Глава 59.

Лежу в горячей ванной в ароматной пене. И вроде бы нужно расслабиться и согреться, но у меня не получается. Накрывает откатом, и как только я закрываю глаза, снова оказываюсь там, на ледяной крыше. А рядом совершенно неадекватный человек с ножом...

— Ира, всё хорошо? — заходит в ванную Слава.

В руках у него бокал с вином.

— Не поняла, — отвлекаюсь я. — А где же ты нашёл бокалы?

— Волшебство! — улыбается Слава. — А вообще это курьер доставил. Я заказал еду в ресторане. Ну и бокалы тоже.

— А так можно было, да? — смеюсь я.

— Да. Сам готовить я не решился, ну а тебя заставлять тем более. Ты сегодня должна отдыхать.

— Можно было просто забрать еду из холодильника в моей квартире. Теперь пропадет, — вздыхаю.

— Не пропадет. Завтра заберем. Я не хотел оставлять тебя там ни на минуту.

— Ну да, поэтому потащил в свою берлогу? Хорошо, хоть на плечо не взвалил.

— Было такое желание, — усмехается Слава. — Но я напомнил себе в последний момент, что живу в цивилизованном вроде как обществе.

— Вроде как, это точно.

— Давай выпьем за инстинкты, — протягивает он мне бокал.

— Это какие? — выгибаю бровь.

— Самые примитивные, — подмигивает.

— От твоих ночных примитивных инстинктов у меня уже все болит кое-где, — жалуюсь, закатывая глаза.

— М-м-м, приму за комплимент. А вообще, пусть лучше там болит.

— Голова тоже болит, — вздыхаю я.

— Поэтому пей, Ира. Считай, что это лекарство.

Беру бокал из его рук, ударяемся и пьем, глядя друг другу в глаза. Потом я расслабленно откидываюсь на мягкий бортик ванной.

— Не помогает, — вздыхаю я. — А можно мне другое лекарство? — беру руку Славы, кладу себе на лоб его ладонь.

М-м-м, так намного лучше, и хочется заурчать, как кошке.

— Мне кажется, ты меня перепутала с подорожником, — подаёт голос Слава.

— Может быть, — отвечаю устало.

— Тогда подожди минутку, у меня есть идея получше.

Он отстраняется, быстро сбрасывает с себя одежду, забирается в ванну ко мне, усаживается в воду, притягивает к себе на грудь, обнимает.

И я замираю в его ласковых руках.

— Да, пожалуй, ты прав, — шепчу, втягивая запах его кожи. — Такой подорожник мне нравится намного больше.

— Конечно, — шепчет Слава, поднимая моё лицо за подбородок. — Этот подорожник умеет кое-что еще. Иди ко мне, Ириша. Я тебя согрею.

Прикосновение его нежных губ к моим, по телу мурашки, я запрокидываю голову, позволяя ему себя целовать. Чувствую, как от этого в теле разливается тепло, побеждая дрожь холода и страха, которые никак не отпускают меня.

На этот раз Слава не торопится, и то, что между нами здесь происходит — это не просто секс. Наши тела уже вспомнили друг друга. Теперь друг друга вспоминают души.

— Ира, — шепчет он мне на ухо, — ты не представляешь, как ты сегодня напугала меня. Я не знаю, как бы смог без тебя, — гладит мое лицо и смотрит с такой нежностью, зацеловывает щеки, веки, и снова возвращается на губы. — Знаешь, когда ты была там, на крыше в руках этого неадеквата, я снова почувствовал себя, как два года назад. Во мне горел дикий страх, что ты снова исчезнешь из моей жизни.

— Слава, — качаю я головой, — я не верю, что два года назад ты испытывал страх меня потерять.

— Ты знаешь, наверное, я и сам только сейчас это понял. И да, тогда даже самому себе я бы ни за что не признался, что мне было страшно. Страшно идти в эту жизнь без тебя. Я отчаянно доказывал себе, тебе и всем окружающим, что ты мне не нужна, что я справлюсь сам, что смогу заменить тебя другой. Но я облажался. И теперь я знаю наверняка, что без тебя моя жизнь — это пустое, унылое болото. Поэтому, Ира, береги себя, пожалуйста. Я очень хочу вернуть наше "долго и счастливо". Знаю, я его чуть не разрушил, но теперь я хочу, чтобы оно у нас было.

— Оно у нас будет, Светов, если отголоски твоих ошибок не настигнут нас опять.

— Я думаю, мы с тобой уже прошли через достаточное количество испытаний. Хватит нам отголосков, Ира. Давай просто будем друг у друга, будем вместе. И всё у нас будет хорошо.

— Отголоски никуда не денутся, Слава. Забыть все, что было не получится.

— Я понимаю, Ир. Я сделал тебе очень больно. Прости меня. Это тяжело, но я всегда восхищался твоей внутренней силой. Сможешь простить?

— Уже простила, — вздыхаю я.

И как-то это выходит из меня так легко, и на душе тоже становится легко. Как будто только что с меня упал тяжеленный камень.

Гранитный булыжник обид, который все это время сидел внутри и не давал полноценно вздохнуть.

А теперь его больше нет! И это огромное счастье.