можешь брать, что считаешь нужным, — сказал он ей, а сам ушел в кухню.

Смотрел из окна вниз, пока та шуршала чем-то, рылась в шкафах.

Не хотелось иметь с этим ничего общего. Отвратительное состояние, его просто с души воротило от ситуации. Потому что в этом было нечто категорически неправильное — слышать, как та переговаривается с его женой по телефону.

Хотелось заорать: «Какого хрена ты устроила весь этот цирк, Марина?! Неужели нельзя было по-человечески?!». Но теперь он даже позвонить ей не мог. Увидеться с ней не мог! И это безумно злило.

Наконец ее сестра закончила возиться, забрала сумки и уехала. После этого он обошел свой дом, вроде не было разгрома. Но все равно чувствовал себя как выпотрошенный. Запер все и уехал.

***

Пока Сима ходила за вещами, Марина сидела в машине, ждала ее. Так дико было это все. Ведь там же ее дом, а она — тут. Потому что не хочет видеть мужчину, который был ее мужем. Это же трусость, а она никогда не была трусливой.

Горячий ком дрожал в груди, требовал пойти. Но она выдержала.

Дождалась сестру, и они вдвоем поехали заселяться на съемную квартиру. Бросили там сумки и чемоданы, на большее не хватило времени. Марина отпрашивалась на полдня, надо было возвращаться на работу.

Она почти добралась, когда позвонил ее шеф, Денис Проничев.

— Марина Сергеевна, вы скоро будете?

— Да, я уже подъезжаю, — сказала Марина.

Он как-то с облегчением выдохнул:

— Очень хорошо. У нас тут неожиданный гость.

Гость? Марина невольно напряглась.

— Да, конечно, Денис Захарович. Я сейчас буду.

Ей оставалось всего ничего. Через несколько минут Марина уже заезжала на территорию, а сама гадала, кто бы это мог быть.

«Я на месте, захожу», — написала сообщение Проничеву.

И направилась в отгороженный от основного пространства мобильными перегородками административный блок. За это время успела себя накрутить, сама начала нервничать. И, входя за загородку директорского кабинета, уже кого угодно ожидала тут застать, от СЭС до пожнадзора. Но только не того, кого увидела.

Напротив Дениса Проничева за столом сидел Самохин В. В., исполнительный директор фирмы-застройщика по «Террасному». Стоило войти, мужчины немедленно повернулись к ней. Ее шеф с облегчением, а во взгляде Самохина читались узнавание и удивление.

Самохина Марина знала лично, приходилось контактировать «до катастрофы», когда она еще работала у Богдана. И по «Террасному» (как коротко называлась элитная застройка), и по другим объектам. Честно говоря, Марина не могла понять, какое дело занесло директора такой серьезной строительной фирмы и миллиардными заказами в их «Ангар». Но виду не подала, доброжелательно поздоровалась:

— Здравствуйте, Владислав Всеволодович.

Мужчина поднялся с места и тепло поздоровался:

— Рад видеть вас, Марина Сергеевна. Все хорошеете?

— Спасибо, — она улыбнулась, краем глаза заметив, как слегка завис Денис Проничев.

— Как там дела у Зарубина? — спросил Самохин, руку ее, кстати, из своих огромных ладоней так и не выпустил.

Пришлось сделать усилие над собой и беззаботно пожать плечами:

— Затрудняюсь сказать, Владислав Всеволодович, я у Зарубина больше не работаю.

— Да? — тень скользнула по лицу Самохина. — Я заметил, что стиль работы несколько изменился.

Тему надо было сворачивать, она проговорила:

— Возможно, насколько я помню, там у инвестора были какие-то свои требования.

Самохин нахмурился еще больше и кивнул:

— Да, я слышал что-то такое.

И тут же сразу сменил тон на деловой.

— Я, собственно, вот зачем. Участок у меня тут рядом, собираюсь строиться. Увидел этот ангар и подумал его перекупить.

Денис Проничев откровенно напрягся, Марина видела это.

В этот момент он напомнил ей мальчишку, который только-то нашел что-то интересное, а ему предлагают отказаться от этого. Не совсем корректно сравнивать директора с мальчишкой, но ведь так оно и было. Молод еще, не оперился, не отрастил клыков. Богдан в его возрасте…

Не надо, сказала она себе и вернулась к размышлениям.

