ГЛАВА 18. СЕРГЕЙ

Сижу в кафе за тем самым столиком у окна, где мы когда-то встречались в первые недели нашего романа. Кофе остыл, я к нему даже не притронулась. Руки сжимают чашку, чтобы не дрожали. В голове крутится одно: как сказать? С чего начать? «Сергей, я беременна от тебя». Просто? Нет, ничего простого. Это бомба, которая либо взорвет все окончательно, либо… Нет, второго не будет. Я не дам ему шанса вернуться в мою жизнь как мужчине. Только как отцу. Если он захочет. Сергей входит ровно в назначенное время. Вижу его в отражении окна – высокий, в темном пальто, лицо осунувшееся, под глазами тени. Не спит ночами? Из-за меня? Или привычка такая выглядеть страдальцем, чтобы вызвать жалость. Нет, Вика, прекрати. Не накручивай себя заранее. Сергей подходит, садится напротив. Глаза его загораются надеждой, но он сдерживается. Не улыбается широко, не бросается обнимать. Просто смотрит. – Вика… Спасибо, что пришла. Ты хорошо выглядишь. – Не надо комплиментов, Сергей. Я пришла не для этого. Он кивает, заказывает кофе официанту. Руки у него тоже слегка дрожат, замечаю, как он поправляет салфетку. – Хорошо. Говори. Я слушаю. Все, что угодно. Молчу секунду, набираюсь воздуха. – Я беременна. Тишина. Он замирает. Глаза расширяются, рот слегка приоткрывается. Потом медленно, очень медленно, на лице появляется улыбка. Не торжествующая, не расчетливая, а что-то теплое, настоящее, почти благоговейное. – Вика… Боже мой… Наш ребенок? Киваю. Смотрю ему прямо в глаза, ищу подвох. Ложь. Расчет. Но вижу только шок, переходящий в счастье. Чистое, неподдельное. – Ты уверена? Тест? Врач? – И тест, и врач. Пять недель. Он проводит рукой по лицу, потом встает, обходит стол и опускается передо мной на одно колено, прямо в кафе, не обращая внимания на взгляды окружающих. Берет мои руки в свои, теплые, сильные, слегка дрожащие. – Вика, это… это чудо. Наш ребенок. Я… я не знаю, что сказать. Спасибо. Спасибо, что сказала. Спасибо, что носишь его. – Сергей, встань. Люди смотрят. Он встает, но не садится обратно. Стоит рядом, смотрит сверху вниз, глаза блестят – слезы? Настоящие слезы в глазах взрослого мужчины? – Вика, послушай меня. Я знаю, что ты не простила. Знаю, что не веришь. Но это меняет все. Нет, не меняет – подтверждает. То, что между нами было, это настоящее. Я люблю тебя. Любил с первого дня. И этот ребенок… он от любви. От нашей любви. – От любви, которая строилась на лжи? – мой голос дрожит, но я держусь. Не дам слабину. Он садится наконец, берет мои руки снова, не отпускает ни на секунду. – Да, я виноват. Скрыл правду о Саше. Боялся. Думал, если скажу, и потеряю тебя навсегда. А потерял из-за молчания. Глупец. Полный глупец. Но чувства мои это не ложь. Никогда не были. Я готов доказывать каждый день. Сколько потребуется. Годами, если нужно. – Доказывать? Как? Словами? Обещаниями? – Не словами. Делами. Вика, я не прошу вернуться ко мне сейчас. Не прошу прощения сию минуту. Прошу только одного – позволь быть рядом. С тобой. С нашим ребенком. На всех обследованиях, на всех УЗИ. Если тошнит, буду держать за руку и приносить соленые огурцы или что там нужно. Если бессонница, буду читать тебе книги по ночам, петь колыбельные нашему малышу через твой живот. Если страшно, обнимать, пока не пройдет. Всегда. Без условий. Слеза скатывается по моей щеке. Не хочу плакать при нем. Не хочу показывать слабость. Но не могу остановить. – Сергей, я не знаю, смогу ли когда-нибудь доверять снова. После Саши… после тебя… Я сломана. – Понимаю. И имеешь право. Но позволь мне снять этот страх. Постепенно, день за днем. Я не уйду, не исчезну, буду ждать. Сколько нужно. Даже если ты никогда не простишь – буду отцом. Лучшим отцом. Для него. И для тебя – поддержкой, если позволишь. Сергей встает, снов опускается около меня на колено, кладет руку на мой живот – осторожно, вопросительно, как будто боится спугнуть, я не отстраняюсь. Тепло его ладони проникает сквозь ткань свитера. И в этот момент чувствую малыша. Нашего. Маленького, но уже связывающего нас. – Я расскажу все. Подробно. О Саше, о том проекте. Принесу документы, покажу переписку, позову