Глава 10

Прошло три месяца.

О том, что Богдан женится, Марина узнала случайно.

Если быть точнее, о том, что у Ярцевых намечается свадьба, сначала услышала Арина Проничева. Они же как-никак соседи, бабкин дом рядом. Услышала, и тут же позвонила матери в Питер, изливать свое возмущение:

— Прикинь, мам? Эта гадина на дыбы встала, что только не делала, чтобы я не сошлась с ее отцом! А сама?!

— Подожди, подожди, Ариша, о ком ты?

Наталья уже почти год была в разводе с Захаром Проничевым, как-то отвыкла от всех этих страстей. Да и вообще, дочь редко звонила ей и своим вниманием не баловала. Разве что по какому-нибудь особому поводу, вот как сейчас.

Арина тут же накинулась на нее:

— Ну как же! Ты что, не помнишь, мам? Это Вика, дочь Ярцева! — выплюнула с презрением и зло добавила: — Подружка Ксенькина. Такая же тварь.

— А, — Наталья не стала уточнять, что когда-то Арина сама боготворила Ксению Иварцеву. Дочь заглядывала в рот успешной блогерше и только злорадствовала, когда Захар после почти тридцати лет брака развелся с ней и женился на этой Ксении.

Сейчас дочь захлебывалась от обиды.

— Ты представляешь?! А теперь эта Вика выходит замуж за взрослого мужика, которого из семьи увела! Я, между прочим, Дмитрия из семьи не уводила, он вдовец, если что! Так нет же! Они с братцем так засрали отцу мозги, что он прервал со мной всякое общение.

— Ариш, — Наталья помедлила.

Не стоило объяснять дочке простые истины. Что этот Дмитрий Ярцев в отцы ей годился. Но даже не в этом дело. Если мужчина любит, ни за что не откажется. Просто Арина застряла в детстве. Выбрала себе игрушку, игрушку ей не дали, теперь она надулась на весь мир. Хотелось сказать — когда же ты повзрослеешь, но Наталья спросила другое:

— Как ты сказала, зовут того мужика? За кого Вика Ярцева выходит замуж?

— Зарубин Богдан, — пробубнила Арина.

Так вышло, что фамилия эта была знакома Наталье. Да и вся ситуация тоже.

— Ясно, — сказала она и перевела тему. — А ты бываешь у Дениса?

— Я? Что я там потеряла?

— Зря ты так, у твоего брата неплохо разворачивается бизнес. Зашла бы, посмотрела. Может быть, понравится, найдешь что-то интересное для себя.

— Ну не знаю, — фыркнула дочь.

На этом разговор прервался. А Наталья некоторое время сидела и хмурилась, потом позвонила мужу, Глебу Покровскому, попросила пробить, тот ли это Зарубин Богдан.

Оказалось тот самый.

***

К счастью, Марина к тому времени уже успела сменить фамилию. С момента развода три месяца прошло, и теперь с бывшим мужем ее уже ничего не связывало. Кроме отступных, которые Богдан все еще был ей должен.

По поводу этих отступных Сима страшно плевалась.

— Как ты вообще на такое согласилась? Квартиру чуть выше кадастровой стоимости?! Да еще частями?! Марин, ты что, альтруистка? Он обобрал тебя, а ты ему такой подарок на свадьбу?

Просто нервы были дороже, и в какой-то момент Марина поняла, что не хочет вариться в этом больше. Наелась досыта. Вся эта торговля — она как будто перечеркивала и обесценивала двадцать лет, что она прожила с мужем и думала, что это по любви. Слишком больно потом делить вилки и ложки.

К тому же, Богдан хоть в чем-то оказался «щедр». Ей по разделу отошла коммерческая недвижимость на задворках промышленной зоны. Небольшое помещение, около ста квадратных метров, она пристроила эту недвижимость к делу. Нагрузка, конечно, возросла, но это было то, что сейчас нужно.

Все дни были заняты, и Марина уже выгреблась из того своего омертвелого состояния. Столько новых планов, идей.

И тут эта свадьба.

Ее как будто откинуло назад, в прошлое. Нет, не было сожалений, ревности, слез. Только пустота на том месте, где когда-то горело сердце.

А свадьба была громкая, с размахом, профили Вики в соцсетях все пестрели фотографиями и роликами. Кое-что даже просочилось в новостные каналы. Марина смотрела на своего бывшего мужа и его молодую жену. Невозможно было не признать, что со стороны они неплохо смотрелись рядом.

Козырная пара, как это теперь модно. Крупный серьезный мужик, уже взрослый, матерый, отряхнувший с себя прах старых отношений и созревший для новой любви, и такая куколка-блондиночка. Интересно, как у них обстоят дела в постели? Судя по сияющему личику Вики, хорошо. Мысль была мазохистская, потому что сразу вспомнилось все. Так ярко, до боли.

