ГЛАВА 8. ОСВОБОЖДЕНИЕ

Утром просыпаюсь с мыслью: хватит. Хватит позволять Саше унижать себя. Хватит оправдываться за то, что я была верной женой двадцать лет. Хватит стыдиться того, что стала жертвой предательства. Звоню Ольге Васильевне: – Я готова идти до конца. Что бы он ни придумал. – Отлично. Потому что сегодня у меня для вас хорошие новости. Антон Блинов передумал. Хочет дать правдивые показания. – Что случилось? – Совесть проснулась. Да и жена узнала о том, что он дает ложные показания по чужому разводу. Устроила ему скандал. – А что с остальными свидетелями? – Соседей никто так и не предоставил. Видимо, их просто нет. Остались только Карина и свекровь. – И что будем делать? – Показывать их заинтересованность. Карина – сожительница вашего мужа, мать его ребенка. Конечно, она заинтересована в том, чтобы выставить вас в плохом свете. Свекровь – тоже понятно. Сын важнее невестки. – А что насчет моральной компенсации? – Тут шансы хорошие. Сокрытие ребенка, длительный обман, суды это не одобряют. Следующее заседание проходит в другой обстановке. Я прихожу уверенная в себе, в новом костюме, с хорошим макияжем. Пусть видят, что меня не сломали. Первым допрашивают Антона Блинова. Он входит в зал бледный, взволнованный. – Гражданин Блинов, – обращается к нему судья, – подтверждаете ли вы свои письменные показания об интимных отношениях с истицей? – Нет, ваша честь, – тихо говорит Антон. – Я хочу изменить показания. – По какой причине? – Потому что первые показания были ложными. Никаких интимных отношений между мной и Викторией Сергеевной не было. Только деловые. – Почему вы дали ложные показания? – Меня принуждали,– Антон молчит, но потом отвечает. – Кто принуждал? – Александр Романов. Он угрожал сорвать важные для моей фирмы контракты, если я не подпишу нужные ему показания. – Протестую! Это клевета!– адвокат Саши вскакивает. – Протест отклоняется, – говорит судья. – Свидетель, продолжайте. – Романов сказал, что у него есть связи в администрации, что он может сделать так, что моя фирма не получит ни одного госзаказа. А я как раз участвовал в крупном тендере. – И вы поверили? – У него действительно есть такие связи. Я не мог рисковать. – Расскажите о ваших реальных отношениях с истицей. – Виктория Сергеевна делала дизайн моего офиса. Мы встречались раза четыре, обсуждали проект. Очень профессионально, никакого флирта. Она замужняя женщина, я тоже женат. О личном мы вообще не говорили. – Спасибо. Вопросов больше нет. Саша сидит мрачнее тучи. Его главное «доказательство» моей измены рухнуло. Следующей допрашивают Карину. Она входит в зал красивая, уверенная в себе. Но когда Ольга Васильевна начинает задавать вопросы, уверенность куда-то исчезает. – Гражданка Петрова, сколько лет вы состоите в отношениях с ответчиком? – Шесть лет. – У вас есть общий ребенок? – Да, дочь. – Ответчик официально признал отцовство? – Да. – Материально помогает? – Конечно. – На какую сумму в месяц? – Ну… тысяч сто. – Вы заинтересованы в том, чтобы ответчик получил как можно больше имущества при разводе? – Я заинтересована в справедливости. – То есть вы считаете справедливым, что мужчина, который шесть лет обманывал жену, должен получить половину ее доходов? – Он не обманывал. Просто… отношения изжили себя. – Гражданка Петрова, вы знали, что ответчик женат, когда начинали с ним отношения? – Знала. – И что он обещал вам? – Что разведется. – Когда? – Когда… когда ситуация нормализуется. – За шесть лет ситуация так и не нормализовалась? – Были разные обстоятельства… – Какие именно? – Ну… сын учился в школе, потом поступал. – То есть ответчик шесть лет обещал вам развод, но всегда находил причины его отложить? – Он не хотел травмировать семью. – Но