юриста, который вел то дело. Ты все увидишь своими глазами. Проверишь каждую бумажку. И если после этого не поверишь – приму. – А если я скажу – нет? Не хочу тебя в жизни ребенка? Его лицо темнеет на миг, но он кивает спокойно. – Тогда буду уважать твое решение. Помогать материально, алименты, все, что нужно для вас двоих. Лучшие врачи, лучший садик, лучшая жизнь. Но умолять буду – не лишай меня этого. Я в сорок пять лет думал, что детей у меня не будет. А тут – ты. Женщина моей мечты. И наш малыш… Вика, ради него я готов на все. Голос Сергея срывается, он отводит взгляд, вытирает глаза незаметно. Мужчина, сильный, успешный бизнесмен, плачет из-за меня. Из-за нас. Не играет – чувствую. – Сергей… я боюсь. Так боюсь. – Знаю. И имеешь право. Но позволь мне быть твоей опорой. Не мужем пока – просто человеком, который любит тебя больше жизни. Он возвращается на свое место, мы сидим молча минут десять. Он не отпускает мою руку, официант приносит его кофе – он не притрагивается, смотрит только на меня. – Помнишь наш первый готовый коттедж? Ты сказала – дом должен быть таким, чтобы в нем хотелось жить. Чтобы расслабиться и быть собой. Я хочу построить такой дом для нас. Для тебя, меня и ребенка. С большой детской, с твоей студией, с садом. Не сразу. Когда будешь готова. А если не будешь – построю для тебя и малыша. И буду приходить в гости. С игрушками и любовью. – А если не буду готова никогда? – Тогда все равно построю. И буду ждать на пороге. Каждый день. Сердце сжимается от его слов. Он не манипулирует. Не давит. Не говорит «ты должна» или «это судьба». Говорит «я хочу». «Позволь». «Буду ждать». Это так отличается от Саши. Тот всегда требовал, унижал, врал ради себя. А Сергей жертвует собой, готов на все ради меня. – Сергей, почему ты такой… упорный? Почему не сдаешься? Он улыбается сквозь слезы – настоящей, теплой улыбкой. – Потому что ты – женщина моей жизни. Я понял это, когда потерял. Когда ты ушла мир стал серым, пустым. Работа не радует, друзья раздражают, еда без вкуса. Только мысль о тебе – греет. А теперь еще и ребенок… Вика, я сделаю все. Все, чтобы ты поверила. Чтобы почувствовала себя любимой, защищенной, самой желанной женщиной на свете. Не ради себя – ради тебя. Ради нашей семьи, которую я мечтаю создать. Слезы текут ручьем, не могу остановить. Он снова встает, обнимает меня, прямо в кафе, при всех. Я не сопротивляюсь, поднимаюсь сама, утыкаюсь лицом в его плечо. Пахнет знакомым парфюмом. Тем самым, от которого кружилась голова в лучшие наши дни. – Плачь, родная. Я здесь, всегда буду здесь. Не уйду. Никогда. Мы выходим из кафе вместе. Он провожает до машины, открывает дверь, помогает сесть. – Позвони, когда захочешь, хоть ночью, о чем угодно. Если тошнит – скажи, привезу все, что нужно. – Хорошо. Сажусь за руль, смотрю на него в зеркало. Он стоит, смотрит вслед. Не уходит, пока я не скроюсь из виду. Как будто боится, что это последний раз. Дома звоню Симе. Рассказываю все – рыдая в трубку, но уже от другого. – Сим, он… он настоящий. Он любит. По-настоящему. – Слышу по голосу, Викуша. Дай ему шанс. Не для него – для себя. Ты заслуживаешь быть любимой именно так. Вечером он присылает сообщения одно за другим: фото толстой папки с документами. «Все о том проекте с Романовым. Можешь забрать в любое время. Или я привезу завтра» Потом второе: «Купил книгу "Что ожидать, когда ждешь ребенка». Читаю уже вторую главу. Учусь быть отцом. Скоро буду экспертом :)» Третье: «Если тошнит – пей имбирный чай с лимоном. Написано, помогает. Заказал доставку на твой адрес – приедет через час. И витамины, которые рекомендованы» Четвертое: «Спокойной ночи, моя любимая. И тебе, наш малыш. Папа вас любит» Улыбаюсь сквозь слезы. Мужчина, готовый на все, меняющий себя ради меня и ребенка. Не словами – делами. Ложусь спать с рукой на животе. Шепчу: «Малыш, твой папа – хороший человек. Он любит нас. Может, мама научится доверять снова. Шаг за шагом» И впервые за долгое время засыпаю спокойно. Без страха. С теплом в груди. С надеждой, что любовь может быть настоящей. И что мужчина может любить женщину так – безусловно, жертвенно, всей душой.