Марина свернула все, выключила ноутбук и вышла из дома.

Нужно было проехаться по городу, отвлечься. Она была в торговом центре, когда ей позвонили.

Марина в этот момент выбирала лопатку в вакуумной упаковке, думала, чего-нибудь вкусного на обед приготовить.

— Да, — ответила, мельком взглянув на высвечивавшийся контакт.

— Слушай! — понеслось из гаджета. — Нас Ната к себе приглашает!

— Подожди, — упаковка охлажденной грудинки так и осталась у нее в руке. — О чем ты, Сима, какая Ната?

— Пс-с? Марина, включай мозги. Наталья, подруга моя институтская, Денис Проничев ее сын. Вспомнила?

— Ой, ё-ё-ё! — Марина чуть не стукнула себя по лбу. Забыть родного шефа! — Что-то я совсем торможу сегодня.

— Ну слушай, Ната приглашает к себе, едем на три дня в Питер, ты, я и Галка! — выдала Сима и еще добавила многозначительно: — Будет движ. И мужики.

Она не выдержала, засмеялась:

— Иди ты!

— О, повеселела наконец, — хохотнула Сима. — Что решила? Едешь?

Марина даже растерялась в первый момент, а потом какой-то шальной волной плеснуло веселье, как будто пузырьки хорошего настроения забурлили в крови. И махнула рукой:

— Еду.

— Тогда пакуй чемодан, я сначала за Галкой, потом за тобой.

Неожиданно. Как будто раз — переключили рубильник, и ток жизни потек в другую сторону.

Так было несколько месяцев назад, когда Богдан внезапно и отправил ее в отпуск. Но тогда она еще глупо надеялась сохранить что-то, хотя мир уже начал рушиться вокруг нее. Сейчас этот путь уже пройден, и ей нужно было стряхнуть с себя то, что еще осталось от прошлого.

Но раздумывать было некогда. Марина побросала все вакуумные упаковки с мясом и бегом покатила тележку на кассу. Потом сорвалась домой, на ходу созваниваясь с девчонками. Дома быстро собиралась, запихивая вещи в сумку на чистом автоматизме. Сима еще время от времени врывалась в момент подготовки и подначивала:

— Платье бери вечернее! И кружевные труселя. Галка берет! Свои псятшестого. А что? Хорошего человека должно быть много!

Марина закатывала глаза, еле сдерживаясь, и тихо материлась сквозь зубы. Но через пару часов они, уже прорвавшись через городские пробки, летели по трассе в Питер, хохоча во все горло.

Три дня прошли замечательно.

Из свободных мужиков… Вот это следовало бы отметить особо.

Был друг Натальи, художник Прохор. Мужик лет под пятьдесят, обычный такой лысеющий дядечка, носатый и с пузцом. Как увидел их троих, входящих в ресторан, впал в панику. И под сдержанные взрывы их дамского хохота быстренько смотался оттуда. Их, конечно, познакомили, но никто и не воспринял это всерьез. Как сама Наталья сказала — дохлый номер, все равно что пытаться свести тигрицу с хомяком.

***

На самом деле, это было очень хорошо. Отвлечься, сменить обстановку, набраться новых впечатлений.

Забыть то, что больше не нужно помнить.

Все равно что сбросить старую израненную, потрескавшуюся кожу.

Потом можно вернуться домой и начинать жить заново.

***

Обычно вопросом, есть ли жизнь после свадьбы, задаются совсем молоденькие девушки. У которых розовы сироп в голове, а жизненного опыта с горошину. Когда таким вопросом задается взрослый сорокалетний мужик, это уже симптом, что депрессия кроет полным ходом.

Неделя прошла. Все бесконечные свадебные мероприятия отгуляли. Вроде бы. А нет, еще не все. Еще продолжались какие-то визиты, гости, застолья. Богдан ощущал себя как выжатый лимон. Не физически. Физически он был полон сил и на потенцию не жаловался. На печень тоже.

Но глядя на Вику, порхавшую среди гостей, не мог понять, нахрен ему это было нужно.

В голове крутились мрачные мысли, а в груди — ядом травил откат. Он возлагал много надежд изначально, но не получил пока что ничего из того, на что рассчитывал. Его мучили неудовлетворенность, нет-нет, да и прорывавшиеся мысли о бывшей жене. На самом деле, вспоминал он Марину гораздо чаще, чем мог себе позволить.

Но вот это вот — торчать рядом с малолеткой женой, с которой у него ничего общего, оно ему никуда не уперлось.

