Глава 31.

Сидим со Световым за столом, друг напротив друга. В печке потрескивают дрова, на столе закуски и шампанское. А ещё у нас играет музыка нашей молодости, иногда забавно похрипывая и заикаясь. Но эти звуки не раздражают, наоборот, ещё больше создают ту самую давно забытую атмосферу.

— Откуда всё это богатство? — указываю я на стол.

Здесь и сырно-мясная нарезка, и рулетики из баклажан, и бутерброды разного вида. Несколько видов солений и даже отварная картошка с шашлыком.

— Это Арсен нам передал привет от своей супруги, — улыбается Слава. — Хороший мужик на самом деле. Приглашал, кстати, нас к себе в деревню в гости, но идти туда часа два по лесу по горным тропинкам через сугробы. Я не уверен, что ты пока готова к такому переходу.

— Но ты ведь даже не спросил меня, — приподнимаю скептически бровь, хоть он и прав, конечно. Прыгать по зимним горам я пока точно не готова.

— Да, Ира, если быть честным, мне хотелось побыть с тобой наедине, раз уж у нас выдалась такая возможность.

— Вот теперь верю, — усмехаюсь. — Я изначально думала, что ты всё это специально устроил.

— Кажется, мы об этом уже говорили с тобой. Я не обладаю такими силами, чтобы устроить нечто подобное в глобальном смысле. Ну а в сложившихся обстоятельствах, если судьба подарила нам такой шанс, почему бы им не воспользоваться? Признаюсь честно, я даже рад, что сейчас я могу просто смотреть на тебя и чувствовать то, что давно уже не чувствовал.

–И что же тебе мешало, Слав, чувствовать это раньше? Что нам мешало? Ведь это всё у нас было, — смотрю на него задумчиво.

–Я сам уже давно ищу ответ на этот вопрос, Ира. Где-то мы с тобой оступились.

— Ага, и ты покатился по наклонной, — припечатываю его.

Он только разводит руками, потому что парировать ему особенно нечем.

–Мы ведь хотели с тобой о хорошем. Давай выпьем за всё светлое, что у нас было, –берёт в руки бутылку шампанского.

–Не думаю, что мне стоит пить алкоголь, я ведь пью таблетки.

–Ира, я тебя умоляю, — закатывает он глаза. — От одного бокала шампанского точно ничего не будет, –с хлопком откупоривает бутылку.

Бокалов у нас нет, но есть брутальные железные кружки.

Слава наполняет их пенящимся напитком, поднимает свою кружку.

–Предлагаю выпить за всё хорошее, что у нас было, и, я надеюсь, ещё будет, — выдаёт он тост.

–Насчёт «было» я согласна, а вот насчёт «будет»…, –вздыхаю, с сомнением качая головой.

–Хорошо, давай тогда просто без оговорок за всё хорошее.

Не спорю, ударяюсь своей кружкой о его, отпиваю напиток. Шампанское не слишком холодное, но всё же отлично освежает. Я с удовольствием делаю несколько глотков.

Во мне просыпается вдруг зверский аппетит, и я с удовольствием наполняю свою тарелку горячей картошечкой с мясом. Не забываю положить себе ещё и парочку бутербродов, солёных огурчиков и сырной нарезки. Всё это с аппетитом поглощаю.

— Мне кажется, ты идёшь на поправку, — смотрит на меня с задумчивой улыбкой Светов.

— Ты делаешь такой вывод потому, что я решила, наконец, поесть? — с аппетитом жую рулетик из баклажана.

— И поэтому тоже. А ещё у тебя появился очаровательный румянец.

— Приятно слышать, что хоть что-то во мне всё ещё очаровательное.

— Напрашиваешься на комплимент? — выгибает бровь. — Да без проблем, Иришка. Ты всегда была невозможно очаровательной. Я когда в первый раз тебя увидел, меня покорили как раз твои глаза и вот этот самый румянец.

— А ещё? — становится интересно мне, потому что, как бы это парадоксально ни звучало, но об этом мы не говорили раньше.

— Твоя искренность, — уверенно выдаёт Светов. — Я такой ни от кого другого не получал.

— А ты знаешь, что подразумевает под собой та самая искренность, которой ты восхищаешься? — рассматриваю внимательно бывшего мужа.

— И что же?

— Умение не кривить душой, а говорить в лоб всё, что думаешь.

— И что же ты думаешь, Ир?

— Мне кажется, если я скажу, тебе не понравится, и ты снова начнёшь съезжать с темы, — вытираю я губы кухонным полотенцем.

— Ты опять о моих косяках? — невесело усмехается Слава.

— Прости, ничего не могу с собой поделать, — развожу руками. — Видимо, моя искренность мешает мне реагировать по-другому.

— Да уж, скорее всего, так и есть.

— Да. Была бы я менее искренней, была бы помудрее, похитрее. Быть может, закрыла бы тогда глаза на твою милую девочку. Или сейчас забыла бы про последние два года и сказала бы: "А давай начнём все с чистого листа, забудем наши обиды и заживём снова, как раньше". Но, — развожу руками, — ты сам только что ответил на свой вопрос. Подводя итог всему сказанному, я бы свою искренность не стала на твоём месте восхвалять — это скорее недостаток, чем достоинство.

— Вот сейчас ты в корне не права, Ир. И да, я в очередной раз каюсь. Понял я это только сравнив. Теперь я знаю, что такое верх лицемерия, верх цинизма. Получился слишком яркий контраст. Судьба меня здорово макнула лицом в эту истину. Но мы ведь не боги, Ир, и всё совершаем ошибки. Я понимаю, что некоторые из них исправить сложно, но я стараюсь.

Я только поджимаю губы, потому что мне на это нечего ответить. Доедаю последний кусочек мяса на тарелке и откидываюсь на спинку стула. В этот момент начинает играть песня, которая вызывает бурю личных воспоминаний. Слава застывает на мне глубоким взглядом, я не могу отвести свой. Долбаная искренность не позволяет, и все мои чувства как на ладони. Эта песня играла в тот вечер, когда мы познакомились… Слава пригласил меня под неё танцевать на студенческой дискотеке…

“Чужие губы тебя ласкают…” — поёт моя когда-то бесконечно любимая группа.

Слава встаёт, протягивает мне руку.

— Девушка, разрешите вас пригласить…

— Я не танцую, — выдаю с улыбкой, потому что тогда я ответила именно так.

— А я вас научу. А ещё ваше согласие мне очень нужно для научного эксперимента. Не портите мне статистику, пожалуйста.

— Ох, Светов, — смеюсь тихонько. — Сейчас я думаю, лучше бы я тебе её испортила в тот вечер.

— Тогда у нас не было бы Эльки и Игоря. И ещё много чего хорошего бы не случилось.

— Ладно, — встаю я. — Только в память о наших детях и ради положительной статистики.

Стетов тут же подхватывает меня за талию и увлекает в медленный танец.