Глава 27.

Я не знаю, что ответить Светову на его исповедь. А меня начинает всё сильнее трясти, и я уже не понимаю: это от нервов и переживаний, или от нашего эпичного купания в ледяной реке. Кутаюсь в одеяло и зажмуриваюсь.

Подумав, всё же выдаю хрипло:

— Знаешь, Слав, когда-то я мечтала услышать от тебя такие слова. И за них я бы тебе многое простила и боролась бы за нашу семью до последнего вздоха… А теперь…, — глотаю ком, который опять подкатывает вместе со слезами. — Зачем ты говоришь всё это теперь? Чтобы добить меня окончательно? Или ты хочешь, чтобы я тоже начала о чём-то сожалеть, в себе копаться? Типа, это я виновата, что толкнула тебя в объятия милой девочки, которая потом показала свою змеиную натуру?

— Прости, нет, — вздыхает Светов. — Не для этого. Просто мне хотелось тебе рассказать, чтобы ты знала и понимала, что я чувствовал тогда и чувствую сейчас.

— Отлично, теперь я знаю. А ты! Ты понимал, что я чувствовала тогда и сейчас? — впиваюсь в него яростным взглядом, наверное, впервые не пряча свою боль, а щедро показывая её.

Зависаем глаза в глаза… Мне кажется, он даже теряется немного. В итоге виновато отводит взгляд.

— Ты права, Ира, я не понимал. Тогда мне казалось, что ты меня ненавидишь и нам будет лучше врозь.

— Так и было, но это не отменяет, что мне было очень больно… А ещё…

Замолкаю. Нет, не хочу продолжать и открывать ему, в какой психологической яме я оказалась после развода.

— Что, Ира, говори, — не сводит он с меня глаз.

— Ты меня просто убил! Прокрутил через мясорубку душу, превратив её в фарш. И что ты предлагаешь теперь? Провернуть фарш назад? Что ты ждёшь от меня — что я приму тебя назад с распростёртыми объятиями, сказав: «Я безмерно рада, Слава, что ты наконец всё понял. И теперь давай снова жить долго и счастливо»?

— Я не знаю, Ира, чего я хочу. Я запутался. Точнее, ты права, я бы хотел вернуть всё назад, как-то исправить, но понимаю, что будет очень сложно. Не получится просто забыть.

— Вот именно, Слав, я не смогу. Даже если я в чём-то там виновата. Я не отрицаю этого, потому что, как ни крути, отношения — это парный танец. В любом случае в разладе виноваты оба, просто степень вины разная. Обрати внимание, Светов. Проблемы были у нас обоих. Я тоже многого ждала от тебя и не получала, но при этом я не побежала искать понимания, восхищения, любви где-то там, на стороне. Да, я кричала, я ругалась, но я пыталась достучаться до тебя. А ты же просто сбежал в объятия к другой. Это был твой выбор, Слава. Ты выбрал уйти, а не бороться. Это примерно как в той реке. Можно до последнего барахтаться и пытаться выбраться, а можно всё бросить и пойти ко дну. И как ты считаешь, потом можно оживить труп?

— Я тебя понял, — с грустным вздохом отвечает он. — Понял, и я не буду ни на чём настаивать. Я просто прошу: давай постараемся больше не быть друг другу врагами, особенно сейчас. Я предлагаю простое человеческое перемирие.

— Думаю, в данный момент у меня нет другого выбора, — усмехаюсь грустно. — И давай закончим этот разговор. Я плохо себя чувствую, — отворачиваюсь к стене, кутаюсь в одеяло.

Меня опять сотрясает приступ дрожи и накатывает кашель.

Светов держит слово, он больше ничего не говорит. Молча отпаивает меня травками, натирает грудь и спину каким-то жиром. Трогает мой лоб.

— У тебя жар, — смотрит с плохо скрываемым беспокойством.

За окном завывает ветер, снег валит. Погода в последние часы сильно испортилась.

— Арсена нет, но там такая метель, что не удивительно, — хмурится Светов, глядя в небольшое окно. — Боюсь, мы здесь застряли, Ира. К тому же сегодня праздник, тридцать первое декабря. Не уверен, что кто-то захочет нас с тобой здесь спасать.

— А если этот Аслан тебя обманул? Если он просто бросил нас здесь?

— Очень надеюсь, что нет. Кроме того, я пообещал ему хорошее вознаграждение за помощь. Не переживай, Ир, я что-нибудь придумаю, в любом случае не пропадём.

Я очень надеюсь, что так, потому что сил во мне остаётся всё меньше. Я просто устала, тело болит, горло обжигает огнём. Похоже, моё купание не прошло даром. Закрываю глаза и на какое-то время проваливаюсь в тревожный сон.

Просыпаюсь оттого, что слышу голоса. Открываю глаза: в домике я одна, а голоса доносятся откуда-то с улицы.

Значит, кто-то к нам всё же добрался, и это вселяет надежду.

Но в дом Светов возвращается один…