Сворачивать надо было этот дурдом и браться за работу.

Он так и стоял в стороне и курил сигарету за сигаретой, глядя в сад. Неожиданно к нему подошел тесть.

— Что невесел?

— Да нет, — Богдан аккуратно отправил сигарету в пепельницу. — Все хорошо.

— У меня вот какое предложение к тебе, — начал Ярцев.

— Я слушаю.

— У меня есть дело в Сибири, — Ярцев медленно цедил слова, глядя в ту сторону, где его дочь о чем-то говорила с Ксенией Иварцевой. — Дело прибыльное, оборот в десять раз больше твоего здесь. И еще больше развернуться можно.

Потом выложил весь расклад. И процент, который придет на его долю. Богдан невольно застыл, прищурившись, предложение было серьезное.

— Раньше Андрей занимался моей частью бизнеса, сейчас ему не с руки. Поедешь? — тесть перевел на него взгляд.

— Поеду, — Богдан согласился не раздумывая.

— Хорошо, — кивнул Ярцев. — А за твоей фирмой мы здесь присмотрим.

***

С того дня прошло пять лет.

Большой срок. За пять лет можно было успеть многое.

Бизнес, управлять которым Богдана отправил тесть, действительно был велик. В этом Дмитрий Ярцев ему не соврал. Целая сеть компаний, там было все, и промышленные производства, и лес, и многое другое. Прибыв на место и разобравшись, что к чему, Богдан впервые почувствовал, как у него расправились плечи.

Это было серьезное дело, где он мог по-настоящему проявить себя, развить и приумножить. А не колупаться в своей фирме чайной ложечкой. Говорят, самые большие деньги вертятся в столице, нет, самый большие деньги вертятся там, где он был сейчас. В столице они оседают. Но на начальном этапе его это не интересовало.

Богдан так доподлинно и не узнал, что именно произошло между братьями Ярцевыми. По какой-то причине Андрей отказался участвовать и занялся только своей долей, хотя раньше именно он вел эту часть бизнеса брата. Выяснить удалось только одно: Дмитрий и Андрей были сводными, отец один, разные матери. Возможно, в этом крылись какие-то семейные тайны и разногласия. Почему это вдруг вскрылось именно сейчас и что там на самом деле было, Богдана не интересовало. Он получил место в деле и хороший процент и намерен был сколотить на этом свой собственный капитал. В этом случае «вложение» можно было считать выгодным.

Только не бывает жирных бонусов за просто так. За все приходится платить.

И тут тесть поимел его так, что Богдану оставалось только сцепить зубы и крепиться. За его фирмой присмотрел, как и обещал, утонуть не дал, прислал толкового зама, даже вывел в прибыль. Только ИО директора в ней теперь была Вика.

Но не так-то прост и доверчив был Богдан Зарубин, чтобы прогнуть его окончательно. Понимал, что может потерять если не все, то половину точно. Поэтому не стал выкупать через год те активы, что по договору дарения отошли сыну. Оставив все как есть, Богдан вроде бы сохранил свое.

Фактическим владельцем фирмы по документам числился его сын Зарубин Владимир. Которому на тот момент было двадцать и предстояло еще несколько лет учиться в штатах (в этом, кстати, тесть тоже здорово помог). Но за эти несколько лет многое могло случиться. Богдан вроде бы контролировал ситуацию, но все было зыбко. Это раздражало.

Еще больше раздражала Вика. За эти пять лет она приезжала к нему трижды. Побыла за эти три раза в общей сложности месяц. Климат ей не подходил, тусовка не та, а Богдан был постоянно занят на работе и времени ей уделить не мог. И не хотел.

Он просто не хотел.

Не спасало ситуацию даже молодое тело. Флер новизны окончательно прошел, осталось только сухое осознание, что он теперь привязан к этой взбалмошной, разбалованной самке, считавшей его своей собственностью. Иногда он просто физически ощущал на своей шее поводок.

За это время у них с Викторией родился дочь Вероника. Сейчас ей было уже четыре. Хорошенькая девчушка. Наверное, ему всегда хотелось иметь дочь. Иногда Богдан думал, что если бы они с Мариной родили дочь, представлял даже.

Это были пустопорожние, выматывающие душу фантазии. Бессмысленные, как фантомные боли. Давно все отсечено, нечем чувствовать. А то, что осталось, — всего лишь гештальт, незавершенное дело. Просто потому, что каким-то образом последнее слово за ней осталось, а он теперь продолжал кричать в пустоту.

В общем, конечно, о бывшей жене он не вспоминал. Контактов не искал, незачем. Он НЕ хотел знать, чем она занята, с кем спит и прочие детали. Отрезал от себя, раз она не пожелала от него ничего принять. Но этот самый гештальт, как заноза, присутствовал в глубине души постоянно.

