Глава 52.

Как же любят некоторые покопаться в чужих отношениях, дать совет. Им кажется, что со стороны виднее?

А вот ничего подобного. Я ведь Ленину ситуацию тоже знаю достаточно хорошо. Муж у неё всегда гулял. И прощала она его несколько раз. Да только он снова принимался за своё, а потому тут она, может, и права: горбатого могила исправит.

Но мне кажется, не стоит сравнивать хрен с пальцем. Нет, если со Световым мы снова станем жить вместе, я не дам руку на отсечение, что в нашей жизни всё будет гладко. Но я верю, что изменять он не станет, что он сделал выводы, и проведя нас обоих через весь этот ад, не пойдёт той же дорогой.

Нет, оправдывать его я не собираюсь, он мне причинил очень много боли, и забыть такое невозможно.

Но всё-таки я верю, что у него не блядская натура. Да быть может, я дура. Быть может, я выдаю желаемое за действительное. Но я уже не сверну. Даже если следовать теории Лены, если бы Светов был кобелём, он быстро нашёл замену феечке и уже давно бы, как минимум, завёл себе любовницу. А как максимум — снова женился.

И всё равно, после слов коллеги в душе как будто появилась дыра, через которую вытекают все светлые чувства.

Я понимаю, что если сейчас приду домой, то буду весь вечер варить в себе эти мысли. Конечно, от них никуда не деться, но хочу себя чем-нибудь занять. Вспоминаю наш со Славой разговор. Захожу в супермаркет, покупаю кусок мяса и ещё кое-какие продукты. И когда прихожу домой, безжалостно разделываю мясо на куски, забрасываю его в мясорубку, которую не доставала уже очень давно. Готовлю фарш на котлеты.

Периодически подхожу к кухонному окну, чтобы посмотреть на тот самый фонарь, под которым в прошлый раз стоял Светов. От души отбиваю фарш. Представляю на его месте всех сплетников и завистников.

В своей жизни сначала бы разобрались, а потом советы давали!

Жарю котлеты, делаю подливу, готовлю гарнир. Ужинать уже совсем не хочется, пока готовила, нахваталась.

В очередной раз подхожу к окну.

А вот и он! – усмехаюсь себе под нос.

Не выдержал или запах котлет учуял? Набираю его номер, вижу, как Слава поднимает трубку, глядя в моё окно.

— Ну и что ты стоишь там, как бездомный кот? — спрашиваю я.

— А что мне остаётся, если хозяйка меня на порог не приглашает?

— Приглашаю, иди, — отключаюсь.

И пока Слава поднимается, успеваю сходить в ванную и немного привести себя в порядок. Слышу, как хлопает входная дверь, я специально оставила её открытой. Не тороплюсь выходить. А когда всё же возвращаюсь, застаю Славу уже на кухне, возле плиты.

И прямо сейчас он не хуже шаловливого кота стаскивает со сковородки котлету.

— Вы пойманы на месте преступления, — сообщаю ему в спину.

Слава оборачивается с наглой улыбкой, засовывает в рот сразу полкотлеты и с видом полнейшего блаженства пережёвывает её.

— Я готов ответить по всей строгости закона. Только не отбирай у меня мой улов, — говорит он с набитым ртом.

— Когда-то у нас был кот, который лазил по столам, и я его, если ты помнишь, лупила кухонным полотенцем, — напоминаю я.

— Какой кошмар! Теперь я понимаю, почему наш Васька однажды ушёл из дома и не вернулся.

— Скорее всего, не вернулся он потому, что Васька загулял с кошками и не выдержал очередного поединка с соперником.

— Может и так. Но я с кошками гулять не собираюсь. Я всё, определился до конца жизни с одной, — подходит ко мне Слава, пытается поймать в объятия, но я уворачиваюсь, беру в руки кухонное полотенце.

— Всё, я обещаю вести себя прилично, опасная ты женщина, — поднимает руки Светов. — И все же я думаю, если бы ты кота кормила котлетами, он бы обязательно вернулся.

— Так я не пойму, Светов, ты ко мне вернулся только из-за котлет? — выгибаю бровь.

— Нет, — качает головой Светов. — Котлеты в этом списке значатся примерно пунктом десятым.

— О, теперь мне интересно услышать предыдущие девять.

— Это не быстро.

— А ты куда-то торопишься?

— Нет, до конца жизни я абсолютно свободен, — садится за стол напротив и пожирает меня взглядом.

— Ну что ж, слушаю тогда тебя.

— Что тебе сказать, Ир? — смотрит он на меня. — Ты хочешь признаний? Я готов. Так уж вышло, что я и сам не сразу понял, как глубоко ты вросла в меня. Для меня ты всегда была идеалом женщины. Да, в момент, когда мы расходились, на этот идеал ты была мало похожа. Но теперь я понимаю, что это в большей степени моя вина. Когда мы с тобой расстались, и всё немного улеглось, я понял, что мне чего-то катастрофически не хватает. В Агате меня всё злило и бесило. Сначала я не мог понять, в чём дело. А потом дошло: просто она не ты.

— Ты знаешь, Слава, сегодня вот та самая коллега, которую мы с тобой видели в кафе, подошла ко мне потом и выдвинула очень интересную теорию, что кобели не меняются, и тот, кто изменил раз, обязательно изменит снова. Что скажешь на это?

— Я не знаю, что сказать тебе, Ир, я не могу говорить за всех. Я могу говорить только за себя. Я не буду скрывать: после того как с Агатой у нас не сложилось, я не верил, что мы с тобой сможем восстановить отношения. Я думал о том, чтобы обратить внимание на кого-то ещё. Вот только на кого бы я ни взглянул из женщин, все они во мне вызывали только ещё большую тоску. Вот, например, мой хороший знакомый, Ваня, тот всю жизнь баб меняет. Три раза женат был, по две любовницы имел, и сейчас останавливаться не собирается. Так вот у него азарт в глазах от каждой новой юбки. Но и интерес также быстро пропадает и снова ему нужна новая кровь. А мне не хотелось даже знакомиться с кем-то, потому что я сразу понимал, что это дохлый номер. Не то, невкусно, тоскливо, и даже начинать не хочется. А потому я не знаю, что будет завтра, Ир. Но я точно знаю, что хочу только тебя. И другие мне не нужны. Веришь мне?

— Ох, Светов, Светов, — качаю я головой. — Дать бы тебе полотенцем по наглой морде…

— Дай. Разрешаю.

— Нет уж, сначала накормлю тебя, кота плешивого, а потом решу, что с тобой делать…