Глава 26.

— Наверное, — пожимает он плечами. — Но тогда мне показалось, что так будет лучше.

— Хорошо. Тогда ты посчитал, что так будет лучше. А сейчас? Зачем ты мне говоришь это сейчас? — тихо, но яростно шиплю на него.

Могла бы, рявкнула во всё горло, но оно болит, и выходит только хрипеть.

— Наверное, по той же причине, — выдавливает улыбку. — Потому что я идиот. Но потом я честно жалел о многом, в том числе и о том, что наговорил тогда. С Агатой у нас получилось всё внезапно, когда я был не слишком трезв. Мы отмечали в ресторане удачную сделку. Я уже собирался домой. Но тут позвонила ты и таким тоном спросила, где меня носит, что желание ехать домой у меня резко отпало. Мы с тобой снова поругались. Ты сказала, что домой я могу не приходить, что ты не хочешь меня видеть. Ну и на пьяные дрожжи меня взорвало. Я вернулся в ресторан. Мы заказали ещё алкоголя. К одному из моих партнёров приехала его дама, с ней была подруга Агата. Я ее знал, она проходила практику в моей фирме и потом некоторое время работала у меня в кадрах, но близко мы не общались, и помнил я её смутно. А здесь она талантливо присела мне на пьяные уши, начала рассказывать, как давно восхищается мной, что я идеал её мужчины и прочий сироп. И да, Ира, в тот момент я был зол на тебя, а от неё словил эту волну, мне показалась, что я нашел тот источник энергии, который потерял. А потом она меня предложила подвезти на своей машине. Но до дома мы не доехали. В машине меня окончательно развезло, я на какой-то момент отключился, а когда открыл глаза, Агата уже сидела сверху… Прости за эти подробности, но просто я хочу, чтобы ты понимала, что не любовь меня привела в её постель. Злость, алкоголь...

— Ну да, и порция липкого восхищения, которого ты не получал от меня, да, Слава? Я это всё и без твоей исповеди понимала! Только зачем ты мне это говоришь? Ты хочешь поведать мне историю вашей любви, которая случилась потом?

— В том-то и дело, Ира, никакой любви не случилось. Я не планировал продолжать эти отношения. Более того, когда протрезвел, до усрачки испугался, что ты узнаешь, и всё пойдёт прахом. И да, я хотел просто позорно молчать, вычеркнуть эту ночь из памяти, скрыть это от тебя, но Агата оказалась настойчивой. Она искала со мной встреч, но я объяснил, что не хочу никакого продолжения. А через месяц она пришла в слезах и сообщила, что беременна…

— Ну молодец девка, что сказать. Прошаренная, — хмыкаю я горько.

Этих подробностей я не знала. От них становится ещё больнее и противнее. — И куда же вы дели ребёнка?

— Ребёнка не случилось. У Агаты был выкидыш. А может, и не было никакой беременности. Агата хитрая и, ты верно подметила, прошаренная. Но тогда я этого не знал и поверил ей. Наши с тобой отношения к тому моменту уже испортились окончательно. Ты как будто чувствовала и распинала меня от души. Мы уже так достали и измучили с тобой друг друга, что беременность Агаты показалась мне знаком и последней каплей в нашем браке. Я понял, что пути назад у меня нет, и нам с тобой нужно разойтись. Теперь я понимаю, как глубоко ошибался, ошибался во всём. А Агата, да, умело подливала масло в огонь, смотрела на меня преданными глазами, сочувствовала. Я ушёл к ней не из-за любви и страсти, а от усталости и злости, понимаешь?

Я только молчу, болезненно переваривая все его слова. В чём-то я его понимаю, потому что он прав, вместе нам было в тот момент уже невыносимо. Нас несло в разные стороны, но иногда всё же сталкивало так, что летели искры.

Светов продолжает говорить:

— Мы с тобой развелись, с Агатой оформили отношения из-за её беременности. Но вскоре у неё случился выкидыш. И после этого её как будто подменили. Милая, нежная девочка превратилась в отъявленную прожжённую стерву.

— М-м-м, бедный ты мой, — выговариваю с нескрываемым ядом, — и как же ты прожил с такой плохой Агатой целых два года?

— Ну как, прожил... Первые несколько месяцев я ещё пытался убедить себя, что у нас что-то получится, а потом, когда Агата показала своё истинное лицо, мы с ней фактически разбежались. У меня как раз бизнес попёр в другом городе, я почти всё время проводил там, а она занималась своими делами. Если я возвращался, то останавливался в нашем старом доме. И да, там я загибался от воспоминаний, понимая, как много потерял, когда разрушил нашу семью.

— Что-то не склеивается, Слава, — хмыкаю я. — Мне ведь добрые люди докладывали, что видели вас счастливых и влюблённых. Так что… хватит врать! — цежу зло.

— Ну и где нас видели? — хмыкает он. — На юбилее её отца? Ну, может, ещё на парочке подобных мероприятий.

— Откуда мне знать, чей там был юбилей?

— Это была показуха, Ир. Для её папочки. Он своеобразный товарищ, и я только потом понял, для чего Агата так хотела замуж. Ей нужно было выйти из-под контроля отца и получить от него финансовую независимость.

— И что же ты не развёлся раньше, если тебе было так плохо?

— Это ещё одна долгая история, Ир. Скажу просто, что раньше это было бы очень невыгодно для меня. Но теперь обстоятельства изменились, да и меня так всё достало, что я готов пойти на финансовые потери, лишь бы отделаться от этой пиявки!

— Что ж, поздравляю, что ты созрел на такое важное решение, Слава. Только смотри, не ошибись снова. А то проснёшься на утро после развода и поймёшь, что жарко любишь свою Агаточку.

— Нет, Ира. Агату я не любил и не люблю. А вот тебя… я понял, что всё ещё… И сильно…