Глава 53.

Андрей

Молчит.

Значит, это правда?

Как она могла?..

Хотя, у меня все еще есть надежда, что она меня переубедит. Я очень этого жду и хочу.

Но нет… Молчит по-прежнему.

— Что ты молчишь? — не выдерживаю.

Но я прекрасно в эту минуту понимаю, что если даже это правда — это не отвернет меня от нее. Это заставит меня еще сильнее себя ненавидеть.

— Ну, ты же все для себя решил, сделал выводы… — у самой голос надломленный, дрожит.

Я ошибся?..

Да что происходит?!

Что-то не сходится. Если она сделала аборт, чтобы не рожать от меня, такого конченого ублюдка, то откуда столько слез было? Пожалела о поступке?

Мне кажется, что каждая женщина в итоге жалеет о таком поступке, если уж довелось.

— Мне надо идти.

Ага, сейчас.

— Никуда ты не пойдешь, — догоняю ее и перед ней встаю. Не касаюсь. — Я должен знать правду. Что ты сделала?

Я не вижу ее лица. Тут чертов фонарь не горит. Но я чувствую ее.

— Я ничего не сделала.

— Не делала аборт?

— Нет.

— Тогда… как в этом всем виновата та ночь? Я ничего не понимаю, — встряхиваю головой. — Можешь сказать прямо? — делаю к ней шаг. Я чувствую ее напряжение, слышу, как глубоко она дышит. Я не хочу сильно давить, но мне нужны ответы. — Гель… Я прошу тебя. Расскажи мне.

— Я правда была беременна, — выдыхает она не своим голосом, очень сдавленным. — Несколько недель… Я узнала и… — тяжело сглатывает. — Я посчитала это чудом. Настоящим чудом. Я очень хотела, чтобы у меня был еще ребенок. Ты знаешь это. И я испытала настоящее счастье, когда увидела две полоски на тесте. Это была эйфория. Для меня эта беременность была утешением за все, что со мной произошло.

— Ты мне не сказала…

— Я понимала, что ты узнаешь. Но я хотела… хотела насладиться этим. Хотя бы несколько месяцев спокойно насладиться, пока ты не узнаешь…

— И что же случилось?

— Случилось то, что… У меня начались боли, другие неприятные симптомы.

— Ты его потеряла… — немного опускаю голову, пытаясь справиться с эмоциями, от которых можно задохнуться.

— Это была замершая беременность. В начале ноября она прекратилась… Ну что, ты доволен? Выдавил из меня правду? — она едва не плачет, потом вдруг делает рывок мимо меня, но я возникаю резко перед ней, и она врезается в меня. Тут же я крепко заключаю ее в объятия, обнимая ее. Она хрипит, требуя ее отпустить, ноги мне оттаптывает, но я буду держать ее, пока не успокоится. Пока ей хоть чуть-чуть не станет легче.

Сам не сдерживаюсь. У меня у самого слезы. Внутри пожар.

Мне так жаль…

Я был бы до небес счастлив, родись у нас еще ребенок.

— П-пусти меня…

— Успокойся.

Она плачет, но уже не вырывается. Ей больно. Плохо. Как тогда, наверное.

Я должен был узнать. И теперь, когда я знаю — она сможет это отпустить.

Я отпускаю ее, когда она затихает.

Она не агрессивная, не пытается убежать. Только немного отходит.

— Я хотела тебе позвонить и рассказать… Даже чувствовала в этом необходимость.

— Когда уже все случилось?

— Да. Я хотела куда-то выплеснуть свою боль, но я оставила ее только себе. Я виновата…

— Ты ни в чем не виновата. У тебя был стресс… Все что угодно могло повлиять.

— Я виновата, что позволила себе побыть счастливой на несколько часов.

— Не надо, Гель. Ты… ты не виновата. Мы оба этого хотели, — тянусь к ней руками, она не дергается, позволяет взять себя за плечи. — Знаю, ты думаешь, что я злился на тебя, когда ты несколько лет подряд не могла родиться снова, но это неправда. Я никогда тебя не винил. Да, я хотел, чтобы ты сидела дома, чтобы в любой момент была для меня доступна, что было чертовски эгоистично и неправильно, но в этом я никогда тебя не винил. И сейчас не стану.

Она ничего не отвечает.

Ветер сильный дуть начинает.

Я надеваю ей капюшон обратно.

— Пойдем уже в сторону дома, — беру ее руку и себе под руку просовываю.

Так мы и движемся к дому.

Вдвоем.

Как когда-то…

Ангелина

Сказала ему, выплакалась и… действительно стало легче.

Половина груза так точно не стало на моих плечах.

Может, он и прав…

Никто не виноват.

Но я… я не знаю, как это пережила, и это еще не все испытания. Агония продолжается. Я не знаю, что способно полностью меня успокоить. Только время, наверное.

Я ведь уже стала ходить по магазинам. Смотреть детские вещи, хоть и не знала пола ребенка.

А теперь он никогда не родится…

Я не смогла его сохранить…

Я правда хотела этого ребенка!

Больше всего на свете!

И мне плевать было, что из-за моей беременности Андрей снова будет пытаться вернуть меня. Абсолютно наплевать. Я даже думала о примирении. Честно. Такие мысли мне приходили в голову.

Андрей ведет меня из парка. Хотя такое чувство, будто мы слегка заблудились.

Но наконец-то выходим, но уже с другого выхода, чуть подальше от дома.

Переходим дорогу, вскоре заходим в подъезд — все молча.

Заходим в лифт и начинаем подниматься.

Железные двери открываются на его этаже. Он начинает выходить, но вдруг поворачивается ко мне лицом, оставаясь стоять в дверях и не давая им закрыться.

— Пойдем ко мне, — предлагает он.

— Что? К тебе?..

— Ты выглядишь… расстроенной. Посидишь у меня. Успокоишься. Посмотришь, какую елку мы с Алиной нарядили. Чай выпьем. Честно, Гель, просто посидим. Без всяких там намеков и прочего.