ГЛАВА 3. КРОВАВАЯ ГОДОВЩИНА

Утром я просыпаюсь с четким планом. Сегодня двадцать лет нашего брака, и сегодня я узнаю всю правду. Тест ДНК лежит в сумочке, неопровержимое доказательство того, что мой муж отец чужого ребенка. Саша ведет себя как обычно: завтракает, листает планшет, собирается на «важные переговоры». Я наблюдаю за ним и поражаюсь: как легко ему врать. Как естественно он играет роль любящего мужа уже двадцать лет. – Попробую освободиться к вечеру, – говорит он, целуя меня в лоб покровительственным жестом. – Может, успеем поужинать. – Конечно, дорогой. Буду ждать. Он уходит, я остаюсь с мыслью: сегодня последний день, когда я жена Александра Романова. Завтра я буду кем-то другим. В три часа дня я еду в центр города. По адресу, который нашла в соцсетях Карины. Детский сад «Сказка» – частное дошкольное учреждение для детей состоятельных родителей. Паркуюсь напротив и жду. В половине пятого начинается движение. Родители приезжают за детьми. Через десять минут я вижу знакомую фигуру. Карина идет к входу быстрым шагом. Красивая, уверенная в себе женщина. Никакой спешки, никакой суеты, она точно знает, что делает. Еще через пять минут она выходит, держа за руку девочку. Маленькая, кудрявая, в розовой курточке. Я вглядываюсь в детское лицо и замираю. Глаза. У нее глаза Саши. Тот же разрез, и наверняка тот же серо-зеленый цвет. Такие же были у Максима в детстве. Это его дочь. Без всяких сомнений. Но это еще не все. Через минуту к ним подходит мужчина. Мой муж. Он обнимает Карину, целует в губы, а потом наклоняется к девочке. – Папочка! – слышу я детский голосок через приоткрытое окно машины. – Привет, моя принцесса! – Саша поднимает дочь на руки, кружит ее. – Как дела в садике? – Хорошо! Мы сегодня рисовали свой дом! – Правда? А какой он получился? – Красивый! С мамой и с тобой! У меня перехватывает дыхание. Дом с мамой и папой. Семья. Они настоящая семья, а я что? Помеха? Пережиток прошлого? Они идут к детской площадке рядом с садиком. Саша качает дочку на качелях, Карина смеется, поправляет ей курточку. Идиллия. Счастливая семья на прогулке. Выхожу из машины и иду к ним. Сердце колотится так сильно, что, кажется, сейчас выскочит из груди. Ноги подкашиваются, но я заставляю себя идти. Саша замечает меня первым. Лицо его становится белым как мел. – Вика… – выдыхает он. – Папа, кто эта тетя? – спрашивает девочка, глядя на меня большими серо-зелеными глазами. Карина тоже поворачивается. В ее взгляде вижу страх, растерянность, но не раскаяние. Она знала о моем существовании. Знала, что разрушает чужую семью. – Саша, – говорю максимально спокойным голосом, – представь меня своей дочери. – Вика, это не… – Не что? – в моем голосе появляются стальные нотки. – Не твоя дочь? Тогда объясни мне тест ДНК, который я нашла в твоих документах. Тишина. Даже ветер словно замолк. Карина бледнеет, берет девочку, снимает с качели. – Соня, иди поиграй в песочнице, – тихо говорит она. – Но мама… – Иди, малышка. Взрослые хотят поговорить. Девочка неохотно отходит к песочнице, но продолжает оглядываться на нас. – Ну? – спрашиваю я, глядя мужу в глаза. – Двадцать лет брака, и у тебя есть пятилетний ребенок от другой женщины. Объясни мне это. Саша проводит рукой по лицу. В его глазах уже нет страха, только раздражение. – Хорошо. Да, это моя дочь. Да, я люблю Карину. И да, мы живем вместе уже шесть лет. Слова бьют как пощечины. Шесть лет. Половина жизни Максима в старших классах прошла под ложью отца. – Шесть лет ты врал мне в глаза. Шесть лет я была дурой, которая верила в счастливый