Глава 45

Федя не отвечал на звонки, перенаправлял на автоответчик, и я поехал к нему в офис. Если думает, что сможет меня тупо игнорировать, хрен ему. Из-под земли достану.

Всю дорогу представлял, как набью ему рожу за то, что Тимур чуть не погиб. Тварь. Берёшься, так делай нормально, не втягивая ребёнка. Но, подъехав к офису, узнал, что его и тут нет.

— Фёдор Константинович сегодня в командировку уезжает, — пролепетала его секретарша.

— Надо же, как удобно.

От моей кривой ухмылки она напряглась.

— Да, внезапно получилось…

Я врезал кулаком по столу, заставив её подпрыгнуть.

— Может, вы ещё успеете застать его дома, — пискнула она, испугавшись.

Наверное, вздохнула с облегчением, когда я свалил. Дома, значит? Сбежать решил, крыса, ничего, ещё успею перехватить.

Я помчался к нему и действительно застал в последний момент. Он пёрся с чемоданами и сумками, закрывая дверь квартиры. Явно не в командировку собрался.

— Сбегаешь? — рявкнул я, впечатывая его мордой в дверь.

— Твою мать, рехнулся?!

— Решил на меня свои косяки повесить?

Я заломил ему руку за спину, он взревел, но вырвался.

— Отвали, дебила кусок! Если бы не ты, я бы вообще в это дерьмо не вляпался!

Он оттолкнул меня, и я бросился вперёд.

— Ты чуть Тимура не угробил, гнида!

— Яйца отрасти! Сам должен был свою бабу приструнить, какого хрена я за тебя разгребаю?!

Мы сцепились, пытаясь друг друга удавить, я врезал ему в нос, брызнула кровь, он заехал мне в челюсть.

— Отвали!

— Я один ко дну не пойду!

— Эй! Вы сдурели?! — завизжала какая-то баба. — Сейчас полицию вызову!

Дверь захлопнулась, но у меня уже красная пелена перед глазами упала, я готов был придушить эту мразь. Впечатал его затылком в дверь, нанося удары и получая в ответ.

Адреналин ударил в кровь, и вся та ненависть, злость, ярость, что я испытывал за последнее время, нашла выход в драке.

Кто-то должен ответить за всё дерьмо в моей жизни. Пусть это будет эта мразь.

Он посылал хаотичные удары мне в живот, в плечи, дрыгал ногами, а я давил эту гниду, заставляя захлёбываться желчью.

Меня оттащили от него, когда оставалось совсем немного. Уложили мордой в пол, я даже не слышал, что мне так предъявляют.

Добегался, дебил…

***

Тимур уже чувствовал себя лучше, улыбался, хоть и через силу, за Ярослава переживал. Каждые минут двадцать спрашивал, нет ли новостей.

Вокруг него собрались бабушки и дедушка, развлекали, как могли. Но сердце у нас обоих было не на месте. Поэтому когда мне позвонила Полина, я мгновенно отозвалась:

— Да?

— Саша, Ярослав приходит в себя.

Она даже договорить не успела, я уже подскочила, собираясь бежать к нему.

— Мам…

— Беги, — опередила она меня.

— Тим, я к Ярославу, он просыпается.

— Передай ему привет! — донеслось уже в дверях.

Сердце готово было выпрыгнуть из груди, пока я, не дождавшись лифта, бежала по лестнице.

Меня пустили к нему, и, накинув халат, я вошла в палату. Запыхавшись, взглянула на Ярослава, и всё эта чёртова женская чувствительность, сразу защипало глаза.

Он очнулся. Бледный, ослабленный, но живой.

— Саша? — хрипло проговорил он. — Как Тимур?

В его голосе было столько тревоги, что у меня сжало горло. Даже после всего, что он пережил, Тимур волновал его в первую очередь.

— Хорошо, всё хорошо, Яр.

Я подошла и взяла его за руку, хотя хотелось совсем не этого. Броситься ему на грудь, обнять изо всех сил. Но всё, что я сейчас могла, это быть осторожной. После всего, что он пережил, было страшно к нему прикасаться.

— У него перелом руки, но в остальном он цел, — успокоила я его, сев рядом.

Ярослав, услышав про Тимура, выдохнул и откинулся на подушку, прикрыв глаза.

— Слава богу. Прости, Саш, мне пришлось…

— Тише, не говори глупостей, вы выжили только благодаря тебе. Снова.

Я шмыгнула носом, чувствуя, как накатывает.

— Чёрт, я так испугался за него, думал…

— Не говори так, слышишь? Ты никогда нас не потеряешь. Ни меня, ни Тимура.

Слёзы хлынули сами собой. Я наклонилась, прижала его ладонь к губам.

— Саша… — он потянулся ко мне, пальцами коснулся щеки. — Не плачь. Всё уже позади.

— Я люблю тебя, — выдохнула я, не в силах держать это в себе. — Так сильно, что даже страшно.

Он улыбнулся.

— Нет, это я тебя люблю. И Тимура.

Боже, из меня потоп полился. Я смеялась и плакала одновременно. Как же сильно хотелось его обнять. Но его рёбра, ушибы, всё это не позволяло сейчас касаться его так, как мне было нужно.

Он сжал мои пальцы, это всё, что он сейчас мог.

— Ну всё, не плачь, всё хорошо, все живы.

— Живы, — сдавленно повторила я, кивая.

Наша встреча была сумбурной, но зато счастливой. Мы повторяли друг другу какие-то банальности, перемежая их признаниями в любви.

Я рассказала ему, как все за него переживают, как тревожится Тимур, но вскоре пришёл врач, и меня попросили выйти.

— Я тут, рядом, — я поцеловала его в лоб. — Буду приходить так часто, как мне позволят.

Он задержал мою ладонь у губ и тихо повторил:

— Люблю тебя.

В этом простом признании было море чувств, а во взгляде обещание. Мы будем вместе. И никогда не расстанемся.

— И я тебя…

Я вышла в коридор с глупой улыбкой на лице и наконец позволила себе выдохнуть. Всё самое страшное позади, мои любимые живы, всё остальное мы преодолеем.