Глава 9

Не успела припарковаться, почти сразу рядом с ней затормозила машина мужа. И не отъехать, он отрезал ей выезд и подпер.

Твою мать. Она застыла, сжимая руль. Этого только не хватало! Усталость как рукой сняло, досада стала заливать ее жгучей волной. Не было смысла сейчас гадать, кто сдал ее. И кидаться звонить адвокату, сообщать о нарушении личных границ тоже не имело смысла.

Богдан уже вышел из машины и стоял перед ее водительской дверью. Как монумент, блин. Высокий, сильный мужчина, хмурый и какой-то осунувшийся. Постучал в стекло:

— Марина, выходи. Надо поговорить.

Ох, как ее наизнанку выворачивало от досады. Лицо болело! Но она вышла.

Несколько мгновений он жадно вглядывался в нее, ловя эмоции, потом шумно выдохнул. В свете фонарей тени были резче, и все равно было видно, что у него под глазами темные круги.

С чего бы? Ему ведь сейчас положено быть счастливым. Впрочем, ей было плевать,

— Как ты сюда попал? — спросила сухо, а сама скользила взглядом по двору.

Видеть его было неприятно. Чтобы просто оставаться рядом, приходилось собирать все душевные силы.

— За тобой ехал, — проговорил Богдан, хмуро всматриваясь в ее лицо. — Мне сегодня позвонил Самохин, сказал, что видел тебя на том… складе. Он назвал адрес, я приехал туда, но ты же по сторонам не смотришь. Что ты ему рассказала? Зачем? Марина, мы же, кажется, договорились, что не топим друг друга.

Ах вот оно что!

— Не беспокойся! — бросила она. — Я не стала раскрывать Самохину детали моего увольнения и о том, что мы разводимся, тоже. Твоя деловая репутация не пострадает. А теперь извини, мне пора.

Отодвинула его с дороги, откуда только силы взялись, и хотела уйти в дом. Но он перехватил ее за плечо.

— Подожди, Марина! Это еще не все.

Она рванулась.

— Руки.

— Постой.

Он держал крепко и как будто бессознательно подтягивал к себе, разворачивая лицом. На миг показалось, что все исчезло, остались только они вдвоем в этом наполненном напряжением коконе.

— Я хотел поговорить.

— О чем? Я согласилась на твои последние условия. Чего ты хочешь от меня еще?

— Я, — он сглотнул и шагнул ближе. — Хочу объяснить.

Хочется быть в своих глазах правым и хорошим? Не за ее счет.

Сейчас ее просто трясло, руки ходили ходуном, а сердце колотилось в горле, но ей нужно было высказаться, чтобы не возвращаться к этому больше.

— Зачем?! Если бы ты просто сказал, что у тебя изменились планы, появилась другая любовь, и попросил развод, я бы поняла. Но ты сделал все исподтишка, видимо, считал, что прав во всем. Так что же ты пытаешься объяснить мне теперь? Я уже и так все поняла и про тебя, и про Вовку. Как вы уделали меня вдвоем.

— Марина, нет, — голос мужа отдавал горечью и какой-то застарелой болью.

Она все-таки стряхнула его руку.

— Прощай, — сказала. — Не пытайся встретиться со мной больше.

И не оборачиваясь пошла в дом.

Не было ей дела до того, что он стоит там и смотрит ей вслед. Что она когда-то любила этого человека, а сейчас вместо сердца горящая пустота.

Ничего, — говорила она себе. Это пройдет.

***

Не так пошел разговор. Из того, что хотел сказать, ему не удалось вставить ни слова. Глупая горячая баба, прямолинейная, негибкая. Он же знал, какая у него жена…

Ничего, — сказал себе Богдан. Она отойдет, Марина резкая, но отходчивая. И вот тогда он сможет донести до нее свою правду. Она поймет.

Он еще смотрел ей вслед, когда пришел входящий. Звонил его адвокат.

— Богдан Дмитриевич, — голос у Тофика был с одышкой и жирный, как он сам, но жизнерадостный. — Нам удалось добиться соглашения.

— Я знаю, — глухо проговорил он.

— Знаете? Очень хорошо. Кстати, мы еще поторгуемся, сможем выбить для вас лучшие условия. Кстати, рад сообщить, что ваша супруга не намерена затягивать с разводом.

Адвокат говорил что-то еще, он слушал молча.

Все это совершенно не вписывалось в первоначальную картину, которую он себе построил. Все должно было пройти безболезненно и гладко. А вместо этого вокруг него сейчас рвался мир, его самого рвало на части. И все больше хотелось остановить это.

Нужно было уезжать отсюда. Он уже садился в машину, когда пришел еще один входящий. Звонила Вика, голосок дрожал от радости.

— Богдан, милый, у меня новость!

— Какая новость? — вяло проговорил он.