брак. – Ты не понимаешь… – Что я не понимаю? – повышаю голос, и несколько прохожих оглядываются. – Что мой муж шесть лет содержит вторую семью? Что пока я мечтала о втором ребенке, ты его уже воспитывал с другой? – Хватит истерики! – огрызается Саша. – Ты хочешь правду? Получи. Да, у меня есть дочь от Карины. Да, я ее люблю больше, чем когда-либо любил тебя. Потому что с ней я чувствую себя живым! Каждое слово как нож в сердце. Но это еще не все. – А знаешь почему? – Саша входит в раж, и в его голосе появляется жестокость, которую я никогда раньше не слышала. – Потому что она женщина, а не высохшая домохозяйка. Потому что с ней интересно в постели, а не лежать как бревно. Потому что она не станет развалиной в сорок четыре года! Меня словно ударили кувалдой по голове. Развалина. Бревно в постели. Высохшая домохозяйка. Это говорит мужчина, с которым я прожила двадцать лет. Которому родила сына. За которого боролась, когда он начинал бизнес. – Саша… – Карина пытается его остановить, но он не слышит. – Ты думала, я не замечаю, как ты постарела? Как появились морщины, как обвисла грудь? Карина дает мне то, что ты давно не можешь: молодость, страсть, восхищение. Она смотрит на меня как на героя, а не как на дойную корову! Стою и слушаю, как рушится не только мой брак, но и моя самооценка. Каждое слово – это удар по самым болезненным местам. По страхам, которые я старалась не замечать. По комплексам, которые копились годами. – Папа, почему ты кричишь? – Соня подбегает к нам, испуганная. – Ничего, малышка, – Саша тут же меняется в лице, берет дочь на руки. – Папа просто объяснял тете, что у него теперь новая семья. Новая семья. А старая что – на выброс? – Саша, – говорю дрожащим голосом, – а что Максим? Твой сын? Он на выброс как и старая семья? – Максим взрослый. Он поймет,– в его голосе нет ни грамма сожаления. – Он давно живет своей жизнью в Лондоне. А здесь моя настоящая семья. Настоящая семья. Значит, двадцать лет с Максимом и мной – это была ненастоящая жизнь? – Вика, – Карина делает шаг вперед, – я не хотела, чтобы вы узнали таким образом… – Заткнись! – взрываюсь я. – Шесть лет ты знала о моем существовании и молчала! Шесть лет ты была соучастницей этого обмана! – Я люблю его… – Любишь? – смеюсь, но смех получается истерический. – Ты любишь женатого мужчины, который обманывает жену! Что ты будешь делать, когда он найдет кого-то моложе тебя? – Хватит! – Саша ставит дочь на землю. – Карина, уводи Соню. А ты, Вика, прекращай устраивать спектакли на людях. Спектакли? Я узнаю о шестилетнем обмане, а это спектакль? – Саша, – смотрю ему прямо в глаза, – собери свои вещи и убирайся из моего дома. Сегодня же. – Из твоего дома? – он усмехается. – Напомню, он оформлен на нас двоих. И я не собираюсь никуда уходить. – Тогда уйду я. Но знай – ты меня потерял навсегда. – Да пошла ты! – рявкает он. – Думаешь, я буду бегать за тобой? У меня есть женщина, которая меня ценит! Поворачиваюсь и иду к машине. Ноги дрожат, перед глазами все плывет. За спиной слышу голос Сони: – Мама, а почему тетя плачет? – Не обращай внимания, малышка. Некоторые люди не умеют радоваться чужому счастью. Чужому счастью. Мое несчастье – это их счастье. Добираюсь до машины, сажусь за руль и только тогда понимаю, что рыдаю. Навзрыд, как ребенок. Двадцать лет жизни оказались ложью. Мужчина, которого я любила, считает меня развалиной. А его новая семья строится на руинах моего счастья. Еду домой и думаю: что делать дальше? Как жить с этой болью? И главное – как объяснить Максиму, что его отец предал нас всех