Как бы то ни было, спустя пять лет Богдану пришлось вернуться.

Потому что закончил учебу и приехал домой сын Владимир, и надо было решать вопрос с фирмой.

***

А у Марины…

Говорят сорок лет — бабий век? А, ну да, именно так. А потом, подобно змее, скидываешь старую кожу, рождаешься заново из пепла измен и предательств. Как феникс. И вот ты ягодка опять, только уже с кнопкой «от дурака» и многими встроенными опциями.

Потом уже, оглядываясь на прошлое, Марина могла бы сказать, что в ее жизни давно уже все стояло на месте, как будто спеклись колесики в механизме. Эти двадцать лет. Каждодневная рутина, работа, дом. Их брак с Богданом изначально был по любви, и до самого прискорбного конца страсть все еще не угасла. Просто была убита.

Но это уже неважно.

Важно то, что она изо всех сил тянула семейный воз. Старалась соответствовать, доказывала, что достойна стоять рядом, быть соратником, гордилась мужем и сыном. И за всем этим потеряла себя, стала придатком, от которого в итоге избавились.

Не она первая, не она последняя, многие женщины так. Растворяются в мужьях, семьях, отдают все. А потом, в результате, их выбрасывают за ненадобностью, как выслужившую свой срок батарейку. Никто не ждет такого, все думают, что с ними никогда…

Можно посмеяться.

Зато хорошая встряска помогает расставить все по своим местам.

***

Тогда, вернувшись из Питера, Марина как будто сбросила несколько лет, а заодно и весь груз негативных мыслей.

А они были. Потому что смотреть в записи, как твой муж счастливо женится на молодой любовнице, больно. Можно сколько угодно отрицать, но это так. Еще больнее читать поздравления отцу на свадьбу от сына.

Она с самого начала этой эпопеи с разводом, как будто бежала в дымном тоннеле и задыхалась. Пыталась вырваться из колеи, в которую ее швырнула жизнь. Все эти попытки заткнуть чудовищную пустоту, пожирающую тебя, работой, они, конечно, хороши. Но отнимают жизнь.

А тут вдруг снова ощутить себя женщиной. Свободной. Красивой.

Нравится мужчинам, ловить на себе их взгляды. Знать, что на тебе кружевное белье, и что тебе всего-то сорок!

Все только начинается.

Переступили через нее? Да и Бог с ними со всеми, совет им да любовь. А ей нужно переступить через прошлое и…

Нет. Не кидаться очертя голову в новые отношения, творить глупости. Кнопка «от дурака» у нее для чего? Это просто было другое качество жизни, когда знаешь себе цену и впервые можешь жить для себя.

Прежде всего, она полностью сменила гардероб, а потом с ходу набросилась на работу. Наверное, потому, что на данном этапе именно работа приносила ей удовлетворение. А то, что «Ангар» преображался и внешне, и изнутри, превращаясь в полноценную фирму с именем, еще и гордость. Теперь у них были неплохие продажи и перспективы роста.

И да, помимо обычных посетителей, особые «гости» к ним в «Ангар» наведывались часто. Каждое двадцать пятое число месяца сына обязательно посещал Захар Проничев. А еще у них регулярно бывал Самохин. Интересовался делами субподрядчика. Марина подозревала, что Владислав Всеволодович в основном заходит попить с ней кофе, но никак не показывала этого. Если ее личное обаяние идет на пользу делу, то пусть оно так и идет.

Кстати, примерно через полгода после того, как она вернулась из поездки, ей позвонил тот художник, Прохор. Спрашивал, нельзя ли написать с нее портрет.

— В-ваши в-волосы. Очень необычные.

Он немного заикался, и даже сквозь гаджет просачивалось его смущение. Было неожиданно, но Марина согласилась. Он назначил ей встречу в своей мастерской, было несколько сеансов, каждый раз этот мужчина смущался, видя ее. И ракурс выбрал достаточно необычный. Он писал ее со спины вполоборота на контражур, и главным пятном на картине были именно волосы, вьющиеся, переливающиеся как серебро.

Но это только на первый взгляд. За этим всем было видно женщину, загадочную и недоступную. Если честно, Марина была поражена. Когда она спросила, сколько должна за работу, тот вымученно улыбнулся и потер руки.

— Нисколько. Это п-подарок.

Ну если так.

Теперь портрет висел в ее комнате на съемной квартире.

Вот еще, кстати. Марина была активно занята поисками квартиры. Большую часть отступных Богдан ей выплатил и скоро должен был рассчитаться полностью.

Год почти прошел.

Когда внезапно случилось непредвиденное.