— Я беременна!

Он сжал пальцами лоб, понимая, что — все. Это все.

***

Через четыре недели был развод.

Богдан был мрачен, вместе с ним в зале присутствовала его куколка Вика. Казалась счастливой, смотрела на нее с превосходством и время от времени ненавязчиво так поглаживала ладонью свой еще плоский животик. Марине было все равно, жизнь бывшего мужа ее больше не касалась.

Главное, что она получила на руки свидетельство о расторжении брака. И в тот же день пришел первый транш на десять миллионов. Остальные двадцать с половиной он должен был перечислить в течение года.

Каким оно бывает, то самое ощущение, когда выходишь на свободу? У всех по-разному. Кому-то хочется бегать кругами, кататься по траве и кричать на весь мир от радости, кого-то просто накрывает ступором.

Марине, когда она вышла из здания суда, хотелось просто вдохнуть воздуха, слишком спертая там внутри была атмосфера. Подышать, взглянуть на небо, откуда стали срываться первые капли дождя, подставить лицо ветру. Но недолго удалось побыть там в одиночестве. На крыльцо вышли уже официально бывший муж с его куколкой Викторией.

Наверное, этой девочке было очень важно окончательно утвердить свою победу и наступить проигравшей сопернице на голову. Поэтому она постоянно смеялась и щебетала и дергала Богдана за рукав. А он застыл, словно не слышал.

На какое-то долгое мгновение они пересеклись взглядами.

Дождь закапал сильнее, налетел ветер, швырнул волосы в лицо, Марина отвернулась первой. Бросила вскользь:

— Всего доброго.

И пошла в сторону дворов, туда, где припарковала машину.

Как она ощущается, эта самая свобода? Когда дождь проходит сквозь тебя, и боли больше нет, а есть просто пустота.

Дождь усиливался, ветер трепал непослушные пряди.

«В шуме ветра за спиной я забуду голос твой, и о той любви земной, что нас сжигала в прах, и я сходил с ума…

В моей душе нет больше места для тебя!»* — звучало в сознании.

Марина слышала, как за ее спиной Виктория несколько раз окликнула:

— Богдан! Ну что ты там застрял, дождь же! Пойдем уже!

Но не обернулась. Сгорел мост, умерла так умерла.

***

А дома ее ждали. Хозяйка Валентина устроила праздничный ужин, наготовила вкусностей — отметить развод. Они сидели за столом, и с ними Валина девочка. Все вместе, по-семейному.

— Знаешь, — говорила Валя, накладывая ей в тарелку голубцов. — Я же давно в разводе. Олюшка была совсем кроха, когда муж ушел. Мне только квартира осталась, и то, потому что он отсудить ее не смог, квартира была моих родителей. Он все удачу свою ловил, искал, где выгоднее, и так и помер. А мы вот, — она повернулась к дочери. — Выжили, и все у нас нормально.

Девочка улыбнулась, блестя прозрачными глазами. Марина знала, что Оля после девятого класса будет поступать в колледж, хочет учиться на графического дизайнера. Так что да, все нормально.

За это стоило выпить.

Главное, что в тот момент она была не одна. Потому что в одиночестве ей было бы не отбиться от тяжелых мыслей. А так… Они даже немножко пели.

Ночью позвонил сын.

— Ну что, мама, добилась своего?

Вот тебе раз. Она только успокоилась и собралась спать, а тут претензии.

— Чего добилась? Выражайся яснее.

— А ты не понимаешь? Думаешь, отцу будет просто взять и вытащить такие суммы за год и это не отразится на бизнесе?

Ах вот оно что. Сын переживает, что это скажется на его финансовом благополучии, а ей, значит, следовало голой и босой в закат уйти.

Она устроилась удобнее в постели и проговорила:

— Кстати, да. У твоего отца ведь теперь расходы увеличатся. Они ждут ребенка, Вика беременна, на носу свадьба. Но это не так уж страшно, в конце концов, все делалось, ради больших перспектив.

Молчание на том конце звучало слишком выразительно. Марина просто сказала:

— Спокойной ночи, сын, — и оборвала вызов.

***

На следующий день прямо с утра началась «новая жизнь».

Они опять ждали гостей, и ее шеф, Денис Захарович, снова нервничал.

Марина уже привыкла к тому, молодой шеф из-за любой незнакомой ситуации начинает нервничать. Все это от неопытности, когда есть желание сделать все наилучшим образом, но не знаешь как. Хотя Денис Проничев был не совсем уж молод, все-таки тридцать лет. Люди в этом возрасте уже свои империи сколачивали. Но тут неоднозначно, у людей разные способности, каждый использует свой шанс как может.