Перепродать «Ангар» сейчас — конечно, можно. Но это значило бы отдать почти даром. Она хорошо представляла себе, как жестко будет торговаться Самохин, душу вытрясет и заставит отдать чуть ли не ниже себестоимости. Поэтому — нет.

Зачем отдавать даром то, что действительно может приносить хорошую прибыль? Но нужен был правильный подход.

Фирма, которую Самохин представлял, крупный застройщик. А тут участки под ИЖС, мелкие собственники, каждый будет строить по мере возможностей. Крупной фирме не с руки заходить сюда — негде развернуться. Этот ангар будут использовать разве что как склад. А у них другие возможности, они как раз и ориентированы на мелкого собственника и могут вести весь цикл с нуля.

Она выложила Самохину несколько идей развития. И еще добавила:

— Мы могли бы подхватить и этот сегмент рынка, если вы возьмете нас в субподрядчики.

Мужчина смотрел на нее несколько секунд, потом усмехнулся:

— Убедили, Марина Сергеевна. Что ж, готовьте договор, — кивнул шефу и поднялся с места. — Всего доброго.

И повернулся к ней:

— Проводите?

Марина мельком взглянула на своего молодого шефа и пошла провожать гостя. По ходу еще успела показать, что они там успели наработать. Самохин смотрел внимательно, уже садясь в машину, сказал:

— Дурак он, ваш Зарубин. Я бы ни за что не отпустил такого сотрудника.

Ну вот. Началось личное. Марина старательно избегала этого весь разговор, а теперь муть со дна души все-таки всколыхнулась. Но она подавила это все, нейтрально улыбнулась и проговорила:

— Поверьте, Владислав Всеволодович, там были свои резоны.

Самохин уехал.

Она постояла еще некоторое время во дворе, потом вернулась в административный блок. А там ее шеф, со следами эйфорического расслабления на лице:

— Марина Сергеевна, я честно не знал, что делать. Думал, отожмет он у нас ангар. Если не продам, все равно задушит. И послать тоже не мог, он же хорошо знаком с моим отцом. А теперь — он закатил глаза от облегчения. — Живем!

— Погодите радоваться, — сказала Марина. — Надо договор составлять. Там тоже пободаться придется, а то Самохин нас живо обдерет.

Глаза у него сделались круглые и беспомощные, а у нее настроение в плюс пошло.

***

Всю вторую половину дня Марина плотно работала над договором, а ближе к шести позвонил адвокат. Каждый такой звонок теперь заставлял ее нервничать. На этот раз адвокат сообщил, что достигнуты некоторые договоренности.

— У меня хорошие новости, Марина Сергеевна. Ваш супруг согласился увеличить вашу долю.

Он назвал сумму.

Действительно больше того, что Богдан предлагал в первый раз, но все равно меньше рыночной стоимости.

— Но у него встречное условие, — продолжал адвокат. — Ввиду того, что сумма получается значительная, ее нельзя безболезненно извлечь из оборота, он выплатит ее вам частями в течение года. Это будет зафиксировано в соглашении о разделе имущества, которое подпишут обе стороны. Ваш супруг готов встретиться и еще раз обсудить все вопросы конфиденциально.

Марина застыла, глядя в пространство, и механически закидывала ручки и карандаши в органайзер. Вся эта торговля, как будто он дрожащей рукой с кровью отрывал от себя что-то, жилы вытягивала из нее.

Образовалась пауза, которую адвокат истолковал по-своему.

— Вы можете не соглашаться и настаивать на продаже недвижимости по рыночной стоимости. Это, вероятнее всего, затянет все, в том числе и развод. Адвокат вашего супруга прямо намекнул на это. Но цены на жилье и коммерческую недвижимость растут, вы можете подождать…

Ждать еще? Тянуть все это, контактировать с ним, торговаться? Марину передернуло, отвратительно было это все. Дожал все-таки ее Богдан, рубильник перещелкнуло.

— Не надо, я согласна, — сказала она. — Готовьте документы.

Зато через какой-то месяц она будет свободна.

***

Они еще обсудили некоторые детали, после этого Марина поехала домой.

А дома ее ждал сюрприз