Глава 48.

Он поселился в нашем доме?!

И ничего не сказал…

Ни мне, ни дочери.

Он знал, что мне это не понравится. Конечно, он знал.

Однако от мысли, что он сейчас близко, мне как-то спокойнее сразу стало.

Скоро он поднимется…

Надо пойти встретить его.

Накидываю халат и скорее к двери.

Прислушиваюсь, поглядывая в глазок.

Вот он только что по лестнице поднялся.

Отпираю дверь и распахиваю ее прежде чем он успевает подойти. Он в тапочках пришел, в домашней белой футболке, штанах, с растрепанной прической.

Смотрю на него молча пару секунд, а потом отхожу в сторону.

— Ты не спал?..

— Нет… Не спалось. Куда пойдем? — слегка разводит руками, а то я дверь закрыла, а теперь просто стою перед ним.

— Ко мне. В спальню.

Чувствую, я об еще этом пожалею, но там будет лучше всего.

Только для чего?..

Но он сам решил прийти, а я впустить его. Зачем-то…

Входим в спальню, и я сразу свет чуть поярче выкручиваю. Затем зачем-то постель начинаю поправлять. Руки дрожат. Я до сих пор отхожу от этого кошмара. Так и до психушки недалеко. Я не хочу больше этого видеть. Что вообще мое подсознание хочет мне сказать…

— Тебе приснился кошмар. Расскажи, что было. Все расскажи, Гель.

Он, похоже, и правда пришел лишь затем, чтобы поддержать, выслушать, но я безумно злиться начинаю!

— Нет, ты расскажи, — резко оборачиваюсь. — Ты купил квартиру в нашем доме?

— Чтобы быть поближе к дочери. Ты отказалась от дома, и я…

— И ты решил донимать меня каждый божий день? — приближаюсь к нему угрожающе. — Для этого?!

— Спокойно. Я же сказал, что из-за дочери. Ей не придется ездить ко мне, это удобно, и…

— И только? Только для удобств?

— Нет, — отвечает честно, слегка качая головой. — К тебе поближе хочу быть. Хотя бы видеть тебя. Что в этом плохого? Смотреть даже на тебя нельзя?

— А сейчас зачем пришел? Чтобы увидеть?..

— Мне показалось, что ты этого хочешь. Тебе приснился кошмар обо мне. И ты вроде хотела убедиться, что я в порядке.

— И теперь я это вижу. Можешь уходить. Уходи, Андрей, — пячусь, а затем поворачиваюсь к нему спиной и скрещиваю руки под грудью.

Уходи…

Просто уходи…

Мне хватило этого которого разговора.

Но Андрей подходит ко мне сзади и кладет свои ладони мне на плечи, заставляя меня сморщиться от собственной беспомощности. А беспомощность моя в том, что я не могу повести себя как надо, как и нужно вести себя с человеком, который предал меня. Мои чувства к нему гораздо сильнее всей этой пережитой боли. К тому же… он наконец-то признал, что в первую очень предал сам себя.

Андрей прижимается ко мне сзади, утыкается лицом мне в макушку, и у меня тут же по всему телу проступают мелкие мурашки, когда он шумно вдыхает запах моих волос.

Я невольно запрокидываю голову назад, прижимаясь к нему теснее, а уже через мгновение Андрей разворачивает меня к себе и бесцеремонно крепко целует в губы. От этого поцелуя невозможность отказаться, да и не хочется, это та слабость, которую мне хочется себе сейчас позволить. Она мне необходима.

Отвечаю на поцелуй бывшего мужа, дав себе волю, хотя уже понимаю, что пожалею об этом.

Ничего у нас не получится.

Не может получиться.

Андрей несильно сжимает пальцами мою талию, глубоко проникая языком в мой рот. Мы медленно двигаемся куда-то назад. Но мне все равно. Я не хочу прерывать это ни на секунду. И мне все равно, что он получит, что хочет. Я тоже получу, что хочу.

Оказывается, мы все это время приближались к кровати, на которую, подхватив меня, он укладывает меня и нависает сверху. Моментально впивается губами мне в шею, заставляя мою спину слегка выгнуться. Я совсем отвыкла. Два года — это слишком много.

— Дверь…

Вспоминаю о такой важной детали.

— Что?

— Надо закрыть дверь.

— Сейчас…

Какие-то пару секунд проходят, и он снова со мной.

Рывком снимает футболку через голову и, отбросив ее куда-то на пол, можно сказать, выпрыгивает из штанов. Берется за меня: развязывает пояс моего халата, стаскивает его с меня и отправляет вслед за футболкой. Туда же летит и сорочка. Белья на мне нет.

Это так приятно: снова ощущать тепло его тела, губы, запах…

Я скучала по нему все это время. Заставляла себя ненавидеть его. Но сегодня я хочу отодвинуть это отравляющее чувство. Хотя бы на ночь. Хочу пожить прошлым. Сама обнимаю его ногами и тянусь для поцелуя, крепко обнимая его за шею.

Уже через двадцать минут я должна начать испытывать стыд, но я пялюсь расслабленным взглядом в потолок и абсолютно ни о чем не желаю.

Слышу его дыхание, чувствую на себе его взгляд, но сама не смотрю, а когда он дотрагивается до моей руки, то убираю ее, кладя ее себе на живот. Поворачиваюсь на бок, спиной к нему.

— Теперь ты хочешь на меня смотреть? — с легким разочарованием в голосе. Его пальцы касаются моего плеча, вызывая легкую щекотку. — Может, примем душ вместе?

— Принимай первый, если хочешь. А потом будь добр… уйди.

— Геля…

— Я серьезно, — поворачиваюсь, смотрю строго. — Ты не можешь остаться. Алина не должна тебя увидеть.

— А что такого? Она будет только рада.

— И решит, что мы помирились…

— Я бы этого хотел…

Заставляю себя резко оторваться с постели. Хватаю халат с пола и накидаю его на потное тело.

— Да, ты бы этого хотел... Кто бы сомневался… Так легко и просто.

— Не легко и не просто. Думаешь, я не осознаю, что моя реабилитация будет длиться годами, а может, даже десятилетие… Но как я могу что-то изменить, если буду вдали от тебя? Так я ничего не изменю, Геля.

Разумно, но…

— Раз ты не хочешь идти в душ, то пойду я. А ты… ты прими его у себя, — дергаюсь в сторону ванной комнаты.