Просто ей казалось моментами, что он отчаянно тянется, стараясь доказать кому-то, что не лох. Разумеется, вслух Марина этого никогда бы не озвучила, держалась корректно, помогала понемногу нарабатывать опыт, максимально незаметно, чтобы у него тоже поднималась самооценка.

Со временем дела пошли лучше, Денис Захарович пообвыкся и уже нервничал меньше.

И вот опять.

Этот его заполошный голос:

— Марина Сергеевна, вы сегодня как?

Вчерашнее празднование развода немного затянулось, но встала она вовремя и, несмотря на пробки, сейчас уже подъезжала к работе.

— Я скоро буду, Денис Захарович. А что, у нас что-то экстренное? Если нужно, все распечатки у меня на столе. Скажите, вам занесут.

— Нет, — со странной интонацией, немного смущенно проговорил он. — Просто я жду сегодня с утра одного человека. Это очень важно для меня.

— Да, конечно, — ответила Марина. — Я уже подъезжаю.

Он выдохнул:

— Хорошо.

Марина действительно заторопилась, гадая, кто бы это мог быть. Все идеально подготовила, чтобы они могли отбить любой вопрос.

Посетителем, которого с таким волнением ждал ее молодой шеф, оказался бизнесмен Захар Проничев. Его отец.

Высокий, видный седеющий мужчина лет пятидесяти. По-своему красивый, из той породы мужиков, что не портятся с возрастом. Но слегка усталый, как будто снегом припорошенный. И эти его морщинки в углах глаз и лбу. Но деловую хватку, конечно, не спрячешь. Прежде Марине приходилось по работе контактировать с представителями его фирмы, однако до этого момента они никогда не встречались лично.

А Захар Проничев внимательно изучил все, сделал пару замечаний, точно и по делу. Потом отложил документы, потер глаза и сказал:

— Хорошо.

Надо было видеть, как просиял ее молодой шеф от этой похвалы. Потом отец и сын заговорили о личном, а Марина вышла сказать, чтобы им занесли кофе. И вот когда она вошла, Захар Проничев неожиданно спросил ее прищурившись:

— Скажите, Марина Сергеевна, Зарубина — это…

Она постаралась нейтрально улыбнуться:

— Это фамилия бывшего мужа.

Мужчина шевельнул бровями и понимающе протянул, постукивая пальцами по столу:

— Вот как.

Потом поднялся с места.

— Спасибо за кофе. Марина Сергеевна, проводите?

Похоже, провожать статусных гостей это уже становилось традицией.

— Да, конечно, — сказала Марина.

Он кивнул сыну на прощание и вышел, а она следом. По пути этот мужчина, глядя перед собой, проговорил:

— Благодарю вас, вы очень помогли.

Она невольно смутилась.

— Ну что вы, это всего лишь работа.

И тут он повернулся к ней:

— И все же. Если вам что-то понадобится лично, вот моя визитка.

Ушел. Она еще некоторое время смотрела на картонный прямоугольничек, а после спрятала его в карман. Нужно было еще выкроить время, сходить в загс и поменять фамилию на девичью. Плевать, что у Богдана могут возникнуть в связи с этим какие-то проблемы. Это его трудности.

***

В тот же день Дмитрий Ярцев устраивал застолье по поводу помолвки дочери. Захар Проничев, как сосед, тоже был туда приглашен. К Ярцеву вообще были приглашены многие из верхушки города.

Богдан в роли молодого жениха чувствовал себя откровенно глупо. Все эти разговоры о предстоящей свадьбе, намеки, прочее дерьмо… Но возможность приобрести новые связи окупала все. Вика отошла поболтать, там собрался целый кружок молодых женщин. Он ненадолго остался один, хотелось отдохнуть от всего.

И именно в этот момент к нему подошел Захар Проничев. Они и раньше были знакомы, приходилось контактировать, но сейчас они вроде как соседи, это меняло тональность.

Коротко кивнули и закурили оба. Некоторое время они стояли молча, потом Захар произнес:

— Я хочу тебе сказать кое-что.

Не понравилось Богдану такое вступление, но он ровно проговорил:

— Я слушаю.

— Ты совершаешь глупость.

— Что, прости? — он ощерился ухмылкой.

А Захар Проничев затянулся и, глядя перед собой, сказал:

— Я тоже развелся с женой и женился на молодой. Потом жалел, но ничего не смог вернуть.

Взглянул на него искоса и выдал:

— Я видел твою бывшую жену сегодня.

Богдана как кипятком ошпарило.

— И что?! — спросил он, зашвырнув окурок в урну.

— Ничего, — Проничев пожал плечами. — Просто ты рискуешь потерять все.

Поглядел на окурок, выбросил в урну и отошел.

К чему все это было?! К чему, нахрен, это было?! Богдан от злости чуть не лопнул, едва сдержался, чтобы не заорать матом. Но в этот момент к нему подбежала Вика, пришлось возвращаться к остальным.