Глава 48

Дождь шёл с самого утра. Противный, мелкий, как будто созданный для таких вот дней.

Приближалась осень, и несмотря на то, что у нас всё налаживалось, настроение было не самое приятное. Но это просто нужно пережить. Встретиться с Антоном и перелистнуть страницу.

Мы ехали молча. Ярослав внимательно следил за дорогой, мы уже всё обсудили, и сейчас каждый думал о своём.

К СИЗО мы прибыли за десять минут до назначенного времени. Ярослав припарковался, заглушил двигатель и развернулся ко мне.

— Ещё не поздно передумать. Ты не обязана.

— Нет, — я взяла его за руку. — Мне это нужно.

Он кивнул, хотя и не слишком довольно, и повёл меня внутрь. У меня взяли документы, выписали разрешение и дали указания перед встречей с Антоном.

Ярослав остался ждать, а меня повели дальше. Ладони покрывались потом от осознания, что сейчас я его увижу. Что он хочет мне сказать? Прощения попросить? Или сообщить, что ни о чём не жалеет?

Дверь открыли, и я шагнула в маленькую комнату с серыми стенами и единственным столом. Больше здесь ничего не было. Я села в ожидании Антона, успокаивая дыхание. Не дрейфь, ничего он тебе больше не сделает.

Его ввели в наручниках минуту спустя. Антон выглядел постаревшим лет на десять, сильно похудевшим и каким-то блёклым.

Конвоир разрешил ему сесть, и наши взгляды встретились. Это был не тот Антон, каким я его помнила. Как будто сдался. Признал поражение.

— Привет, Саша.

Его голос процарапал мой слух, и я поняла, что даже не злюсь. Это что-то другое. Трудно злиться на того, кем он стал.

Мой враг был сильным, злым, преследующим меня. Это же… Это просто тень Антона. И потому больше не страшно.

Он опустил голову, не выдержав взгляд, и заговорил глухо, как будто сил едва хватало:

— Я всё время пытался представить, как начну говорить, но всё звучит фальшиво. Любое слово, как будто оправдание. А оправданий у меня нет.

Я молча смотрела на него, сцепив перед собой пальцы.

— Я виноват перед тобой и Тимуром. Прости, Саш. Думал, хоть так тебя верну, но что бы ни делал, получалось только хуже.

— Серьёзно? — не выдержала я. — Поджог? Попытка убийства? Это твои методы?

— Я не собирался этого делать! Это Федины дебильные идеи… Сама вспомни, я хотел по-хорошему, подойти нормально на дне рождения, показать, что не забыл о вас.

Он начал горячиться, но увидел, что на меня это не действует. Провёл ладонью по волосам и мотнул головой.

— Да, я думал, что имею право на семью. На тебя, на Тимура, — его воспалённый взгляд встретился с моим.

— Зачем мы тебе? Ты сам нас бросил погибать, ты сделал выбор. Зачем вернулся?

— Потому что ошибся, — с отчаянием выдал он. — Я идиот, знаю, корю себя каждый день.

Я не верила ни единому слову. Корит он себя. Если бы корил, не вёл себя так безжалостно, не пытался бы устранить соперника с помощью убийства.

— Ты мне не веришь… — он не спрашивал, просто констатировал факт.

— Зачем ты меня позвал? Хочешь, чтобы я как-то на следствие повлияла?

Он с досадой отвёл глаза, поняв, что я его раскусила, но тут же пошёл в наступление:

— А ты почему пришла?

— Хотела посмотреть тебе в глаза. Сказать, что никогда не прощу, что мы выжили только благодаря Ярославу, что ты снова едва не убил моего сына. Моего, Антон, не твоего, — слова вырывались из моего рта, но с ними уходило и зло, причинённое нам. — А теперь смотрю на тебя, и впору пожалеть.

Я брезгливо поморщилась.

— У тебя была семья. Любящая жена, сын, который тебя папой называл…

Каждое моё слово, словно забивало гвоздь в крышку его гроба. Он кивал, опуская голову всё ниже.

— У тебя и собственный ребёнок был. Мог бы быть.

— Значит, это правда? — безжизненно произнёс он. — Ты не соврала?

— А похоже, что я вру?

Он мотнул головой.

— Я только не понимаю, почему ты на нас зациклился, как будто других…

— Я больше не могу иметь детей.

Я моргнула, прервавшись на полуслове.

— Да, вот так, — усмехнулся он. — Считай, что жизнь наказала. Я выбрал тогда Элю, думал, что с ней у меня будет своё, настоящее.

А оно было со мной… На душе стало так погано… Зачем я сюда пришла? Что пытаюсь до него донести? И, главное, для чего? Разве мне станет от этого легче?

— Поэтому ты вернулся? Узнал, что ближе Тимура не будет?

Иронию в моём голосе было не скрыть, хотя я уже и не пыталась его ужалить. Мне стало как-то всё равно.

Он потянулся вперёд, будто хотел коснуться моей руки, но я не позволила. Пальцы так и остались, замерев в воздухе.

— Прости, Саш, — выдавил он, медленно сжав руку кулак. — Я бы всё отдал, чтобы переиграть тогда, в Таиланде, по-другому поступить.

Переиграть… Как бы то ни было, на момент Таиланда у него уже была Эля. Он привёз её туда вместе с нами.

— Прости, что выбрал не вас.

— Ты себя выбирал, Антон. Всегда. И когда бросил, и когда поджигал, и когда захотел Ярослава убить. И снова чуть не убил Тимура.

— Я не знал! Клянусь, я не знал, что он будет в машине! Скажи ему, передай. Саш, прошу…

Я мотнула головой, не собираясь больше в этом копаться. Он взглянул на меня умоляюще.

— Ты сможешь когда-нибудь меня простить? Вы оба.

В его голосе была только горечь и смертельная усталость.

— Нет, Антон, — вздохнула я, понимая, что больше не хочу здесь задерживаться. — Не прощу. И нет, я больше не собираюсь тебя ненавидеть. Да и в Тимуре ненависть взращивать не хочу. Для тебя это слишком много.

Я поднялась и поправила юбку.

— У нас впереди счастливое будущее, и, наверное, я даже должна сказать тебе спасибо за встречу с Ярославом, — я улыбнулась, увидев его лицо. — Надеюсь, это будет греть тебя все последующие годы в тюрьме.

Он дёрнулся, как от пощёчины, и я поняла, что мне достаточно. Дальше пусть с ним разбирается закон.

Когда я наконец вышла, поняла, что мне всё-таки полегчало. Он больше не стоит надо мной злобной тенью. Он в прошлом.

Ярослав встретил меня и сразу понял, что всё нормально. Прижал к себе и повёл на улицу. Я вдохнула почти уже осенний свежий воздух, даже мерзкий дождь закончился.

Подняла лицо к небу и улыбнулась. Искренне и свободно.

— Поехали домой?

— Поехали, — Ярослав коснулся губами моего виска, задержался на мгновение. — Люблю тебя.