Глава 23.

Слышу голоса, их двое и оба мужских. Узнаю один из них — это Слава. Вижу огонь. Языки пламени лижут поленья. Мне всё ещё дико холодно, но на груди и в ногах чувствую что-то тёплое. Ощупываю и понимаю, что это бутылка с горячей водой. И я наконец-таки могу пошевелить конечностями, это уже счастье. Всё тело болит, чувствую себя ужасно, но я жива. Я точно жива, хоть и совершенно не понимаю, где нахожусь.

Всё что происходило до этого, помню размытыми мазками. Мужчины меня куда-то несут, чем-то растирают, кутают, заставляют что-то выпить. Помню лицо Славы. У него на лбу глубокая ссадина, он сам очень бледный, руки подрагивают, но его глаза полны страхом за меня. Помню его ласковый шёпот и объятия, а мне так плохо и холодно, что я не могу его оттолкнуть, да и не хочу, позволяя своей слабости взять верх. Я понимаю, что сейчас он для меня главный источник спасительного тепла, и Слава им щедро делится, кутая меня в одеяло и свои объятия.

— Спасибо тебе, — это всё, что я могу просипеть.

— Не стоит, Ира. Я бы по-другому не смог, — гладит меня по голове ласково. — А сейчас спи.

И я проваливаюсь в спасительную темноту, потому что силы снова покидают меня.

Не знаю, сколько я проспала, но теперь я отчаянно хочу понять, где нахожусь и что вообще происходит.

Какое странное место…

Скашивая взгляд в сторону голосов, вижу стол. Простой деревянный. И окно. На стуле у печи сидит мой бывший муж. Он греет руки над огнём. На нём какая-то странная одежда. Незнакомый мужчина с седой бородой в лохматой шапке идёт к двери, открывает её и уходит.

— Слав! — хриплю я.

Он тут же находит меня взглядом, подскакивает со своего места.

— Ира, Ирочка! — садится рядом со мной. — Ира, ты как? — убирает прядь с моего лба.

— Где я? — меня опять начинает трясти.

— Это охотничий домик. И нам повезло, что его хозяин заметил нас в реке и помог выбраться.

— Как?

— Вот так. Я зацепился за корягу, но у меня никак не получалось вытащить тебя на берег и выбраться самому. Он помог нам. И теперь всё будет хорошо.

— Кто он?

— Местный охотник. И сейчас он пошёл за помощью. Нас отнесло довольно далеко от дороги. И связи здесь нет. Но Арсен, так зовут этого человека, говорит, что недалеко отсюда есть деревня, там ловит связь, он пошёл туда. Я надеюсь, что скоро за нами придут спасатели.

Зажмуриваюсь от накатывающих воспоминаний. Ледяного ужаса, животного страха, обречённости.

— Господи, Слава, мы ведь чуть не погибли, — шепчу я, обнимая себя руками. Дрожь усиливается. — Как это случилось вообще?

— Вот так, Ира, — тяжело вздыхает он. — Начался снегопад. Температура понизилась, трасса обледенела. Видимо, водитель не справился с управлением. А может, ещё что, я не знаю. Но пострадавших там немало. Конечно, повезло ещё, что автобус не упал с моста, но многих выбросило из окон, кого-то зажало.

— Как ты меня нашёл?

— Чудом, Ира, чудом. Я видел, что тебя выбросило в разбитое окно. Вот почему ты не пристегнулась, а? — смотрит с досадой.

— Не знаю, даже не подумала об этом.

— Как и большинство пассажиров. Меня тоже приложило головой неслабо, — трогает он ссадину на лбу, — но мне удалось выбраться из автобуса. Я искал тебя, но в темноте не мог понять, где ты. Если бы не твой яркий комбинезон, даже не знаю, заметил бы я тебя или нет.

— Это Элькин комбинезон, — всхлипываю я тихо, — она уговорила его надеть.

— Что ж, спасибо нашей дочери, будем считать, что она спасла тебе жизнь, — гладит он меня по щекам и смотрит так трепетно и нежно. — Хороший комбинезон, обязательно куплю тебе новый.

— Не стоит.

Я пробую пошевелиться, с отчаянным стоном закрываю глаза.

— Аккуратней, Ир. У тебя на левом боку здоровый синяк. Может ушиб, а может и перелом рёбер.

А меня, как по заказу, накрывает приступом кашля, отчего боль во всём теле усиливается.

Слава отходит, но через пару минут возвращается с кружкой дымящегося напитка.

— Надо выпить, Ир. Это Арсен каких-то травок заварил. Из лекарств у нас пока доступно только это.

Послушно выпиваю.

— А ты? Ты как?

— Нормально, — отмахивается. — Я же закалённый.

Это правда. Ростислав никогда не пропускал утреннюю пробежку, которую обычно заканчивал ледяным душем прямо на улице.

— Вот поставлю тебя на ноги, заставлю вместе со мной закаляться! — выговаривает он с улыбкой.

— Поздно уже, Слав, — усмехаюсь грустно. — Козу свою молодую дрессируй, а я как-нибудь так доживу. Если выживу.

— Выживешь! — выговаривает твёрдо. — И всё будет хорошо. Но как бы там ни было, знай — я буду рядом.

Горько улыбаюсь.

— Что ты мелешь, Светов? Спасибо тебе, что спас меня. Но себя ты тоже береги, у тебя жена молодая, не забывай.

— Я помню, но это временное явление. И решаемое!

— Что, понравилось разводиться?

— Нет. Но иногда это единственный выход. И давай сейчас не будем об этом, Ир. Давай потом повоюем, когда всё это останется позади.

— Хорошо, — вздыхаю я, потому что сил воевать у меня нет совершенно.

— Спасибо, что не бросил меня, — выдаю хрипло, кутаясь снова в одеяло. Я всё ещё не могу согреться.

— А знаешь почему? — шепчет над ухом.

— Почему?

— Потому что до сих пор люблю…

Смотрит на меня блестящими глазами, и уже в следующую секунду прижимается горячими губами к моим ледяным.