травмировать вас было можно? Карина молчит. – Скажите, ответчик рассказывал вам о других женщинах до вас? – Каких других? – Например, о своей бывшей секретарше Яне? – Я… да, упоминал. – Что конкретно говорил? – Что у них были отношения… – И чем они закончились? – Она поставила ультиматум. Он выбрал семью. – А вы не думали, что история может повториться? – Нет, у нас все по-другому… – В чем разница? – У нас ребенок. – Понятно. То есть ребенок, это гарантия верности мужчины? Карина снова краснеет, понимая абсурдность своих слов. – Последний вопрос, – говорит Ольга Васильевна. – Вы действительно считаете истицу плохой женой, или просто хотите оправдать собственное участие в разрушении чужой семьи? – Протестую! – вскакивает адвокат Саши. – Вопрос провокационный! – Протест удовлетворяется, – решает судья. – Переформулируйте вопрос. – Отказываюсь от вопроса, – говорит Ольга Васильевна. – Спасибо. Карина уходит, и я вижу, что она потрясена. Впервые за эти месяцы она посмотрела на свои отношения с Сашей трезвым взглядом. Допрос свекрови проходит быстро. Пожилая женщина путается в показаниях, противоречит себе, явно говорит заученный текст. Становится ясно, что она просто повторяет слова сына. – Ваша честь, – встает Ольга Васильевна для заключительной речи, – как показал допрос свидетелей, ответчик пытался построить свою защиту на лжи и клевете. Единственная цель, это дискредитировать истицу и избежать справедливого раздела имущества. Истица двадцать лет была верной женой и заботливой матерью. В то время как она растила сына ответчика, вела хозяйство и развивала собственную карьеру, ответчик создавал вторую семью, скрывая от жены рождение ребенка от другой женщины. Мы просим суд не только разделить имущество поровну, но и взыскать с ответчика компенсацию морального вреда в размере одного миллиона рублей. Судья удаляется на совещание. Ждем полтора часа. Саша нервничает, что-то шепчет адвокату. А я впервые за месяцы чувствую спокойствие. Что бы ни решил суд, я сказала правду. Я защитила свое достоинство. – Встать, суд идет!– наконец судья возвращается. Зачитывается решение. Имущество делится пополам. С Саши взыскивается компенсация морального вреда в размере пятисот тысяч рублей. Требования о признании меня недееспособной отклоняются полностью. – Решение может быть обжаловано в течение месяца, – объявляет судья. Выхожу из зала на подгибающихся ногах. Выиграла. Я выиграла эту войну. В коридоре Саша пытается подойти ко мне. – Вика, ну зачем было доводить до такого? Мы могли договориться по-хорошему… – Теперь поздно, – говорю спокойно. – Ты показал, кто ты на самом деле. И я показала, что не собираюсь терпеть унижения. – Но мы же не враги… – Нет, Саша. Мы именно враги. Ты сделал нас врагами, когда решил растоптать мою жизнь ради собственного удобства. – А как же Максим? – Максим сам разберется, кто из нас прав. Он уже не ребенок. – Вика… – Прощай, Александр. Выхожу из здания суда и впервые за полгода чувствую себя свободной. Не только юридически – внутренне. Я не сломалась. Я прошла через унижения, клевету, попытки дискредитации – и выстояла. – Выиграли!– звоню Симе. – Ура! Я так за тебя рада! Как ты себя чувствуешь? – Свободной. Впервые за двадцать лет по-настоящему свободной. – И что теперь? – Теперь начинаю новую жизнь. Без лжи, без унижений, без необходимости закрывать глаза на предательство. – А не страшно? Одной? – Нет. Оказывается, одной не страшно. Страшно жить с человеком, который тебя не уважает. Еду домой и думаю: да, я одна. Но я цела. Я не дала себя сломать, не позволила превратить в жертву. Я боролась за свое достоинство и победила. Это тоже счастье. Другое, чем раньше, но настоящее. Счастье человека, который себя уважает.