Глава 53.

Слава, наяривает мою стряпню и хвалит её изо всех сил, а я сижу и смотрю на него с умилением.

А ведь я и раньше любила так делать. Хотя, когда мы только начали жить вместе, готовить у меня совершенно не получалось.

— А помнишь, как ты учил меня варить борщ? — вспоминаю я вдруг.

— Ещё бы, конечно, помню! А ещё я помню твою горелую жареную картошку, — смеётся Светов.

— О да, она была ужасна, но её тогда ты тоже нахваливал! Хоть я и понимала, что есть это невозможно.

— Ну, я почти не врал. Просто в тот день я был такой голодный, что съел бы, наверное, даже подошву.

— Да уж, чего только не было у нас. И картошка горелая, и пустые макароны на воде, — вздыхаю я. — И всё равно тогда мы были очень счастливыми, ты это помнишь?

— Конечно, помню, — находит на столе мою руку. — Я знаю, о чём ты думаешь. Когда приходит сытость в твою жизнь, лезут и всякие пороки, которые эту жизнь нам и портят, так?

— Получается, так и есть, — пожимаю плечами.

— Да. Судьба подкидывает нам разные испытания. И не всё из них мы проходим достойно. Где-то спотыкаемся, падаем. Но главное — вовремя встать и сделать выводы.

— Я думаю, ты прав. И, честно говоря, мне жаль тех людей, которые деньги ставят на первое место.

— Ты про Агату? Она всего лишь избалованная девчонка, которая привыкла получать желаемое любыми путями. Насколько я понимаю, пока была жива её мать, Агата ни в чём не знала отказа. А потом отец решил наверстать упущенное в воспитании вот такими жёсткими методами. И Агата выкручивалась как могла.

— Честно говоря, я сейчас не хочу о ней говорить, — кривлюсь, вспоминая оленьи глаза этой лицемерки.

— Я тоже, — зеркалит меня Светов. — Не хочу — это мягко сказано.

— А мне Олег звонил! — вспоминаю я, сама не знаю зачем.

— Тот самый Олег, с которым ты зажигала в санатории? — прищуривается Светов.

— Да, да, тот самый Олег. Очень милый мальчик.

— Ты это к чему сейчас вспомнила? Чтобы я начал опять ревновать?

— Честно говоря, даже не знаю. Ну, почему-то вспомнилось. Он написал, что будет несколько дней на обучении в нашем городе, и хотел бы встретиться.

— А по возможности, ещё и заночевать, чтобы сэкономить на жильё, да? — недовольно интересуется Слава.

— Про жильё речи не было, — беспечно пожимаю плечами.

— И что ты ему ответила?

— Чтобы он набрал меня, когда будет в городе. Если у меня будет время, то я приму его приглашение.

— Ира! — рыкает Светов.

— Что такое? — выгибаю бровь. — Я действительно хотела бы его увидеть. Он интересный парень. И ревность твоя совершенно неуместна. Если уж я не клюнула на него тогда, то теперь и вовсе меня это уже не интересует.

— А не интересует тебя это потому что за твоим столом сижу я? Или...?

— Даже интересно, и какое же «или» ты можешь придумать ещё?

— Ну, не знаю. Быть может, у тебя какие-то ещё остались скелеты в шкафу, о которых я не знаю?

— Быть может, и остались, Слава. Ты хочешь мне сейчас за что-то предъявить?

— Нет. Нет, конечно, — сдувается Светов. — Я всё понимаю. Но я не хочу, чтобы ты с ним встречалась.

— А тут возникает очень щепетильный вопрос, Слав, — смотрю на бывшего мужа внимательно. — Потому что если мы снова решим быть вместе, то вопрос доверия в любом случае встанет между нами очень остро. Я не хочу превратиться в истеричную, ревнивую жену, которая будет звонить тебе по двадцать раз на день и проверять, не подвернулась ли тебе новая Агата. А доверие, оно очень хрупкое, ты же понимаешь.

— Я понимаю. Я уже говорил тебе, что мне не нужна ни Агата, ни кто-то другой, но… что я должен ещё сделать? Скажи?

— Доверие должно работать в обе стороны, Слава. Если ты подозреваешь меня, значит, ты как бы зеркалишь себя.

— Я тебе доверяю. А вот этому мутному Олегу, не очень.

— Ну так я же с ним не в отеле встречаюсь. Мы всего лишь попьём вместе кофе.

— Что ж... — выдыхает Светов. — Если это такое своеобразное испытание для меня, я его постараюсь выдержать. А ты? Что скажешь ты, Ира? Ты мне доверяешь?

— Пока не знаю, — вздыхаю, потому что это действительно сложный вопрос. — Я очень хочу тебе верить. Только, пожалуйста, оправдай моё доверие. Не сломай его, потому что оно очень, очень хрупкое пока что.

— Я буду его очень беречь! — обещает Светов, глядя мне в глаза и целуя мою ладонь.

Я встаю из-за стола, чтобы поставить чайник.

Но неожиданно он дёргает меня на себя. Я падаю прямо ему в объятия.

Светов же с видом довольного кота зарывается в вырез на моей груди, урчит, самозабвенно зацеловывая обнажённые участки кожи.

На меня это действует мгновенно: мы оба загораемся.

Вообще-то, я ничего такого не планировала и должна его сейчас оттолкнуть. Но почему должна, помню уже смутно.

Слава поднимает голову, тут же находит мои губы и теперь уже их берёт в плен. Поцелуй наш затягивается, с каждой секундой наполняясь всё большей страстью.

Но из дурмана меня вырывает посторонний звук. Я соскакиваю с колен Светова, тяжело дыша, и с трудом понимаю, что это телефон Славы трезвонит в прихожей.

— Чёрт! — ругается Слава.

— Возьми, вдруг что-то важное.

Хватаюсь за спасительный чайник, наполняю его водой, пока Слава идёт в прихожую за телефоном. Он разговаривает с кем-то отрывисто, и я сразу понимаю: что-то точно случилось.

— Какая больница? — спрашивает Светов, его тон напряжённый.

Меня прошивает ледяным током от мысли, что это могут быть плохие новости от детей, от Игоря или Эльки.

С колотящимся сердцем выскакиваю к нему в прихожую. Светов как раз отключается.

— Что произошло? — впиваюсь в него взглядом.

— Агата попала в больницу, — хмуро сообщает он. — Со следами побоев.

— Что? — выпадаю в осадок. — Каких побоев?

— Точно не знаю, но подозреваю, что её стриптизёр оказался совсем не принцем. У Агаты кровотечение, и мне позвонили как…

— Её мужу, — договариваю я за него. — И ты поедешь?

— Не знаю. Подожди. Сначала я позвоню её отцу.

Я слышу, как он набирает номер несколько раз, но на вызов никто не отвечает.

— Если отец Агаты болен, то, возможно, не стоит его шокировать такими новостями? — хмурюсь я.

— Чёрт! — психует Светов. — Мне нужно разобраться с этим.

И спорить тут я не вижу смысла.

— Поехали со мной, — предлагает Слава.

— В качестве кого?

— Да мне всё равно, как это будет выглядеть. Просто я не хочу оставлять тебя вариться в переживаниях. А ты ведь будешь!

— Буду, — киваю я.

— Поехали. Я всё узнаю, а дальше… решим. Я не хочу рисковать твоим доверием, я ведь обещал.

— Что ж, — вздыхаю я. — Поехали…