Глава 54.

И я пошла с ним…

Просто поняла, что не хочу возвращаться домой.

Не хочу, чтобы дочь случайно выбежала из своей комнаты и снова увидела меня… такой.

Она достаточно насмотрелась.

И мне очень стыдно перед ней.

Андрей открывает дверь, пропускает меня первой.

Я оказываюсь в холостяцком жилище своего бывшего мужа.

Вздрагиваю от его прикосновения к моим плечам. Он решил помочь мне снять пуховик.

Я не возражаю и сажусь на сиденье обувницы, чтобы снять сапоги.

Сам он по-быстрому раздевается, разувается и куда-то направляется.

— Я согрею воду. Ты пока проходи туда… — указывает рукой и скрывается в дверном проеме.

Я послушно следую по направлению, что он указал, и вскоре оказываюсь в гостиной.

В глаза сразу бросается пышная, нарядно украшенная елка. Видно, что Алина здесь свою руку приложила. Уютненько, хоть и пустовато. Под елкой стоит красиво упакованная коробка с красным бантом. Готова поспорить, что это подарок для Алины.

Я решаю приземлиться на диван.

— Скоро будет чай, — заходит он в гостиную.

Теперь я могу разглядеть Андрея в свете.

Он тоже будто похудел. Да точно похудел.

Мы оба как-то чуть менее красивее стали, мягко говоря.

Это были непростые месяцы для нас обоих. Я же не говорю, что ему легко было. Не было. Он пытался добиться шанса, и не смог.

— Хорошо…

— Как тебе наша елка?

— Специально купил ее, чтобы с Алиной нарядить?

— Ну, для себя я ставить бы не стал, — приземляется на диван поблизости со мной, но не очень близко.

Сидим вот так теперь молча. Он поглядывает меня, а я на елку смотрю. На мерцающую гирлянду.

— Дочь сказала, что ты получила повышение.

— Получила, да.

— И как?.. Нравится?

— Да, я к этому давно стремилась.

— Как ты умудрилась?..

— В смысле? — смотрю на него.

— После всего что произошло… Как ты смогла не опустить руки?

— А я поняла, что если и этого лишусь, то… Не знаю, что со мной было бы. Я хотела добиться хотя бы этого.

— Ты… молодец. Ты сильная, — признает наконец-то он.

— Сильнее, чем ты думал. Как, кстати, — поворачиваюсь к нему, поджимая правую ногу под себя, — поживает твой… сын Инны?

Андрей немного теряется.

— С ним все хорошо.

— Инна, наверное, благодарна тебе за помощь…

— Не она. Его бабушка. Он с ней. Инна свалила куда-то.

— В смысле?

— Сбежала. Матери сына да записку оставила о том, что она слишком молода, чтобы оставаться матерью одиночкой.

Дрянь… Какая же мерзкая дрянь…

Никаких привязанностей. Никакого материнского инстинкта. Только желание жить сладко.

Вот у таких дети рождаются как из пулемета, и после нескольких абортов подряд, и после беспорядочных свежей. Еще и здоровые! Все у них замечательно с этим делом. Справедливость вселенская в действии.

— Что сказать… — высоко поднимаю брови, — даже не знаю.

— Это было ожидаемо.

— Хорошо, что хоть нормальная бабушка есть у ребенка. Она тебе, наверное, благодарна.

— Да, благодарна… Думаю, можно уже делать чай. Я сюда принесу.

— Я с тобой пойду, — поднимаюсь и иду следом за ним, в небольшую кухню.

— Присаживайся. Я бы угостил тебя пирогом… но его больше нет. Есть печенья.

— Сойдет, — сажусь за стол и начинаю наблюдать за бывшим мужем, как он суетится.

Прямо сейчас, в эту секунду пытаюсь понять, что чувствую к нему, все ли по-прежнему…

И мне не надо много времени, что получить ответ в своей голове.

Все по-прежнему…

Он дорог мне, и этого не изменить. С этим можно просто жить.

Порой мне приходило в голову, что то, что случилось с моим ребенком вина за то, что я не смогла поступить так, говорило мне сердце. Я сильно переживала, и это, конечно, повлияло.

Но мне тяжело так думать.

И слова Андрея о том, что мы не виноваты — облегчили сердце.

Я не думала, что разговор с ним принесет мне такое облегчение…

Андрей ставит чашки на стол и миску с печеньями, которые любит Алина. Для нее взял. Готовился к приходу дочери. Он всегда был заботливым отцом. Мелочи всегда важны.

— Спасибо… — разворачиваю чашку.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает Андрей, смотря на меня будто с какой-то жалостью. И это неприятно. Я рассказала ему не для того, что он сейчас сидел и жалел меня.

— Со мной все хорошо. Я уже почти отошла…

— Это ведь неправда.

— А что ты хочешь услышать? Мне паршиво, Андрей.

— А здоровье? Ты сильно похудела… Я волнуюсь за тебя. Потому и спрашиваю.

— Я прихожу в себя, — киваю. — Я плохо ела целый месяц, потому и похудела. Здоровье восстановится. Со временем.

— Это главное… — произносит он тихо, а после следует где-то минута полной тишины. — Я очень тосковал… После того как ты приняла решение, я заставил себя поступить правильно. Я не хотел. Но я должен был. Я даже хотел попросить тебя отпустить Алину туда ко мне. Но было бы эгоистично оставлять тебя без дочери в новый год.

— Я не могу запретить тебе приезжать.

— Ты не понимаешь… Когда не видишь человека, то тебе легче, со временем.

Да, это на сто процентов верно. Мы снова обнулились… Скоро снова станет невыносимо тяжело.

Когда этому придет конец?..

Как справиться с этим?..

— Ты Алине там подарок приготовил? — меняю тему.

— Ага. Ей. Она попросила в подарок, чтобы я просто приехал на праздники, но разве я мог не приготовить для нее настоящий подарок.

— Я и не сомневалась, — делаю глоток вкусного чая. — И я не против, чтобы в праздник она провела время и с тобой. Если, конечно, у тебя нет планов. В этом городе у тебя осталось полно друзей.

— Нет планов. Я прилетел ради дочери, — отвечает он, не отрывая от меня внимательного взгляда, в котором уже нет жалости. — И мне хотелось бы тебя поддержать… — он неожиданно протягивает свою руку ко мне, моей руки касается, лежащей на столе. — Мы потеряли нашего ребенка. Я хотел бы что-нибудь сделать. Чтобы тебе стало легче. Хоть что-нибудь…