Глава 29.

От лекарств меня, и правда, клонит в сон. Я проваливаюсь на какое-то время, как в чёрную яму. Мне кажется, сплю я долго. Во сне всплывают какие-то обрывочные воспоминания наших споров со Световым, я что-то ему отчаянно доказываю, плачу, бью его кулаками в грудь со всей силы, а потом выдыхаюсь…

Слава меня обнимает, и я сдаюсь, позорно пряча лицо у него на груди, наполняюсь его запахом и понимаю, что не хочу его отталкивать.

Я всё ещё полна противоречий. Безусловно, во мне горит обида. И мне хочется ему бесконечно предъявлять за всё, что он сотворил. Но в глубине души я понимаю, что моё сердце всё ещё не отпустило его. И какая-то часть меня хочет забыть про все эти обиды, просто расслабиться и отдаться его рукам.

А потом меня резко переносит, в похожий лесной домик. Только за окном не сугробы и метель, а сочное жаркое лето. Я выхожу на крыльцо бревенчатого домика, поднимая лицо навстречу утреннему солнцу, и счастливо улыбаюсь. Чувствую, как сзади меня обнимает любимый муж. Мы молоды и счастливы, а впереди вся жизнь. И мне так хорошо и спокойно на душе.

Откидываю голову к нему на плечо, я тут же получаю влажный поцелуй в губы.

— Доброе утро, моя Иришка, — шепчет Слава мне на ухо.

— Ты же собирался на рыбалку, — напоминаю я.

— Ты знаешь, — хмыкает он, — проснулся я утром, а рядом со мной под одеялом лежит женщина: горячая, безумно сексуальная и… голая, — прикусывает мочку уха, посылая по телу стаю мурашек. — Я вдруг подумал: да ну её нахрен, эту рыбалку. Никакая рыба не сможет мне заменить утренний секс.

Я смеюсь.

— А что, если где-то там тебя поджидают русалки? — играю многозначительно бровями.

— Русалки? — хмыкает задумчиво. — И что они мне могут предложить? Да и вообще, я не понимаю, что делать с их скользким рыбьим хвостом? Это же сразу минус семьдесят процентов удовольствия, — прикусывает он мочку моего уха, я снова смеюсь.

— Да, ты математик, однако. Но тридцать процентов-то всё же остаётся.

— И зачем они мне, если у меня здесь под боком все сто? — Он сжимает меня крепче. — Да и вообще, я уверен: ни одна из русалок, не пахнет так будоражаще, как моя любимая Иришка.

Слава зарывается носом в мои волосы, шею, резко разворачивает к себе, распахивает полы моего халата, и вот его губы уже сводят меня с ума. Он ведёт меня куда-то, мы вместе падаем в мягкую зелёную траву. Сверху светит солнце, а сердце дрожит от любви и счастья.

Просыпаюсь, как от удара, попадая в свою уродливую реальность, в которой нет солнца, молодость наша позади, а между нами одни руины…

Сердце сжимается нестерпимо от боли… Чёртов сон-воспоминание! Зачем он привиделся мне и всколыхнул давно забытые чувства?

Нет, всё это давно в прошлом, и нужно возвращаться в нашу нерадостную метель. Открываю глаза, прислушиваюсь к своему телу. Мне заметно полегчало. Я всё ещё чувствую некоторую слабость, но нет той отвратительной ломоты. Я чувствую в себе достаточно сил, чтобы подняться. А подняться мне очень даже нужно — естественные потребности никто не отменял.

Сажусь в кровати. И только сейчас замечаю накрытый стол. Несколько раз даже удивлённо хлопаю глазами, потому что эта картинка как-то резко выбивается из общей обстановки. Но нет, мне не показалось. Стол накрыт неким подобием скатерти, на нём стоят очень даже аппетитные закуски, есть даже бутылка шампанского. Тёмную комнату освещает пара фонарей, уютно потрескивают дрова. Слава сидит возле печки и что-то там крутит в руках.

Заметив, что я проснулась, резко встаёт.

— Ириша, как ты себя чувствуешь?

— Лучше, — киваю я.

— Это здорово. Я, если честно, хотел уже тебя будить. Кстати, ты звала меня во сне, — смотрит на меня внимательно.

Чёрт, правда?

— Я не тебя звала, — отвожу взгляд. — Это был другой Слава.

— Да ладно, и какой же? — выгибает он вопросительно бровь.

— Тот, которого давно уже нет... Впрочем, как и Иришки. Той молодой беззаботной девчонки, которой ты дарил полевые ромашки.

— Ты знаешь, Ир, а мне кажется, они всё ещё живы, — смотрит на меня так пронзительно. — Они тут, — прижимает руку к груди. — Тот Слава и та самая Иришка. Сегодня ведь праздник, Ир. Новый год — волшебная ночь. Мне бы хотелось, чтобы они сегодня воскресли. У меня есть идея, как это сделать. Смотри, что я нашёл! — указывает он мне в угол на какую-то чёрную коробку.

— Что это? — не понимаю я.