Глава 42

Я пролистывал документы, пытаясь сосредоточиться на работе, в привычном паршивом настроении. Когда там уже будут новости по Нестерову? Не передумал ли Федя?

Как раз в этот момент он и позвонил.

— Ну? — бросил я, приняв вызов.

— Антох… — он звучал непривычно нервно, его тон явно не предвещал ничего хорошего. — У нас проблемы.

— Что случилось?

— Тимур, пацан твой, — помедлив, начал он. — Тоже оказался в машине Нестерова.

— В смысле?

— Я сам не врубаюсь, как это вышло, я проследил, чтобы он его увёл! Пока их не было, я сделал всё, что нужно, и свалил. Не знаю, может, занятия отменились, короче, я не мог этого предугадать!

Он включил истеричку, а меня прошиб холодный пот.

— Ты моего сына убил?.. — не своим голосом произнёс я.

— Почему убил-то сразу? Их в больницу увезли, может, обойдётся? Антох, я…

— Если он умрёт, я тебя вслед за ним закопаю, — произнёс я так, чтобы он понял. — Своими руками придушу!

Я отключился, чувствуя, как тело требует действий. Пальцы сжались в кулаки, будь Федя сейчас рядом, сломал бы ему челюсть. Тварь.

Я бросился пролистывать городские новости, обливаясь холодным потом. Почти сразу наткнулся на нужную информацию.

«…потерял управление и врезался в дерево…», «в результате происшествия пострадали двое: водитель и 12-летний пассажир», «пострадавшие были доставлены бригадой скорой помощи в городскую больницу № 2».

Я сорвался с места, бросил секретарше на ходу, что меня сегодня не будет, и помчался к Тимуру, кажется, впервые в жизни, умоляя кого-то там наверху, чтобы всё обошлось.

Перед глазами вставали жуткие картины, но я старался гнать их от себя. Может, всё обойдётся? Я слишком далеко зашёл, но я же не этого хотел!

Подъехав к больнице, я рванул искать нужную палату, и когда вошёл, столкнулся взглядом с Сашей.

Она сидела возле койки, взяв Тимура за руку, заплаканная и несчастная. На него я смотреть боялся.

— Как он? — горло сдавило, и вместо вопроса я выдавил какой-то хрип.

Саша вытерла слёзы и уставилась на меня удивлённо.

— Ты что тут делаешь?

Я шагнул к ней и наконец взглянул на Тимура. Он лежал, закрыв глаза. Маленький, бледный.

— Я узнал про аварию.

— Откуда? — недоверчиво переспросила она, вставая между мной и сыном.

Я взял её за плечо.

— Просто скажи, он выживет?

— Выживет, — враждебно ответила она, освобождаясь от моей руки. — У него сложный перелом, но ему уже сделали операцию. Всё? Доволен? Ну и проваливай отсюда.

Она шипела, как рассерженная кошка, явно мне не доверяя. Но это сейчас волновало меньше всего. Облегчение обрушилось на меня, я добрался до ближайшего стула и рухнул на него, обхватив голову руками.

Я чуть не убил Тимура... Если бы не мой сговор с Федей, он не лежал бы сейчас на больничной койке.

Я поднял воспалённый взгляд на Сашу. Как ей сказать, что я сожалею? Что дошёл до ручки? Что ненавижу себя, но сдаться не могу?

Что одержим и ею, и сыном, и единственной возможностью вернуть себя прежнего, если верну их? Без своей семьи я — мудак и предатель. С ними — тот, кого простили.

— Саш… — я сам не знал, что хочу сказать.

— Ты всё узнал, что хотел? Уходи.

— Он ведь не один был? — зачем-то спросил я.

Она нахмурилась.

— В новостях пишут, что с ним мужчина был. Нестеров, да?

На самом деле, узнай я, что тот жив, наверное, и по этому поводу испытал бы облегчение. Слишком далеко я зашёл, давно перестал быть нормальным.

— Тебя волнует, что с Ярославом? — горько усмехнулась она.

На глазах вновь показались слёзы. Она нервно смахнула их, но я видел, как дрожат её губы. Это я заставлял её плакать. Всё из-за меня.

— Он поправится?

Она судорожно выдохнула и закрыла лицо руками. У меня внутри всё оборвалось. Я хотел найти хоть какие-то слова, но в этот момент дверь открылась, и вошла Надя, прервав нас.

— А этот что здесь забыл?

«Этот». Теперь я всего лишь «этот».

— Он уже уходит, — всхлипнув, ответила Саша, не оставляя вариантов.

Мне хотелось остаться, обнять её, прижать к себе. Быть сейчас рядом, тоже Тимура за руку держать. Но я им тут не сдался, меня ненавидят.

Я снова взглянул на Тимку, и сердце сжалось, настолько бледным и несчастным он выглядел. И всё из-за меня.

От осознания того, что я остановился в паре сантиметров от убийства ребёнка, на меня что-то накатило. Я отшатнулся и вышел, едва переставляя ноги. Коридор расплывался перед глазами, мне стало физически тошно от самого себя.

Я провалился куда-то в прошлое, в воспоминания, как будто Тимуру снова восемь, мы опять на парковке у отеля, и я пихаю его в руки Саше, чтобы спасать другую.

От ненависти к себе стало трудно дышать. Я облокотился рукой на стену, схватился за сердце.

— Мужчина, вам плохо? — донеслось откуда-то сбоку.

Я оттолкнулся от стены и, шатаясь, побрёл дальше. Воспоминания безжалостно обрушивались на меня, как то цунами.

Больница в Таиланде, Саша, такая же бледная и несчастная, как Тимур сейчас. Она ведь в тот момент ребёнка потеряла. Нашего. Моего. По моей вине.

Мудак. Ничтожество.

Я вышел на улицу и вцепился в перила, чувствуя, как к горлу подкатывает мерзкий ком. Еле сдержался, чтобы не выблевать его.

Я им только боль и несчастья причиняю. Но иначе что? Сдамся — дальше вообще никакого смысла нет. Так и останусь ублюдком, предавшим семью. А мне прощение нужно.

Я добрёл до машины, рухнул за руль и какое-то время сидел, приходя в себя.

Федя утянет меня на дно, это точно. Уже почти утянул. Такое прощать нельзя. Я завёл мотор, уже зная, куда поеду дальше.