Глава 32.

Светов кружит меня, а я, чёрт возьми, невольно тону в его запахе. Проклятый подлец! — хочется мне двинуть его в печень, но я прикрываю глаза и просто позволяю себе прожить этот момент таким, какой он есть. Хоть и неприятно это признавать, чёрт возьми, но мне отвратительно хорошо. Почему-то в руках бывшего мужа сейчас вспоминается тот наш танец с Олегом. Да, парень двигался умело, и свои положительные эмоции тогда я тоже словила, но, хоть я и пыталась себя обмануть, правда в том, что мне в его руках чего-то не хватало.

Я не чувствовала себя рядом с Олегом на своём месте, не чувствовала кусочком пазла, который чётко становится в пазы, совершенно точно повторяя форму каждого выступа. А здесь мне до безобразия хорошо и правильно, да только неправильно одновременно.

Ну а чего тут удивляться, собственно. Сейчас меня кружит в своих руках человек, который годами вытачивал меня под себя. Для чего? Для того чтобы потом оставить.

Че-р-рт! Всё же дать бы ему в печень! Пожалуй, так и сделаю, но чуть позже.

Светов медленно склоняется к моей шее, водит по ней носом, едва касаясь. Знает, гад, что шея — это моё слабое место, а ещё его рука медленно сползает с талии ниже.

А на мне, между прочим, только чужая мужская рубашка. Я так понимаю, это тоже часть гардероба Арсена? Ловлю наглую руку бывшего мужа, возвращаю её на место.

— Ваш эксперимент на грани срыва, товарищ Светов, — стараюсь говорить максимально холодным тоном.

— Ириш, — шепчет он, расплавляя меня ещё больше.

— Не надо, Слав. Иначе этот вечер закончится поразительно быстро.

— Я помню, мы ведь только познакомились, — подмигивает мне, продолжая игру. — Держу дистанцию для приличия. А уж какая ты была приличная! Страшно вспомнить, — вздыхает.

— Да, да, я помню, сколько ты меня обхаживал. Цветы, комплименты, звезда с неба…

— Да. Не просто ты мне далась, — улыбается он.

— Да уж, Слава, сколько слов было сказано, а все не те, да?

— Так, может, те слова у нас ещё впереди?

— Едва ли.

Песня заканчивается, я возвращаюсь на своё место, а Слава бросает взгляд на старый механический будильник, который стоит на подоконнике.

— До Нового года пять минут, — сообщает он. — Чёрт, получается, мы остались без речи президента? — хмурится.

— Получается так, — развожу руками.

— Нет, нет, я не могу этого допустить.

Слава снова разливает шампанское. Становится передо мной и с серьёзным лицом начинает вещать:

— Дорогие россияне, этот год был очень трудным для нас, — пытается он подражать интонациям президента. — Но он прошёл не напрасно. Он показал нам приоритеты в жизни, сбросил маски с врагов и показал истинных друзей. Но главное, этот год многим принёс осознание, что семья и родные люди — самое важное, что есть в жизни каждого человека. И семья — это не просто штамп в паспорте. Это узы, намного более крепкие и глубокие, которые нельзя разорвать парой подписей. А потому, Ира, у меня в сердце всё равно осталась ты, и только ты. И пусть ты мне ещё не поверила до конца, но я постараюсь тебе это доказать.

Отвожу взгляд, потому что его слова, подкреплённые взглядом, бьют в самое сердце, а броня моя истончается с каждой минутой.

— А ещё, дорогие россияне, — продолжает вещать Светов, — я желаю вам исполнения самой заветной мечты. У каждого человека должна быть мечта, и у меня она есть. Прямо сейчас я загадаю желание...

Замирает на несколько мгновений, подняв глаза к потолку. Я заворожённо смотрю на него.

— И что же ты загадал?

— А что на сердце, то и загадал. Поэтому ты наверняка знаешь ответ, — усмехается.

— А если у меня на сердце совсем другое?

— Я думаю, Ира, что если ты перестанешь держаться за свои обиды, то твоё сердце тоже вспомнит, кого оно всю жизнь любило. И тогда ты тоже ответишь на этот вопрос честно, сама себе. А я постараюсь быть рядом в этот момент.

— Что ж, Светов, пожелания хорошие. Но мечты у нас с тобой, кажется, не совпадают.

— Это жизнь покажет, Ира, и судьба расставит всё по местам. Она ведь мудрее нас, согласна?

— Тут не поспоришь.

— А значит, рано ещё подводить итоги. Вернёмся с тобой к этому разговору… Ну, скажем, через год. Я очень надеюсь, что встречать мы его будем вместе.

— Поразительная самонадеянность, — хмыкаю я, но всё же ударяюсь своей кружкой о его. Про себя загадываю желание такое, как Светов и хотел, чтобы судьба расставила всё по своим местам. Если в его словах есть истина, то никуда нам от судьбы не деться. Но куда она нас приведёт, пока совершенно непонятно…